Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 94)
– Тебе к капитану Алдану, – проворчал караульный. – Двигай вдоль края лагеря, в четверти пути вокруг него увидишь большой синий шатер. У тебя есть меч и конь, значит платить будут хорошо.
И сержант указал куда-то вдаль, на ту часть лагеря, которая находилась заметно в стороне от палисада. Так не пойдет. Гавин видел, что за частоколом развевается знамя Брина.
– Я не рекрут, – произнес Гавин, развернув Неукротимого так, чтобы лучше видеть солдат. – Меня зовут Гавин Траканд. Я должен срочно поговорить с Гаретом Брином по чрезвычайно важному делу.
Солдат приподнял бровь. И хохотнул.
– Вы мне не верите, – бесцветным голосом заметил Гавин.
– Тебе лучше отправиться беседовать с капитаном Алданом, – с ленцой произнес сержант, снова указав на далекий шатер.
Гавин сделал глубокий вдох, стараясь погасить свое раздражение.
– Если вы просто пошлете за Брином, то узнаете, что…
– Ты что, на неприятности нарываешься? – раззадорившись, спросил солдат. Остальные уже держали алебарды наготове.
– Нет, неприятности мне не нужны, – ровным тоном проговорил Гавин. – Мне лишь нужно…
– Коли хочешь остаться в нашем лагере, – перебил солдат, шагнув к нему ближе, – лучше тебе научиться делать то, что тебе велят.
Гавин встретился с солдатом взглядом.
– Очень хорошо. Можно и по-другому. Пожалуй, так и быстрее получится.
Сержант положил руку на меч.
Резким движением высвободив ноги из стремян, Гавин соскочил с седла. Если сидишь верхом на лошади, то нужно очень постараться, чтобы удержаться и не убить человека. Едва ноги его коснулись грязной земли, он стремительно и плавно выхватил клинок – шорох меча о ножны походил на вдох. Гавин применил связку «Дуб трясет ветвями» – серию несмертельных ударов, которую часто применяли мастера при обучении учеников. Еще эта техника была весьма эффективна в схватке против большого числа противников, действующих разным оружием.
Не дав сержанту достать меч, Гавин прыгнул на него, сильно ударив караульного в живот, чуть ниже плохо сидящего на том нагрудника. Тот хрюкнул и согнулся, а потом Гавин стукнул его в висок рукоятью меча: не стоило бедолаге носить шлем вот так, набекрень. Затем Гавин применил «Рассечение шелка», дабы этим приемом разобраться с первым алебардщиком. Пока другие караульные громкими криками звали подмогу, меч Гавина со звоном полоснул наискось по нагруднику солдата с алебардой, и тот отпрянул. Гавин покончил с ним, свалив наземь подножкой, а затем, прибегнув к «Вихрю», отразил пару ударов со стороны двух других караульных.
К несчастью, этих алебардщиков он вынужден был все же ранить в бедро. Он бы предпочел не наносить им ран, но схватки – особенно такие, как эта, когда твои противники далеко не так искусны, как ты, – обычно становятся тем менее предсказуемы, чем дольше длятся. Поле битвы нужно контролировать ловко и умело, с необходимой быстротой, а значит, обоих солдат нужно вывести из боя – так что они рухнули на землю, держась за окровавленные бедра. Сержант, получивший удар по голове, валялся без сознания, а вот первый алебардщик, пошатываясь, пытался встать. Гавин ногой отшвырнул алебарду подальше и двинул солдата сапогом в лицо, и тот, обливаясь кровью из разбитого носа, повалился на спину.
Позади заржал Неукротимый, фыркая и топоча копытами о землю. Боевой конь почуял запах битвы, но он был хорошо обучен. Неукротимый знал: когда повод брошен, он должен стоять на месте. Вытерев клинок о штаны, Гавин вложил его обратно в ножны; раненые солдаты стонали на земле. Погладив Неукротимого по носу, Гавин снова взял поводья в руку. Маркитанты и прочая шушера за спиной у Гавина сначала попятились, а потом бросились наутек. За воротами, внутри палисада, показался отряд солдат; они приближались, и в руках у них были взятые на изготовку луки. А вот это нехорошо. Повернувшись к ним лицом, Гавин снял с пояса меч в ножнах и кинул его на землю перед лучниками.
– Я безоружен, – бросил он, перекрикивая стоны раненых. – И никто из этих четверых сегодня не умрет. Идите и скажите своему генералу, что мастер клинка в одиночку только что уложил весь его караул, всего за десять ударов сердца. Когда-то я был его учеником. Он захочет повидать меня.
Один из солдат вышел вперед и подобрал меч Гавина, другой подал знак посыльному. Остальные продолжали держать короткие луки наготове. Один из поверженных караульных стал отползать в сторону. Гавин развернул Неукротимого, готовый укрыться за конем, если солдаты начнут стрелять. Он не хотел, чтобы дело так обернулось, но если в кого-то из них попадет несколько стрел, то у Неукротимого больше шансов выжить, чем у Гавина.
Несколько солдат рискнули выйти за ворота и помочь раненым приятелям. Дородный караульный сержант зашевелился, приподнялся и, сидя на земле, разразился приглушенными проклятиями. Гавин не двигался, чтобы его движение не сочли угрозой.
Возможно, он совершил ошибку, ввязавшись в стычку, но он и так потерял немало времени. Может, Эгвейн уже мертва! Когда кто-то вроде этого сержанта пытается утвердить свою власть над тобой, есть только два варианта. Либо ты вынужден с помощью слов преодолевать ступени иерархической лестницы, на каждом шагу убеждая каждого из солдат, что ты действительно важная персона. Либо нужно устроить заварушку. Второй способ экономил время, да и вдобавок в лагере наверняка хватает Айз Седай, способных Исцелить нескольких раненых солдат.
Наконец из глубины обнесенного частоколом участка показалась небольшая группа людей. Форма на них сидела безупречно, осанка была грозной, а лица – усталыми. Во главе уверенно шагал человек с квадратным лицом и с сединой на висках, крепкий и коренастый. Гавин улыбнулся. Брин собственной персоной. Риск оправдался.
Оглядев Гавина, капитан-генерал повернулся и окинул взглядом поверженных солдат. Наконец Брин покачал головой.
– Отставить, – приказал он своим людям. – Сержант Кордс!
– Я! – поднявшись на ноги, отозвался коренастый сержант.
Брин, снова посмотрев на Гавина, сказал сержанту:
– В следующий раз, когда к воротам явится человек и, назвав себя дворянином, попросит встречи со мной, пошлите за офицером. Не мешкая. Пусть даже у этого человека будет грязная, отросшая за два месяца борода и вонять от него будет дешевым элем. Ясно?
– Так точно! – вспыхнув, ответил сержант. – Понял, сэр!
– Отправьте своих людей в лазарет, сержант, – распорядился Брин, не сводя глаз с Гавина. – А ты – идешь со мной.
Гавин сжал челюсти. Последний раз Гарет Брин так обращался с ним, когда Гавин даже еще и бриться не начинал. Впрочем, вряд ли он рассчитывал, что старый военачальник обрадуется. Пройдя за палисад, Гавин приметил мальчишку – то ли подручного конюха, то ли посыльного. Гавин вверил Неукротимого заботам большеглазого юнца, оставив указания насчет ухода за конем. Затем Гавин забрал свой меч из рук солдата и заторопился вслед за Брином.
– Гарет, – начал Гавин, нагнав его, – я…
– Попридержи язык, юноша, – сказал Брин, даже не поворачиваясь к нему. – Я еще не решил, как с тобой поступить.
Гавин захлопнул рот. Это уже слишком! Как ни крути, а Гавин приходится братом законной королеве Андора и он должен стать первым принцем меча, когда Илэйн займет и удержит трон! Брину стоило отнестись к нему с уважением.
Но Брин был упрям, как кабан. Гавин прикусил язык. Они подошли к высокой островерхой палатке, у входа в которую стояли двое часовых. Брин, пригнувшись, шагнул внутрь, и Гавин последовал за ним. В палатке было куда чище и прибраннее, чем мог ожидать Гавин. На письменном столе громоздились свернутые в рулоны карты, лежали ровные стопки бумаг, тюфяки в углу шатра были аккуратно свернуты, одеяла – сложены уголок к уголку. По всей видимости, заботу о чистоте и порядке Брин вверил кому-то очень педантичному.
Сцепив руки за спиной, Брин повернулся к Гавину, и тот увидел свое отражение в кирасе генерала.
– Ладно, а теперь объясни, что ты здесь делаешь.
– Генерал, – произнес Гавин, выпрямившись. – Полагаю, вы заблуждаетесь. Я больше не ваш ученик.
– Знаю, – отрезал Брин. – Мальчик, которого я обучал, никогда не стал бы выкидывать подобные детские фокусы, дабы привлечь мое внимание.
– Караульный сержант повел себя воинственно, а я терпеть не могу подлаживаться под дураков. Так что я выбрал наилучший способ.
– Наилучший способ для чего? – осведомился Брин. – Разгневать меня?
– Послушайте, – произнес Гавин, – может, я и повел себя опрометчиво, но у меня есть важная цель. Вы должны выслушать меня.
– А если я не стану слушать? – спросил Брин. – Если я вместо этого просто вышвырну тебя из своего лагеря за то, что ты ведешь себя, как избалованный князек, – чересчур горделиво и совершенно неразумно?
– Поосторожнее, Гарет, – нахмурился Гавин. – Я многому научился с тех пор, как мы виделись последний раз. Думаю, очень скоро вы поймете, что с прежней легкостью больше вам меня мечом не одолеть.
– Ничуть не сомневаюсь, – сказал Брин. – О Свет, мальчик! Ты всегда был способным. Но неужели ты думаешь, будто твои слова будут иметь вес лишь потому, что ты искуснее владеешь мечом? И я должен выслушивать тебя потому, что иначе ты меня убьешь? Мне казалось, я сумел научить тебя чему-то большему, чем этакие приемы.