Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 91)

Должен быть выход! Должен! Ранду хотелось закрыть глаза, но он не мог. Она не позволит ему этого сделать – и не Семираг, а Мин. Не давая ему отвести взора, она не сводила с него своих глаз, по ее щекам текли слезы, черные кудряшки растрепались. Как она прекрасна.

Ранд рванулся к саидин, но дотянуться не сумел. Собрав воедино всю свою волю, до последней капли, он силился разжать пальцы, но они продолжали сжимать горло девушки. Он был в ужасе, он чувствовал ее боль. Лицо Мин побагровело, веки задрожали.

«ЭТОГО НЕ МОЖЕТ СЛУЧИТЬСЯ! Я НЕ ПОСТУПЛЮ ТАК СНОВА!» – взвыл про себя Ранд.

Внутри его будто оборвалось что-то. Он похолодел; затем холод исчез, и он больше ничего не чувствовал. Никаких чувств. Никакого гнева.

В этот момент он осознал присутствие странной силы. Она походила на громадный источник воды, кипящей и бурлящей где-то рядом, вне поля зрения. Он потянулся к этой силе разумом.

Перед взором Ранда возникло чье-то лицо, оно было словно в туманной дымке, и он не сумел различить его черт. Через миг лицо исчезло.

А Ранд обнаружил, что его наполняет какая-то чуждая сила. Не саидин, не саидар, а нечто иное. Нечто такое, чего он прежде никогда не чувствовал.

«О-о Свет! – вдруг вскричал Льюс Тэрин. – Это невозможно! Мы не можем этим воспользоваться! Отринь это! Избавься! Это смерть! Смерть мы держим, смерть и предательство».

«Это – ОН».

Стоя на коленях возле Мин, Ранд закрыл глаза и направил странную, неведомую силу. Энергия и жизнь хлынули через него – мощный поток силы, подобной саидин, только в десять раз сладостней и в сто раз неистовей. Эта сила вдохнула в него жизнь, заставила осознать, что он никогда прежде не был настолько живым. Она дала ему такую мощь, какую он и представить себе не мог. Своей мощью она могла посоперничать даже с той силой, которой он обладал, черпая из Чойдан Кэл.

Ранд закричал – в восторге и в ярости – и принялся сплетать гигантские копья из Огня и Воздуха. Он швырнул плетения на свой ошейник, и комната будто взорвалась множеством огненных вспышек от частичек расплавленного металла – и каждый пламенный язычок он видел ясно и отчетливо. Ранд чувствовал каждый мельчайший кусочек металла, на которые разлетелся ошейник, чувствовал, как эти кусочки насыщают воздух своим жаром и испускают дымные следы, ударяясь о стену или пол. Он открыл глаза и отпустил Мин. Девушка тяжело задышала, всхлипывая и ловя ртом воздух.

Ранд встал и повернулся, и по венам его словно бежала раскаленная добела магма – почти как в те минуты, когда его пытала Семираг, но сейчас все было как-то совершенно иначе. Несмотря на ту же мучительную боль, Ранд испытывал крайний экстаз.

Семираг была потрясена до глубины души.

– Но… Это невозможно… – вымолвила она. – Я ничего не чувствую. Ты не мог… – Вытаращив глаза, она неотрывно глядела на Ранда. – Истинная Сила… Почему ты предал меня, Великий повелитель? Почему?

Ранд поднял руку и, наполненный силой, которую не понимал, создал одно-единственное плетение. Полоса чистейшего белого света, очищающего пламени, вырвалась у него из руки и ударила Семираг в грудь. Семираг вспыхнула и исчезла, оставив перед глазами Ранда лишь свой гаснущий образ. Ее браслет упал на пол.

Элза кинулась к двери. Еще одна полоса белейшего света, и Черная сестра исчезла, на мгновение сама превратившись в свет. Браслет ее тоже оказался на полу: обе женщины были полностью выжжены из Узора.

«Что ты наделал? – спросил Льюс Тэрин. – О Свет! Лучше бы опять убить, чем совершить такое… О-о Свет. Мы обречены».

Еще какое-то мгновение насладившись силой, Ранд – с сожалением – отпустил ее. Он и рад бы был не выпускать ее, но совершенно выдохся. Исчезнув, неведомая сила оставила Ранда в оцепенении.

Или же… нет. Охватившее его онемение не имело никакого отношения к той силе, которая только что бурлила в нем. Повернувшись, Ранд посмотрел на Мин – девушка тихо покашливала и потирала шею. Она подняла на него взгляд, и вид у нее был напуганный. Ранд сомневался, что когда-нибудь она снова увидит его прежним.

Он ошибался: на самом деле кое-что Семираг смогла с ним сотворить. Он почувствовал, что значит убить ту, кого любишь и кем дорожишь. Когда он совершил такое в прошлом, будучи Льюсом Тэрином, он был безумен и не мог владеть собой. Он едва мог припомнить, как убивал Илиену, – то будто бы происходило в неясном сне. Осознать содеянное он сумел только после того, как Ишамаэль ненадолго вернул ему рассудок.

И вот в конце концов он узнал в точности, каково это – собственными глазами видеть, как ты убиваешь тех, кого любишь.

– Все кончено, – прошептал Ранд.

– Что? – переспросила Мин, снова закашлявшись.

– Последнее, что со мной могли сделать, – произнес он, поражаясь собственному спокойствию. – Теперь у меня отняли все, до последней капли.

– О чем ты говоришь, Ранд? – спросила Мин. Девушка снова потерла шею. На коже уже начали проступать синяки.

Ранд покачал головой, и тут в коридоре – наконец-то! – раздались голоса. Наверное, Аша’маны почувствовали, как Ранд, истязая Мин, направлял Силу.

– Я сделал свой выбор, Мин, – сказал он, поворачиваясь к двери. – Ты просила от меня мягкости и смеха, но этого во мне больше нет. Прости.

Как-то несколько недель тому назад он решил стать сильнее – превратиться из железа в сталь. Как оказалось, сталь тоже непрочна.

Впредь он будет тверже. Он понял, как этого добиться. Он был сталью, теперь же станет чем-то иным. Отныне он будет квейндияром. Ранд погрузился в некое подобие той пустоты, обретать которую его научил Тэм – когда-то очень давно. И в этой новой пустоте у Ранда не было места чувствам. Вообще никаким.

Его не смогут ни сломать, ни подчинить.

Все кончено.

Глава 23

Сгущение в воздухе

Что с сестрами, которые охраняли ее камеру? – осведомилась Кадсуане, тяжело поднимаясь по деревянным ступеням лестницы вместе с Мерисой.

– Кореле и Несан, к счастью, живы, хотя и крайне слабы, – ответила Мериса. Чтобы юбки не мешались под ногами, ей пришлось подхватить их спереди.

Следом за женщинами поспешал Наришма; колокольчики, вплетенные в кончики его косиц, тихо позвякивали.

– Дайгиан мертва, – продолжала Мериса. – Нам не совсем понятно, почему двух других оставили в живых.

– Стражи, – пояснила Кадсуане. – Если убить этих Айз Седай, то их Стражи мигом бы об этом узнали, а тогда и мы бы поняли, что что-то не так.

Все равно Стражи должны были заметить, что что-то не в порядке, – нужно будет обязательно допросить мужчин и выяснить, что они почувствовали. Но наверняка есть какая-то взаимосвязь.

У Дайгиан же не было Стража. Кадсуане ощутила прилив жалости к симпатичной сестре, но тут же отбросила сожаления и печаль прочь. Сейчас не время скорбеть.

– Двух других ввели в какой-то транс, – продолжала Мериса. – Следов каких-то плетений я не заметила, Наришма тоже ничего не нашел. Сестер мы обнаружили буквально перед тем, как зазвучал сигнал тревоги. Потом, убедившись, что ал’Тор жив и с врагами покончено, мы отправились за вами.

Кадсуане раздраженно кивнула. Как назло, именно сегодня вечером ей нужно было отправиться в лагерь к Хранительницам Мудрости! За Наришмой, во главе нескольких Хранительниц Мудрости, шла Сорилея, и Кадсуане не отваживалась замедлить шаг – не то айилки, торопясь проведать ал’Тора, еще затопчут ее ненароком.

Поднявшись по лестнице, они поспешили по коридору к комнате Ранда. Как его угораздило навлечь на себя такие неприятности – снова! И как эта проклятая Отрекшаяся сумела выбраться из темницы? Наверняка кто-то помог ей, а это значит, что у них в лагере есть приспешник Темного. Ничего невероятного в этом нет – коли приспешницы Темного действуют в Белой Башне, то, несомненно, тут их тоже можно обнаружить. И какому приспешнику Темного под силу справиться с тремя Айз Седай? Вне всякого сомнения, плетения такого уровня Единой Силы ощутили бы все сестры или Аша’маны в лагере.

– Чая не находили? – тихо спросила Кадсуане Мерису.

– Вроде бы нет, – отозвалась Зеленая сестра. – Узнаем больше, когда те двое очнутся. Они без сознания с тех пор, как мы вывели их из транса.

Кадсуане кивнула. Дверь в комнату ал’Тора была распахнута, и у порога скучились Девы, подобно осам, только что обнаружившим свое гнездо разоренным. Кадсуане не могла винить их за беспокойство. По-видимому, ал’Тор немногое рассказал о случившемся. Глупому мальчишке еще повезло, что жив остался! «Вот же прóклятая Светом передряга!» – подумала Кадсуане, проходя мимо Дев в комнату Ранда.

В дальнем конце комнаты, тихонько переговариваясь, стояла группка Айз Седай. Сарен, Эриан, Белдейн – все те, кто находился в лагере и остался жив и в сознании. Только Элзы нет. Где же Элза?

Три Айз Седай кивнули вошедшей Кадсуане, но та едва удостоила их взглядом. Бледная как полотно Мин, потирая шею, сидела на кровати, глаза у нее покраснели, а коротко стриженные волосы были растрепаны. Ал’Тор, заложив руки за спину, стоял у открытого окна в дальнем углу комнаты и вглядывался в ночь. Здоровой рукой он крепко сжимал культю. Он был в белой рубахе, помятая куртка валялась на полу, а врывавшийся в окно холодный ветер ерошил золотисто-рыжие волосы юноши.

Кадсуане оглядела комнату; у нее за спиной, в коридоре, Хранительницы Мудрости о чем-то принялись расспрашивать Дев.