Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 78)

– И ты все равно считаешь, что дело того стоит?

– Да, – без колебаний ответил Галган. – Если эти марат’дамани связаны с Драконом Возрожденным, тогда у нас еще более веская причина нанести удар сейчас, пока он не использовал их против нас. Возможно, нападение и вызовет у него ярость, но оно также и ослабит его и тем самым даст вам преимущество в переговорах с ним.

Туон задумчиво кивнула. Несомненно, это и было то самое трудное решение, о котором говорило знамение. Но выбор ее казался очевидным. В общем-то, решение было совсем не трудным. На всех марат’дамани из Тар Валона необходимо надеть ошейники, посадив их на привязь, вдобавок этот план давал прекрасную возможность ослабить сопротивление Непобедимой армии одним-единственным мощным ударом.

Но знамение предвещало трудное решение. Туон сделала знак Селусии.

– Есть ли в зале те, кто не одобряет этот план? – спросила глашатай. – У кого-то имеются возражения против того, что предлагают генерал Йулан и его люди?

Собравшиеся в зале Высокородные переглянулись. Беслан как-то замялся, переступил с ноги на ногу, возможно желая что-то сказать, однако так ни слова и не произнес. Жители Алтары нисколько не возражали, когда надевали ошейники на их марат’дамани; по-видимому, они сами не слишком-то доверяли тем, кто обладал способностью направлять. Конечно, в благоразумии всем далеко до Амадиции, где эти самые Айз Седай объявлены вне закона, но и с распростертыми объятиями тех в Алтаре не встречали. Так что вряд ли Беслан стал бы возражать против нападения на Белую Башню.

Туон откинулась в кресле, выжидая… Чего? А может, предзнаменование вовсе не на это решение указывало? Девушка уже собиралась отдать приказ приступить к исполнению предложенного Йуланом плана, но приотворившаяся створка двери заставила ее закрыть рот.

Еще через миг приставленные охранять двери Стражи Последнего часа расступились, впустив в приемный зал со’джин, до этого ожидавшего в коридоре. Мужчину с мощными руками звали Ма’комбе; войдя в залу, он склонился в земном поклоне, и его черная коса, соскользнув с правого плеча, легла на выложенный плиткой пол.

– Да простит меня Дочь Девяти Лун, но лейтенант-генерал Тайли Хирган просит об аудиенции.

Галган выглядел потрясенным.

– В чем дело? – спросила его Туон.

– Я и не знал, что она вернулась, высочайшая дочь, – отозвался тот. – Я покорнейше прошу дать ей позволение говорить. Она – из числа лучших моих офицеров.

– Пусть войдет, – провозгласила Селусия.

Сначала в зал вступил мужчина-да’ковале в белом одеянии, а следом за ним появилась облаченная в доспехи женщина с шлемом под мышкой. Темнокожая, с черными и очень короткими, в мелких тугих кудряшках волосами, она была высока и худа. Седина словно бы обрызгала ее виски. Перекрывающиеся пластины ее доспехов были раскрашены полосами красного, желтого и голубого лака и поскрипывали в такт шагам Тайли. Она была всего лишь низшей Высокородной – и повысили ее совсем недавно, приказом Галгана, – однако известили об этом через ракена. В волосах по бокам ее головы были выбриты полосы шириной в палец.

Глаза у Тайли покраснели от усталости. Судя по исходившим от нее запаху пота и лошадиной вони, к Туон она отправилась тотчас по прибытии в город. Вслед за ней в залу вошли несколько солдат, моложе ее, но таких же изнуренных, один из них держал в руке большой коричневый мешок. Остановившись на предназначенном для просителей месте, которое было обозначено прямоугольником красной ткани, все вошедшие опустились на колени. Солдаты-простолюдины затем склонились в глубоком поклоне, коснувшись лбом пола, и Тайли сделала движение, чтобы последовать их примеру, но вовремя спохватилась. Она еще не привыкла к своему новому титулу Высокородной.

– Очевидно, ты утомлена, воин, – сказала Селусия, переводя в слова то, что Туон показывала ей знаками. Сама Туон чуть подалась вперед. – Полагаем, у тебя имеются известия огромной важности?

Тайли встала на одно колено и подала знак своим солдатам. Один из них выпрямился и, стоя на коленях, приподнял свой коричневый мешок. Снизу мешковина была в засохших пятнах от какой-то темной жидкости. От крови.

– Если будет угодно высочайшей дочери, – проговорила Тайли, чей голос выдавал ее крайнюю усталость.

Она кивнула своему солдату, тот открыл мешок и вывалил на пол содержимое. Несколько звериных голов. Кабанья, волчья и… ястребиная? По спине Туон пробежал холодок. По размерам голова ястреба не уступала человеческой. А может, была даже покрупнее. Но эти головы были… какие-то неправильные. Странно и ужасно искаженные.

Она готова была поклясться, что у ястребиной головы, подкатившейся настолько близко, что ее можно было как следует рассмотреть, глаза оказались как у человека. И… другие головы тоже имели… человеческие черты. Туон едва сумела подавить дрожь. Что за мерзкое знамение?

– Что все это значит? – требовательным тоном спросил Галган.

– Полагаю, высочайшей дочери известно о моем походе, предпринятом против Айил, – начала Тайли, по-прежнему стоя на одном колене.

Кажется, Тайли во время того рейда пленила нескольких дамани, но большего Туон не знала. Капитан-генерал Галган ожидал ее возвращения, дабы утолить свое любопытство и услышать всю историю в подробностях.

– Во время похода, – продолжала Тайли, – ко мне присоединились люди из разных стран, и никто из них не был связан клятвами. В должное время я дам о них полный отчет. – Она замешкалась, бросила взгляд на странные головы. – Эти… твари… напали на мои войска, когда мы уже возвращались, в десяти лигах от Эбу Дар. Мы понесли серьезные потери. Кроме этих голов, мы привезли и несколько целых тел. Эти существа… передвигались на двух ногах, как люди, но внешне очень походили на зверей. – Тайли снова замолчала, не решаясь продолжать, но потом вымолвила: – По-моему, их по эту сторону океана кое-кто называет троллоками. И мне кажется, что они идут сюда.

Хаос. Высокородные принялись обсуждать услышанное, говоря о неправдоподобии случившегося. Генерал Галган незамедлительно приказал своим офицерам организовать дозоры и разослать гонцов с предупреждением о возможной атаке на город. Сул’дам, стоявшие у стены, кинулись рассматривать головы, а Стражи Последнего часа безмолвно окружили Туон, сформировав еще одно защитное кольцо и наблюдая за присутствующими – за Высокородными, за слугами и за солдатами – с равной настороженностью.

Такое известие должно было бы поразить Туон. Но, как ни странно, она не была ошеломлена им. «Выходит, Мэтрим не ошибался», – адресовала она Селусии несколько тайных знаков на языке жестов. А она-то полагала, что троллоки – всего лишь суеверие, и ничего больше. Девушка вновь взглянула на головы. Отвратительно.

Селусия казалась обеспокоенной. «Хотела бы я знать, не было ли еще чего-то в его речах, от чего мы просто отмахнулись?»

Поразмыслив, Туон ответила: «Вот и надо будет у него спросить. Как же мне хочется, чтобы он вернулся!» Она замерла – вот уж не желала она в этом признаваться. Однако собственные чувства ей показались по меньшей мере любопытными. Это представлялось совершенной нелепицей, но с ним она действительно чувствовала себя в безопасности. И ей хотелось, чтобы сейчас он был рядом с ней.

Чудовищные головы были еще одним доказательством того, как мало о нем она знает. Пока же надо привести в чувство эту заболтавшуюся толпу. Несколько движений пальцев, и приглушенный шум голосов перекрыл голос Селусии:

– Все успокойтесь и замолчите.

В зале воцарилась тишина, хотя выражения лиц у Высокородных и у сул’дам остались крайне обеспокоенными. Тайли все так же стояла на одном колене, склонив голову, а рядом с ней застыл, также преклонив колени, солдат, принесший головы. Да-а, ее нужно будет хорошенько расспросить.

– Эти известия немногое меняют, – проговорила Селусия, переводя на слова тайные жесты Туон. – Мы и так знали, что приближается Последняя битва. Мы высоко ценим открытие лейтенант-генерала Тайли. Она заслуживает похвалы. Но это лишний раз подтверждает, что нам нужно как можно скорее привести к покорности Дракона Возрожденного.

Некоторые из присутствующих в зале закивали, в том числе и генерал Галган. Беслана же, судя по его виду, так легко убедить не удалось. Выглядел он весьма озабоченным.

– Если будет угодно высочайшей дочери… – с поклоном промолвила Тайли.

– Тебе дозволено говорить.

– В последние несколько недель мне довелось повидать немало такого, что заставило меня задуматься, – произнесла Тайли. – Еще до нападения на мои войска меня не покидало беспокойство. Несомненно, мудрость и величие высочайшей дочери позволяют ей видеть дальше, чем способна такая, как я, однако уверена, что до сих пор завоевания в этих землях давались нам легко по сравнению с тем, как все может обернуться в будущем. Если бы мне позволили, то я бы осмелилась… Лучше, по-моему, чтобы Дракон Возрожденный и те, кто с ним связан, были бы нашими союзниками, чем врагами.

Действительно, очень смелое заявление. Туон чуть наклонилась вперед, постукивая лакированными ногтями о подлокотники кресла. Многие из низших Высокородных при виде кого-то из семьи или домочадцев императрицы, не говоря уже о самой высочайшей дочери, исполнялись такого благоговения, что не отваживались и рта раскрыть. Однако эта женщина смеет давать советы? Причем такие, которые идут наперекор объявленной во всеуслышание воле Туон?