Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 90)

В отчаянии Ранд вновь потянулся к саидин, но безрезультатно. Льюс Тэрин у него в голове принялся рычать и рыдать, и Ранд почувствовал, будто почти слился с ним воедино. Мин! Нужно добраться до нее. Он должен быть сильным!

Ранд попытался шагнуть к Семираг и Элзе, но по ощущениям ноги его будто принадлежали теперь кому-то другому. Он оказался в ловушке, был заперт внутри самого себя, как Льюс Тэрин. Он открыл было рот, чтобы разразиться проклятиями, но издал один лишь хрип.

– Да, – заметила Семираг. – Говорить без разрешения ты тоже не можешь. И не советую впредь тянуться к саидин. Вряд ли этот опыт покажется тебе приятным. Когда я раньше испытывала «оковы господства», то обнаружила, что это орудие куда более утонченное, чем ай’дам этих шончан. Их ай’дам дает некоторую свободу, а сдерживающим фактором служит тошнота. Но «оковы господства» требуют гораздо большего подчинения. Ты будешь делать в точности то, что я пожелаю. Например…

Ранд поднялся с кровати, ноги двигались против его воли. Затем его рука взлетела вверх и начала сдавливать ему горло, чуть выше ошейника. Он задыхался, ноги подгибались. Будто обезумев, он вновь потянулся к саидин.

И обрел боль. Он будто бы окунулся в чан с кипящим маслом, и раскаленная жидкость влилась ему в вены. Закричав от потрясения и муки, Ранд рухнул на деревянный пол. Он корчился от боли, глаза заволокла тьма.

– Вот видишь, – прозвучал словно бы издалека голос Семираг. – Ах, я и забыла, какое наслаждение это мне доставляет.

Миллионом муравьев боль вгрызлась в кожу и устремилась к костям. Ранд извивался, мышцы спазматически сокращались.

«Мы снова в сундуке!» – возопил Льюс Тэрин.

И вдруг он действительно оказался в сундуке. Ранд видел их, эти черные стенки, что сдавливали его. Тело страдало от бессчетных побоев, рассудок отчаянно старался не утратить здравомыслия. Единственным его собеседником оставался лишь Льюс Тэрин. Ранд даже припомнил, что тогда чуть ли не впервые стал общаться с безумцем – тот начал отвечать ему незадолго до того дня, как Ранд был пленен.

Ранду не хотелось воспринимать Льюса Тэрина как часть себя. Впавшую в безумие часть самого себя, часть, способную выдержать любую пытку, пусть даже и потому, что ей уже пришлось пережить мучительные страдания. Еще более сильная боль и еще более тяжкие муки были лишены всякого смысла. Невозможно подлить воды в чашу, которая и так наполнена до краев.

Он перестал кричать. Боль никуда не ушла, от нее слезились глаза, но больше криков не было. Воцарилась тишина. Нахмурившись, Семираг глядела на Ранда сверху вниз; кровь, стекая у нее по щеке, капала с подбородка. Новая волна боли накатила на него. Кем бы он ни был.

Он смотрел на нее. Молча.

– Что ты делаешь? – сказала Семираг, заставляя его отвечать. – Говори.

– Больше со мной ничего нельзя сделать, – прошептал он.

Очередной вал боли. Его затрясло, и нечто внутри его захныкало, но вовне он своих мучений не проявил. Не потому, что сдерживал крик, – просто он ничего уже не чувствовал. Сундук, две сочащиеся его собственной кровью и болью раны в боку, побои, унижение, страдания и свое самоубийство. Убить себя. С внезапной и холодной отчетливостью он вспомнил об этом. В конце концов, сделать с ним что-то большее не способна даже Семираг.

– Великая госпожа, – произнесла Элза, повернувшись к Семираг, и в глазах у нее, казалось, читалось какое-то потрясение. – Наверное, нам лучше…

– Заткнись, червячка, – бросила Семираг, стирая кровь со щеки. Затем она глянула на окровавленную руку. – Уже второй раз эти ножи узнали вкус моей крови. – Тряхнув головой, Отрекшаяся с улыбкой повернулась к Ранду. – Значит, ничего более страшного с тобой случиться уже не может? Ты забываешь, Льюс Тэрин, с кем говоришь. Боль – моя стезя, а ты – всего-навсего мальчишка. У меня ломались мужи в десятки раз крепче тебя. Встань.

Он встал. Боль не уходила. Видимо, она решила изводить его болью до тех пор, пока не добьется от него какой-то реакции.

Повинуясь ее безмолвному приказу, он повернулся и увидел Мин – девушка висела над полом, стянутая невидимыми путами Воздуха. В глазах у нее плескался дикий страх, руки были связаны за спиной, а рот заткнут кляпом из тех же плетений Воздуха.

– Говоришь, я ничего не могу сделать? – хихикнула Семираг.

Ранд ухватился за саидин – не по своей воле, а по ее приказу. Ревущая мощь ворвалась в него, принеся с собой странное чувство тошноты, которое ему никак не удавалось объяснить. Он рухнул на четвереньки и, чувствуя, как вся комната начинает качаться и кружиться вокруг него, со стоном опорожнил желудок.

– Как необычно, – услышал он голос Семираг, донесшийся как будто издалека.

Он потряс головой, по-прежнему удерживая Единую Силу – борясь с ней, как это обычно ему приходилось делать с саидин, подчиняя своей воле этот мощный, бурлящий поток энергии. Это было все равно что сковать цепями бушующий в бурю ветер, и это было очень непросто сделать, даже если ты здоров и полон сил. Сейчас же подобное граничило практически с невозможным.

«Примени Силу, – зашептал Льюс Тэрин. – Убьем ее, пока можем!»

«Я не стану убивать женщину, – с упрямством подумал Ранд в каком-то вымышленном воспоминании на задворках разума. – Эту черту я не переступлю…»

Льюс Тэрин взревел, пытаясь отнять саидин у Ранда, но безуспешно. К тому же Ранд осознал, что не способен направлять по собственной воле, как не может и шагу ступить без разрешения Семираг.

Исполняя ее приказ, Ранд выпрямился, кружение комнаты замедлялось, тошнота отступала. А потом он принялся выстраивать сложные плетения из Духа и Огня.

– Да, – произнесла Семираг как бы сама себе. – Итак, если я сумею припомнить… Как это иногда бывает занятно – проделывать такое мужским способом.

Сформировав плетения, Ранд направил их на Мин.

– Нет! – вскричал он, как только сообразил, что сотворил. – Только не это!

– Ну вот видишь, – заметила Семираг, – не так уж трудно оказалось тебя сломать.

Когда плетения коснулись Мин, та скорчилась от боли. Ранд продолжал направлять Силу, из глаз его текли слезы, а он вынужден был пронизывать тело Мин сложными плетениями. Они несли в себе одну лишь муку и превосходно справлялись со своей задачей. Должно быть, Семираг освободила Мин от кляпа, поскольку та начала кричать и рыдать.

– Прошу тебя, Ранд! – молила она. – Пожалуйста!

Ранд же ревел от ярости, старался остановиться, но не мог прекратить ее мучения. Благодаря связующим их узам он чувствовал боль Мин, ощущал те страдания, которые сам же ей и причинял.

– Прекрати! – проревел он.

– Умоляй, – произнесла Семираг.

– Пожалуйста, – плача, промолвил он. – Прошу, умоляю тебя.

Вдруг он замер: истязавшие Мин плетения рассеялись. Девушка, плача, по-прежнему висела в воздухе, глаза ее были затуманены болью. Развернувшись, Ранд взглянул на Семираг и на стоявшую рядом с Отрекшейся невысокую Элзу. Черная сестра выглядела перепуганной насмерть, словно бы ввязалась в то, к чему совсем не была готова.

– Теперь, – сказала Семираг, – тебе понятно, что твоим предназначением всегда было служение Великому повелителю. Сейчас мы покинем эту комнату и разделаемся с этими так называемыми Айз Седай, которые держали меня в плену. Затем Переместимся к Шайол Гул и вручим тебя Великому повелителю – тогда все и закончится.

Ранд склонил голову. Должен же быть какой-то выход! Он представил себе, как она понукает им, дабы прорваться сквозь ряды его же людей. Он подумал, что атаковать они побоятся, испугаются ранить его. Он видел кровь, смерть и разрушения, причиной которых станет он сам. Эти страшные мысли обдали его морозным холодом, обратили все внутри его в лед.

«Они победили».

Семираг взглянула на дверь, потом повернулась к Ранду и, улыбнувшись, сказала:

– Но боюсь, сначала нам придется разделаться с ней. Вот этим мы и займемся.

Ранд повернулся и попытался подойти к Мин.

– Нет! – сказал он. – Ты обещала, что если я попрошу…

– Ничего я не обещала, – смеясь, произнесла Семираг. – Умолял ты очень мило, Льюс Тэрин, но я решила пренебречь твоими мольбами. Однако саидин ты отпусти. Здесь потребуется нечто личное.

Саидин исчезла, и Ранд с сожалением ощутил, как уходит сила. Мир вокруг словно бы потускнел. Он подошел к Мин, встретив ее умоляющий взгляд. Затем Ранд обхватил ладонью горло девушки, с силой его сдавил и начал душить ее.

– Нет… – прошептал он в ужасе, когда его рука, против его воли, перекрыла девушке дыхание.

Мин пошатнулась, и он, вопреки своей воле, толкнул ее наземь, почти не замечая ее попыток сопротивления. Ранд навис над девушкой, с силой сдавливая рукой ее горло и продолжая душить. Она смотрела на него, глаза ее начали вылезать из орбит.

«Этого не может случиться».

Семираг смеялась.

«Илиена! – застонал Льюс Тэрин. – О-о Свет! Я убил ее!»

Ранд крепче сдавил горло девушки, наклонившись над ней пониже; его пальцы впивались в кожу, сжимая горло Мин все сильнее. Он словно бы сдавливал собственное сердце, и мир вокруг почернел, все вокруг погрузилось во мрак, за исключением Мин. Он чувствовал у себя под пальцами биение ее пульса.

Эти прекрасные черные глаза глядели на него – глядели с любовью, даже когда он убивал ее.

«Этого не может случиться!»

«Я убил ее!»

Я обезумел!

«Илиена!»