Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 95)

Брин постарел с тех пор, как Гавин видел его в последний раз. Но года не согнули Брина – просто мягко легли ему на плечи. Чуть больше седины на висках, немного новых морщинок вокруг глаз, но все же он оставался силен и строен и выглядел намного моложе своих лет. Никто бы, взглянув на Гарета Брина, не сказал, что лучшая пора его жизни осталась в прошлом, нет, наоборот, его сочли бы мужчиной в самом расцвете сил.

Гавин не сводил глаз с седого полководца, изо всех сил стараясь не вскипеть от гнева. Брин совершенно спокойно глядел на юношу. Спокойно и твердо. Как и подобает военачальнику. Как подобает и самому Гавину.

Неожиданно устыдившись, Гавин отвел взгляд.

– О Свет, – прошептал он, отпустив меч и подняв руку ко лбу. Он вдруг ощутил себя крайне измотанным. – Простите меня, Гарет. Вы правы. Я повел себя как дурак.

Брин хмыкнул:

– Рад слышать. А то я уже заволновался, что с тобой стряслось.

Гавин вздохнул и потер лоб, мечтая выпить чего-нибудь холодненького. Гнев его растаял, осталась одна громадная усталость.

– Год выдался трудный, – произнес он. – И я, наверно, загнал себя, стараясь досюда добраться. Я просто на грани безумия.

– Не ты один, парень, – заметил Брин.

Глубоко вздохнув, он подошел к маленькому столику и налил Гавину выпить. То был всего лишь теплый чай, но Гавин с благодарностью принял чашку и немного отпил.

– Такие времена испытывают людей на прочность, – сказал Брин, налив чашечку и себе. Сделав глоток, он скривился.

– Что такое? – спросил Гавин, глядя на чашку генерала.

– Да ничего. Терпеть не могу эту гадость.

– Тогда зачем пить? – удивился Гавин.

– Якобы полезно для моего здоровья, – пробурчал Брин. – Так что же, – продолжил он, не дав Гавину задать новый вопрос, – прикажешь заковать тебя в колодки, прежде чем объяснишь, с чего ты решил с боем прорываться в расположение моего штаба?

– Гарет, – произнес, шагнув к нему, Гавин. – Все дело в Эгвейн. Они схватили ее.

– Айз Седай из Белой Башни?

Гавин энергично кивнул.

– Я знаю. – Отпив еще немного, Брин вновь поморщился.

– Мы должны выручить ее! – воскликнул Гавин. – Я приехал просить у тебя помощи. Я намерен спасти ее.

– Спасти? – фыркнул Брин. – И как ты проберешься в Белую Башню? Даже Айил не сумели пробиться в этот город.

– Да они просто не хотели, – сказал Гавин. – Но мне незачем захватывать весь город. Мне нужно всего-навсего проникнуть туда с маленьким отрядом и вывести за стены одного человека. В каждой скале есть трещины. Я найду способ.

Брин поставил чашку. Он посмотрел на Гавина твердым взглядом; обветренное морщинистое лицо полководца являло собой благородство и величие.

– Скажи-ка мне вот что, парень. Как ты убедишь ее пойти с тобой?

– В смысле? – удивился Гавин. – Да она лишь обрадуется. С чего бы быть иначе?

– Да с того, что она запретила нам спасать ее, – ответил Брин, снова сложив руки за спиной. – По крайней мере, насколько мне известно. Айз Седай мало что мне говорят. Кто-то сочтет, что им стоило бы больше доверять человеку, которому поручили вести осаду. Так или иначе, Амерлин каким-то образом поддерживает с ними связь, и она велела им оставить все как есть.

Что? Это же нелепо! Наверняка Айз Седай, засевшие в этом лагере, что-то скрывают или весьма вольно обращаются с фактами!

– Брин, ее бросили в темницу! Я своими ушами слышал разговор Айз Седай: говорят, ее каждый день избивают. Ее казнить собираются!

– Не знаю, – протянул Брин. – Она в плену уже несколько недель и до сих пор еще жива.

– Они убьют ее, – с горячностью в голосе заявил Гавин. – Вы же знаете, так и будет. Порой неплохо выставить поверженного врага напоказ перед войсками, но ведь все равно потом придется насадить его голову на пику, чтобы солдаты знали: наконец-то враг мертв. Вы же понимаете, что я прав.

Внимательно посмотрев на Гавина, Брин кивнул и заметил:

– Может, и прав. Но я не в силах ничего поделать. Я связан клятвами, Гавин. Я не смогу сделать ничего, пока девчонка не даст мне указаний.

– И вы позволите ей погибнуть?

– Ради того, чтобы соблюсти клятву? Да.

Раз Брин связан клятвой… Что ж, скорее Айз Седай солжет, чем Гарет Брин нарушит свое слово. Но Эгвейн! Он должен что-то предпринять!

– Постараюсь устроить тебе встречу кое с кем из тех Айз Седай, кому я служу, – сказал Брин. – Возможно, они что-то смогут сделать. Если ты убедишь их, что Эгвейн необходимо спасти и что Амерлин сама этого хочет, тогда посмотрим.

Гавин кивнул. Ну хоть что-то.

– Спасибо.

Брин равнодушно отмахнулся.

– Вообще-то, мне стоило бы заковать тебя в колодки, – заметил он. – Хотя бы только за то, что ранил трех моих людей.

– Пусть их Айз Седай Исцелят, – предложил Гавин. – Насколько я слышал, здесь нет недостатка в сестрах, которые вами понукают.

– Как же, – заметил Брин. – Мне редко удается уломать их кого-нибудь Исцелить – разве что жизнь солдата под угрозой. У меня один парень на днях сильно расшибся, свалившись с лошади, так Айз Седай мне сказали, что, если они его Исцелят, это не излечит его от безрассудства. «Боль послужит ему уроком, – сказала одна из этих проклятых женщин. – Может, когда в следующий раз он сядет на лошадь, то дважды подумает, прежде чем станет развлекать своих приятелей».

Гавин поморщился и сказал:

– Но для этих караульных они наверняка сделают исключение. В конце концов, их ранил враг.

– Видно будет, – ответил Брин. – Сестры редко бывают в солдатском лагере. У них свои дела.

– Сейчас во внешнем лагере есть одна, – рассеянно заметил Гавин, глянув через плечо.

– Молоденькая такая? Темноволосая и на лице нет печати безвозрастности?

– Нет, другая. Она точно Айз Седай. Именно по лицу я ее опознал. Полненькая, со светлыми волосами.

– Может, просто ищет для себя Стража, – вздохнув, промолвил Брин. – Так бывает.

– Не думаю, – ответил Гавин, снова обернувшись. – Она пряталась среди прачек.

Задумавшись об этом случае, он сообразил, что она вполне может оказаться шпионкой тех, кто остался верен Белой Башне.

Брин нахмурился сильнее. Наверное, ему в голову пришли те же мысли.

– Пойдем, покажешь, – сказал он, направляясь к выходу из палатки.

Отбросив в сторону закрывавший проем клапан, Брин вышел на утренний свет. Гавин последовал за ним.

Шагая через содержащийся в порядке лагерь, Брин заметил:

– Гавин, ты так и не объяснил, что ты тут делаешь.

Солдаты, завидев своего командира, приветствовали его воинским салютом.

– Я же сказал, – произнес Гавин. Ладонь его привычно покоилась на рукояти меча. – Я хочу найти способ вытащить Эгвейн из той смертельной ловушки.

– Я не спрашивал, зачем ты явился в мой лагерь. В первую очередь я хочу понять, почему ты вообще оказался в этих краях. Почему ты не в Кэймлине, не помогаешь своей сестре?

– У вас есть новости об Илэйн? – спросил Гавин, остановившись. О Свет! Почему он сам не заговорил об этом раньше? Да, он и в самом деле здорово устал. – Слышал, она была в вашем лагере. Она обратно в Кэймлин отправилась? С ней все в порядке? Ей ничего не угрожает?

– Она довольно давно нас покинула, – ответил Брин. – Но вроде бы с нею все хорошо. – Брин остановился и пристально посмотрел на Гавина. – Хочешь сказать, что ничего не знаешь?

– Чего именно?

– Ну, на слухи полагаться не стоит, – произнес Брин. – Но многие слухи подтвердили Айз Седай, которые с помощью Перемещения побывали в Кэймлине, чтобы узнать новости. Твоя сестра заняла Львиный трон. Судя по всему, она сумела разобраться с большей частью того бардака, что ей мать оставила.

Гавин глубоко вздохнул. «Благодарение Свету», – подумал он, прикрыв глаза. Илэйн жива. Илэйн удерживает трон. Когда Гавин открыл глаза, затянутое тучами небо показалось ему немного светлее. Он двинулся дальше, а рядом, шаг в шаг, шел Брин.

– А ты и вправду ничего не знал, – заметил Брин. – Где ж ты был, парень? Ты теперь первый принц меча или станешь им, когда вернешься в Кэймлин! Твое место – рядом с сестрой.