Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 76)
Рано или поздно все королевства по эту сторону океана должны будут склониться перед Хрустальным троном. На всех марат’дамани наденут ошейники, все короли и королевы дадут клятвы. Но Сюрот перестаралась, особенно если вспомнить то поражение Турана. Всего в одной лишь битве потеряно сто тысяч человек. Безумие!
Туон нужна Алтара. Ей нужен Эбу Дар. Народ любит Беслана. Насадить голову Беслана на пику после загадочной гибели его матери… Ну, стабильности в Эбу Дар Туон обязательно добьется, но ради этого ей лучше все же не отзывать войска оттуда, где они нужнее для сражений.
– Смерть твоей матери – большая утрата, – сказала Туон. – Она была славной женщиной. И прекрасной королевой.
Беслан сжал губы.
– Можешь говорить, – разрешила Туон.
– Почему она погибла… так и не выяснили, – сказал он. Понятно было, что он имел в виду.
– Не знаю, повинна ли Сюрот в ее смерти, – произнесла Туон, чуть смягчив тон. – Сама она утверждает, что не имеет к ней отношения. Но расследование еще ведется. Если выяснится, что за ее гибелью стоит Сюрот, тебе и всей Алтаре будут принесены извинения от самого трона.
Вновь послышались сдавленные возгласы изумления среди Высокородных. Взглядом заставив их умолкнуть, Туон снова повернулась к Беслану.
– Смерть твоей матери действительно громадная потеря. Ты должен знать, что она оставалась верна своим клятвам.
– Да, – ответил Беслан с горечью. – И отказалась от трона.
– Нет, – коротко сказала Туон. – Трон принадлежит тебе. Вот в чем твое невежество, о котором я говорила. Ты должен встать во главе своего народа. У него должен быть король. У меня нет ни времени, ни желания заниматься тем, что является твоим долгом. Полагаешь, власть Шончан над твоей родной страной стесняет свободу твоего народа? Это неправда. Твой народ станет свободнее, могущественнее и более защищенным, когда примет наше верховенство. Я стою выше тебя. Но неужели это настолько неприемлемо? Имея на своей стороне мощь империи, ты сможешь обезопасить границы страны и оберегать земли за пределами Эбу Дар. Ты говоришь о своем народе? Что ж, я распорядилась для тебя кое-что приготовить.
С этими словами она кивком указала на да’ковале у боковой стены, и одна из женщин, тонкая и гибкая, вышла вперед, держа в руках кожаную суму.
– Внутри, – пояснила Туон, – ты найдешь донесения, которые получены от моих разведчиков и стражников. У тебя будут доклады о преступлениях, что были совершены за время нашего пребывания в этой стране. Прочти отчеты и свидетельства и сравни, как жили люди до и после Возвращения. Думаю, ты понимаешь, что обнаружишь в этих отчетах. Империя – это счастливый шанс для тебя, Беслан. Могущественный, очень могущественный союзник. Я не стану оскорблять тебя, суля почести и троны, которые тебе не нужны. Я лишь хочу привлечь тебя на сторону империи, обещанием для твоего народа стабильности, изобилия и защиты. И цена всему этому – лишь твоя верность.
Беслан нерешительно взял суму.
– Я предлагаю тебе выбор, Беслан, – продолжала Туон. – Если пожелаешь, можешь выбрать казнь. Я не стану превращать тебя в да’ковале. Я позволю тебе умереть с честью, и во всеуслышание будет оглашено, что ты умер, потому что отверг клятвы и не пожелал принять шончан. Если хочешь, чтобы было так, я позволю этому случиться. Твой народ узнает, что ты погиб, не покорившись. Либо можешь сделать иной выбор и куда лучше послужить своему народу. Можешь выбрать жизнь. Поступишь так, и я возвышу тебя, причислив тебя к верховным Высокородным. Дальше ты будешь править так, как того требует твой народ. Обещаю, что не стану указывать, как жить твоему народу. Как и надлежит, я буду требовать припасов и солдат для моей армии, и своей волей ты не сможешь отменить моих приказов. В остальном же твоя власть в Алтаре будет абсолютной. Ни один Высокородный не вправе будет без твоего дозволения распоряжаться твоими людьми, наносить им ущерб или лишать их свободы. Я приму от тебя на рассмотрение список знатных семейств, которых, по твоему мнению, стоит возвести в низший ранг Высокородных, и наделю этим званием не меньше двадцати из них. Алтара станет постоянным местопребыванием императрицы по эту сторону океана. А значит, станет здесь самым могущественным королевством. Выбирай.
Подавшись вперед, Туон разомкнула руки. Потом сказала:
– Но уясни одно. Если решишь присоединиться к нам, ты не просто дашь мне слово, но и даруешь свою душу. Я не позволю тебе забыть данные клятвы. Я дала тебе шанс, потому что верю – ты можешь быть сильным союзником, и полагаю, ты был введен в заблуждение – очевидно, угодил в коварную паутину Сюрот. Чтобы принять решение, у тебя есть один день. Подумай как следует. Твоя мать считала, что для вас этот путь лучший, а она была женщиной мудрой. Империя означает стабильность. Мятеж приведет лишь к страданиям, голоду и мраку. Сейчас не время оставаться одному, Беслан.
Она откинулась на спинку кресла, а Беслан стоял, разглядывая суму, которую держал в руках. Наконец молодой человек поклонился, испрашивая разрешения удалиться, но движение его оказалось каким-то судорожным, словно бы он был целиком поглощен совершенно другими мыслями.
– Можешь идти, – обращаясь к Беслану, сказала Туон.
Тот поднялся на ноги, но уходить почему-то не спешил, так и оставшись стоять. В зале повисло молчание, а он продолжал разглядывать суму в руках. На лице Беслана явственно отражалась охватившая его внутренняя борьба – Туон читала его мысли как книгу. К нему приблизился да’ковале, чтобы поторопить к дверям, – ведь его уже отпустили, однако Туон, подняв руку, остановила слугу.
Она снова чуть подалась вперед, кое-кто из Высокородных в ожидании переминался с ноги на ногу. Беслан же стоял, уставившись на суму. Наконец он поднял голову, глаза сверкали решимостью. А потом вдруг – неожиданно для всех – вновь пал на колени и заговорил:
– Я, Беслан из Дома Митсобар, присягаю в верности и готов служить Дочери Девяти Лун и в ее лице всей Шончанской империи, отныне и во веки веков, если только она по своей воле не решит освободить меня от клятвы. Мои земли и мой трон отныне принадлежат ей, и я сам передаю их ей в руки. И в этом я клянусь перед Светом.
Туон позволила себе слегка улыбнуться.
Стоявший позади Беслана капитан-генерал Галган шагнул вперед и обратился к королю.
– Так не подобает… – заговорил было военачальник, однако Туон знаком заставила его умолкнуть.
– Мы требуем, чтобы его народ перенял наши порядки, генерал, – сказала она. – Не страшно, если мы станем придерживаться некоторых их обычаев.
Не очень многих, разумеется. Однако стоит с благодарностью вспомнить долгие разговоры с госпожой Анан, которые помогли ей многое понять. Возможно, шончан допустили ошибку, заставляя этих людей клятву повиновения давать на шончанский манер. Взять того же Мэтрима: поклясться-то он поклялся, но, когда пришло время, ловко пренебрег этими клятвами, – хотя был уверен, что данное Туон слово он сдержал, да и его люди уверяли ее, что Мэтрим – человек чести.
Как странно, что сами они ставят одну клятву выше другой. Непонятный народ. Но дабы править ими, Туон придется их понять, – а ей необходимо утвердить свое верховенство над ними, чтобы собрать силы для своего возвращения в Шончан.
– Твоя клятва радует меня, король Беслан. Я возвышаю тебя до верховного Высокородного и дарую тебе и твоему Дому право властвовать в королевстве Алтара отныне и во веки веков, и ничто не будет ограничивать твою власть и правление, кроме воли имперского трона. Поднимись.
Беслан встал, колени у него заметно подрагивали.
– Вы уверены, миледи, что вы – не та’верен? – спросил он. – Ведь когда я шел сюда, то у меня даже и в мыслях не было, что я сделаю нечто подобное.
Та’верен. Ох уж этот народ с его глупыми предрассудками!
– Я довольна тобой, – произнесла Туон. – Твою мать я знала совсем недолго, но считала ее весьма одаренной. Мне не доставило бы радости, если бы пришлось казнить ее единственного оставшегося в живых сына.
Беслан благодарно кивнул. Селусия, стоявшая сбоку от кресла Туон, тайными знаками передала ей: «Хорошо сделано. Наверное, нетрадиционно, но очень ловко».
Туон ощутила, как ее охватывает теплое чувство гордости.
– Генерал! – обратилась она к беловолосому Галгану. – Как я понимаю, тебе есть что мне сказать, и твое терпение достойно похвалы. Теперь говори, с чем пришел. Король Беслан, ты можешь удалиться или остаться. Ты вправе присутствовать на любых официальных собраниях, которые я провожу в вашем королевстве, и для этого тебе не требуется ни разрешения, ни приглашения.
Беслан кивнул и, поклонившись, отступил к боковой стене, откуда и стал наблюдать за происходящим.
– Благодарю вас, высочайшая дочь, – почтительно произнес Галган, выходя вперед.
Взмахом руки он подозвал своих