Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 77)
– Что это? – спросила Туон, наклонившись вперед.
– Знамя Дракона Возрожденного, – объяснил Галган. – Он прислал его с гонцом и снова просит о встрече.
Генерал поднял взгляд, не желая встречаться глазами с Туон, но придав лицу выражение озабоченности и задумчивости.
– Сегодня утром, когда я встала, – заявила Туон, – то видела в небе подобие трех башен, а между ними высоко-высоко пролетел сокол.
В зале многие Высокородные со знающим видом закивали. Только Беслан, по-видимому, был сбит с толку. Как тут люди вообще живут, раз ничего не знают о знамениях? Неужели у них нет желания понять судьбоносные знаки, которые дарует Узор? Сокол и три башни знаменовали, что в скором будущем предстоит принимать непростые решения. И еще давали понять, что необходима смелость.
– Что ты думаешь о просьбе Дракона Возрожденного? – спросила Туон у Галгана.
– Полагаю, встреча с этим человеком будет не слишком разумным шагом, высочайшая дочь. Сомневаюсь, что его притязания на то, как он себя величает, оправданны. Кроме того, разве у империи нет сейчас более важных дел?
– Тебе непонятно, почему мы не отвели наши войска, – сказала Туон. – Ты теряешься в догадках, почему мы не вернулись в Шончан, дабы всей нашей мощью защитить трон?
Склонив голову, Галган ответил:
– Полагаюсь на вашу мудрость, высочайшая дочь.
– Это действительно Дракон Возрожденный, – сказала Туон. – Он не какой-то самозванец. Я убеждена в этом. Прежде чем начнется Последняя битва, он должен склониться перед Хрустальным троном. Поэтому мы и должны остаться. Отнюдь не случайно, что Возвращение случилось именно сейчас. Мы нужны здесь. И к сожалению, нужны здесь больше, чем на родной земле.
Галган медленно кивнул. Он согласился с решением Туон не возвращаться в Шончан; просто он предположил, что таково желание Туон. Заявив во всеуслышание о том, что они останутся, она заслужила его уважение. Хотя навряд ли он отказался от надежд самому захватить трон. Невозможно занимать столь высокое положение, как у него, и не строить честолюбивых планов.
Однако, помимо честолюбия, Галган известен был также и своей рассудительностью. Он никогда не наносил удара, не убедившись, что добьется максимального результата. Он должен быть уверен, что успех ему гарантирован и что устранение Туон пойдет на благо империи. В этом разница между преисполненным амбициями глупцом и умным и предусмотрительным честолюбцем. Последний отдает себе ясный отчет, что чье-то убийство есть только начало. Лишив Туон жизни и узурпировав трон, Галган в итоге ничего не получит, если от него отвернутся остальные Высокородные.
Подойдя к столу с картами, он промолвил:
– Если желаете продолжать военные действия, высочайшая дочь, то позвольте доложить о состоянии вашей армии. Один из наших самых грандиозных планов разработан лейтенант-генералом Йуланом.
Галган подал знак группе явившихся с ним офицеров, и вперед выступил невысокий смуглый мужчина из низших Высокородных. Свою лысину он прятал под черным париком. Приблизившись, Йулан опустился на колени перед Туон и поклонился.
– Тебе повелевают встать и говорить, генерал, – произнесла Селусия, повинуясь безмолвным знакам Туон.
– Пусть высочайшая дочь примет мою глубочайшую благодарность, – ответил Йулан, вставая.
Подойдя к столу с картами, он жестом приказал нескольким помощникам взять карту и держать так, чтобы ее могла видеть Туон.
– Исключая отдельные неудачи в Арад Домане, – начал Йулан доклад, – возвращение этих земель продвигается так, как мы и ожидали. Медленнее, чем нам хотелось бы, но были и славные победы. Народы этих королевств не испытывают особого желания вставать на защиту соседних стран. И мы весьма успешно захватили их по одному. Наше беспокойство вызывают только два обстоятельства. Во-первых, этот Ранд ал’Тор, Дракон Возрожденный, который ведет наступательную войну за объединение севера и востока. Чтобы покорить его, нам необходимы мудрость и наставление высочайшей дочери. Другой вопрос касается огромного множества марат’дамани, собравшихся в некоем месте под названием Тар Валон. Полагаю, высочайшая дочь наслышана о том мощнейшем оружии, после применения которого к северу от Эбу Дар остался лишь громадный участок выжженной земли.
Туон кивнула.
– Ничего подобного сул’дам никогда не видели, – продолжал Йулан. – Мы полагаем, что это нечто такое, чему можно обучить дамани, если будут захвачены подходящие марат’дамани. Их неслыханная способность перемещаться в мгновение ока из одного места в другое – если, конечно, слухи правдивы – вот второе, что нам нужно для значительного тактического преимущества, которым мы непременно должны завладеть.
Туон снова кивнула, изучая карту, где было изображено место, именуемое Тар Валон.
– Высочайшую дочь заинтересовали твои планы, – озвучила Селусия знаки Туон. – Продолжай.
– С глубочайшей благодарностью, – с поклоном отвечал Йулан. – Как капитан воздуха, я имею честь командовать ракенами и
«Так много?» – подумала Туон. Подобная сила способна полностью переменить ход войны. Правда, те марат’дамани, что путешествовали с Мэтримом, говорили, что они не принимают участия в войнах. Действительно, пока что марат’дамани, которые некогда были Айз Седай, оказывались на данный момент совершенно бесполезны в качестве оружия. Интересно, а нет ли возможности обойти якобы данные ими клятвы? Случайно оброненное Мэтримом замечание наводило Туон на мысль, что такой способ есть. Туон принялась быстро складывать пальцы в знаки языка жестов.
– Дочь Девяти Лун интересует, каким образом можно нанести по ним удар, – озвучила Селусия жесты Туон. – Расстояние велико. До них сотни лиг.
– Главным образом, применив отряды то’ракенов, – ответил Йулан. – А некоторое число ракенов используем для разведки. На захваченных нами картах отмечены обширные травянистые равнины, вдобавок малонаселенные. Они вполне сгодятся для отдыха в пути. Мы можем ударить через Муранди здесь, – добавил он, указывая на вторую карту, которую также держали помощники, – и выйти к Тар Валону с юга. Если будет угодно высочайшей дочери, то мы бы атаковали ночью, пока марат’дамани спят. Наша цель – захватить как можно больше марат’дамани.
– Хотелось бы знать, осуществим ли этот план на самом деле, – вслух передала Селусия знаки весьма заинтригованной Туон. – Какие силы возможно задействовать в набеге?
– Получив одобрение? – спросил Йулан. – Полагаю, для такой атаки я могу собрать от восьмидесяти до ста то’ракенов.
От восьмидесяти до ста то’ракенов. То есть, вероятно, всего около трехсот солдат вместе со снаряжением и с учетом того, что возвращаться им придется с плененными марат’дамани. Для подобного набега триста солдат – внушительная сила, но, чтобы не угодить в ловушку, им придется передвигаться быстро и налегке.
– Если будет угодно высочайшей дочери, – произнес капитан-генерал Галган, снова шагнув вперед. – Полагаю, что у плана генерала Йулана немало достоинств. Конечно, нельзя исключать вероятность крупного поражения, но другого такого шанса у нас не будет. Если эти марат’дамани все же выступят против нас, то они способны причинить нам огромный ущерб. Но если мы сумеем добраться до этого их оружия или даже овладеем их способностью перемещаться на большие расстояния… Ну, по-моему, ради такого выигрыша стоит рискнуть всеми то’ракенами нашей армии.
– Если будет угодно высочайшей дочери, – продолжил Йулан, – для осуществления нашего плана потребуется двадцать команд Небесных Кулаков – всего двести воинов – и еще пятьдесят сул’дам со своими подопечными. Мы полагаем, что, вероятно, не помешает небольшой отряд Кровавых Ножей.
Кровавые Ножи, элита Небесных Кулаков, представляли собой отборнейших бойцов. Очевидно, что Йулан и Галган очень многое ставили на этот набег! Не имея крайне серьезных причин, никто никогда не стал бы пускать в дело Кровавых Ножей, ибо из боя они не возвращались. Их долг и задача – остаться после отхода Кулаков и причинить врагу как можно больший ущерб. Если удастся доставить их в Тар Валон с приказом убить как можно больше марат’дамани…
– Дракону Возрожденному этот набег не понравится, – сказала Туон, обращаясь к Галгану. – Разве он не связан как-то с этими марат’дамани?
– Есть сведения, что он с ними заодно, – ответил Галган. – Но докладывают также, что он противостоит им. Есть и те, кто сообщает, будто они – лишь орудие в его руках. Скудость имеющихся у нас сведений и слабость разведки в этом районе, высочайшая дочь, вынуждают меня опускать глаза. Мне не под силу разобраться, где правда, а где ложь. Пока у нас нет более точных сведений, мы должны предполагать худшее – что этот набег сильно его разозлит.