Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 75)

Прямо перед ней, освещенные солнечными лучами, наискось вливавшимися в открытые двери балкона, собрались Высокородные, среди которых наивысшее положение занимал капитан-генерал Галган. Сегодня он облачился в доспехи – нагрудник был выкрашен в такой темно-синий цвет, что казался почти черным. Его напудренные белые волосы стояли гребнем на выбритой по бокам голове, а сзади, заплетенные в косу, спускались до плеч – ибо Галган принадлежал к высшей знати, верховным Высокородным. С ним было двое низших Высокородных – знаменные генералы Наджира и Йамада – и еще несколько офицеров из простолюдинов. Все они терпеливо ждали, старательно избегая встречаться с Туон взглядами.

В нескольких шагах позади них стояли остальные Высокородные, призванные стать свидетелями действий Туон. Их возглавляли жилистый Фаверде Нотиш и длиннолицый Аменар Шумада. Оба были фигурами крайне значимыми – достаточно значимыми, чтобы быть опасными. Не одна лишь Сюрот полагала, что нынешние смутные времена предоставляют шанс возвыситься. Если Туон падет, то практически кто угодно может стать императрицей. Или императором.

Война на родине, в Шончан, вряд ли скоро закончится; но когда война все же закончится, то, несомненно, победитель – или победительница – взойдет и на Хрустальный трон. Тогда в Шончанской империи появятся два правителя: разделенные океаном, но единые в своем желании подчинить себе всю империю и добиться низвержения другого. Ни один из них не позволит противнику остаться в живых.

«Порядок. Спокойствие и порядок, – думала Туон, постукивая выкрашенным голубым лаком ногтем по подлокотнику черного дерева. – Я должна олицетворять порядок, должна излучать спокойствие. Я принесу умиротворение тем, кто истерзан бурями».

– Селусия – моя Говорящая Правду, – объявила Туон залу. – Пусть об этом известят всех Высокородных.

Новость была вполне ожидаемая. Селусия склонила голову в знак того, что принимает это назначение, хотя у нее не было иного желания, кроме как служить Туон и защищать ее. Новая должность была ей не по нраву, однако Селусию отличали также честность и прямодушие, поэтому из нее выйдет превосходная Говорящая Правду.

По крайней мере теперь Туон могла быть уверена, что ее Говорящая Правду не была Отрекшейся.

Выходит, она поверила рассказу Фалендре? Правдоподобным его назвать можно было лишь с большой натяжкой; очень уж ее слова походили на фантастические байки Мэтрима о несуществующих тварях, что таятся во тьме. Однако и другие сул’дам и дамани подтверждали истинность сказанного Фалендре.

В любом случае кое-какие факты выглядели вполне похожими на правду. Анат действовала заодно с Сюрот. Не без некоторого убеждения, правда, однако Сюрот призналась, что встречалась с одной из Отрекшихся. Или, по крайней мере, она так думала. Сюрот не знала, что этой самой Отрекшейся и была Анат, но, по-видимому, считала вполне вероятным, что та могла скрываться за личиной Анат.

Была Анат Отрекшейся или нет, но, выдавая себя за Туон, она явилась на встречу с Драконом Возрожденным. И тогда-то она попыталась его убить. «Спокойствие и порядок, – подумала Туон, стараясь оставаться внешне невозмутимой. – Я являю собой порядок и спокойствие».

Туон быстрым жестом отдала указание Селусии, которая, несмотря на новое ответственное назначение в качестве Говорящей Правду, продолжала оставаться глашатаем, голосом Туон – и ее тенью. Поэтому Туон, отдавая приказы тем, кто стоит намного ниже ее, сначала передавала распоряжение Селусии, а уже та доносила ее волю до прочих.

– Тебе приказано впустить его, – сказала Селусия да’ковале, стоявшему рядом с троном. Тот поклонился до земли, коснувшись лбом пола, потом встал, быстро прошел в дальний конец просторного зала и открыл дверь.

Беслан, король Алтары и верховная опора Дома Митсобар, был худощавым черноволосым и черноглазым юношей, с кожей характерного для уроженцев Алтары оливкового оттенка, однако одежду носил такую же, какой отдавало предпочтение большинство Высокородных. На нем были широкие желтые штаны и короткая, доходящая только до середины груди куртка с высоким воротником, а под ней – желтая рубашка. Высокородные оставили в середине зала достаточно места, и Беслан двинулся по образовавшемуся проходу в сторону Туон. Потупив взгляд, он приблизился к трону и остановился на предназначенном для просителей месте, потом опустился на колени и склонился в низком поклоне. Если бы не легкая золотая корона на голове, Беслан выглядел бы идеальным воплощением верного подданного.

Туон подала знак Селусии.

– Тебе велено встать, – промолвила Селусия.

Беслан встал, но глаз не поднял. Он был превосходным актером.

– Дочь Девяти Лун выражает соболезнования в связи с твоей потерей, – сказала ему Селусия.

– Прошу принять мои соболезнования о вашей утрате, – ответил Беслан. – Моя печаль – лишь свечка рядом с великим пламенем скорби народа Шончан.

Он был слишком подобострастен. Он ведь – король; от него не требуют кланяться так низко. Он был ровней большинству Высокородных.

Туон почти могла поверить, что Беслан готов подчиниться ей, преклониться перед женщиной, которая вскоре станет императрицей. Но ей слишком хорошо был известен его характер – благодаря и шпионам, и слухам.

– Дочь Девяти Лун желает знать, почему в твоем дворце больше не проводятся приемы, – провозгласила Селусия, наблюдая за быстрыми движениями пальцев Туон. – Она находит печальным, что твои люди больше не получают аудиенций у своего короля. Смерть твоей матери – событие трагическое и шокирующее, но ты нужен своему королевству.

– Прошу, дайте ей знать, – с поклоном отвечал Беслан, – что у меня и в мыслях нет ставить себя выше ее. Просто я не знаю, как поступить. И никого не желаю оскорбить.

– Ты уверен, что истинная причина именно в этом? – произнесла Селусия, читая жесты Туон. – Или дело в том, что ты затеваешь против нас мятеж и на другие свои обязанности у тебя никак не найдется времени?

Беслан, резко вскинув голову, посмотрел на Туон широко раскрытыми глазами:

– Ваше величество, я…

– Незачем лгать и дальше, дитя Тайлин, – обратилась Туон к нему напрямую, отчего несколько человек из присутствовавших Высокородных изумленно ахнули. – Мне известно, о чем ты говорил с генералом Хабигером и со своим приятелем, лордом Малалином. Мне известно о ваших тайных встречах в подвале «Трех звезд». Мне известно обо всем, король Беслан.

В зале воцарилась тишина, Беслан на мгновение склонил голову. Затем вдруг вскочил на ноги и устремил взор прямо на Туон, глядя ей в глаза. Она и не думала, что в столь учтивом и обходительном юноше может таиться этакое.

– Я не позволю, чтобы моих людей…

– На твоем месте я бы прикусила язык, – перебила его Туон. – Ты стоишь на зыбкой почве.

Беслан замялся. В глазах его читался вопрос. Не думает ли она казнить его?

«Если бы я хотела убить тебя, – подумала Туон, – ты был бы уже мертв и даже ножа не успел бы увидеть».

– Шончан охвачена смятением и беспорядками, – произнесла она, устремив взгляд на Беслана. Того как будто ошеломили ее слова. – Неужели ты, Беслан, думаешь, что я ничего не замечаю? Я не собираюсь глядеть на звезды, когда моя империя разваливается на части. Правду нужно уметь признавать. Моя мать мертва. Императрицы больше нет. Однако сил Коринне более чем достаточно, чтобы сохранить наши позиции по эту сторону океана, в том числе в Алтаре.

Девушка слегка наклонилась вперед, стремясь всем своим видом продемонстрировать, что от нее исходят властность и непоколебимая уверенность. Матери подобное удавалось всегда. Ростом Туон матери уступала, но она обязана приобрести способность создавать вокруг себя такую ауру. Одно лишь присутствие Туон должно вселять в окружающих чувство безопасности и защищенности.

– В такие времена, как сейчас, – продолжала Туон, – даже с угрозой восстания мириться нельзя. Многие готовы воспользоваться слабостью империи, и если не принять меры, то пустяковые склоки приведут всех нас к гибели. Поэтому я должна быть тверда. Очень тверда. С теми, кто противостоит мне.

– Тогда почему, – спросил Беслан, – я все еще жив?

– Мятеж ты начал затевать до того, как стало известно о событиях в империи.

Ошарашенный, Беслан нахмурился.

– Восстание ты поднял, когда здесь правила Сюрот, – заявила Туон, – и когда королевой еще была твоя мать. С тех пор многое переменилось, Беслан. Очень многое. В такие времена, как сейчас, возможны большие свершения.

– Вы должны понимать, что я не жажду власти, – сказал Беслан. – Я желаю лишь одного – свободы для своего народа.

– Знаю, – ответила Туон, сложив перед собой ладони; покрытые лаком ногти чуть загибались, а локти по-прежнему покоились на подлокотниках кресла. – И вот другая причина, почему ты до сих пор жив. Ты решил восстать не из стремления возвыситься, а из-за полнейшего невежества. Ты заблуждаешься, а значит, способен измениться, если обретешь нужные знания.

Юноша сконфуженно посмотрел на Туон.

«Опусти глаза, глупец! Иначе мне придется выпороть тебя за дерзость ремнем!»

Будто прочитав мысли Туон, Беслан тут же отвел глаза, а потом и опустил взгляд. Да, ее суждения о Беслане оказались верными.

Сколь же шатко ее положение! Действительно, войска у нее есть, но значительную часть армии загубила Сюрот своими неосмотрительно агрессивными действиями.