Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 73)

– Айз Седай? – поклонился ей, не слезая с коня, посыльный. – У вас послание для лорда Брина?

– Да, – ответила Суан. – Его нужно доставить как можно скорее. Понял меня? Возможно, от этого будут зависеть жизни всех нас.

Солдат коротко кивнул.

– Передай лорду Брину… – начала Суан. – Скажи, пусть следит за своими флангами. Наш враг научился тому приему, благодаря которому мы попали сюда.

– Будет исполнено.

– Повтори, что должен передать, – потребовала Суан.

– Я все понял, Айз Седай, – ответил стройный мужчина, снова поклонившись. – Но знайте, я десять лет прослужил посыльным у генерала. Так что память у меня…

– Хватит, – перебила его Суан. – Мне все равно, сколько ты всем этим занимаешься. Мне все равно, какая у тебя память. И мне все равно, если тебе раньше по какому-то капризу судьбы доводилось тысячу раз передавать точно такое же послание. А сейчас повтори то, что я тебе сказала.

– Хм… как вам угодно, Айз Седай. Я должен передать лорду генералу, чтобы он следил за флангами. Наш враг научился тому приему, благодаря которому мы попали сюда.

– Хорошо. Скачи.

Гонец кивнул.

– Быстро!

Вздыбив эту ужасную лошадь, всадник с места послал ее в галоп и поскакал из лагеря; плащ громко хлопал у него за спиной.

– А что это было? – спросила Шириам, оторвавшись ненадолго от происходящего на собрании.

– Не хочу, чтобы мы проснулись, окруженные войском Элайды, – ответила Суан. – Бьюсь об заклад, я единственная, кому пришло в голову предупредить нашего генерала, что противник, возможно, только что лишил нас главнейшего тактического преимущества. Такого важного для осады.

Шириам нахмурилась, – видимо, об этом она даже не подумала. И не одна она такая. Нет, разумеется, раньше или позже кто-то наверняка вспомнит о Брине и решит, что надо бы отправить весточку командующему. Но для большинства вся беда не в том, что Элайда теперь в состоянии перебросить войска и атаковать с флангов, не в том, что осада, которую ведет Брин, теперь бесполезна. Для них катастрофа имеет личный характер: знание, которое они старательно хранили в тайне, попало в чужие руки. Раньше секрет Перемещения принадлежал только им, а теперь он известен и Элайде! Совершенно в духе Айз Седай. Сначала негодовать, а потом уже думать, каковы будут последствия.

А возможно, Суан просто испытывает горечь? Наконец кто-то в шатре додумался предложить, чтобы собрание Совета было запечатано Пламенем, так что Суан отступила в сторону и сошла с деревянных мостков на плотно утоптанную землю. Мимо туда-сюда сновали послушницы, опуская головы, дабы не встречаться с нею взглядами, однако склониться в торопливом реверансе никто не забывал.

«Сегодня у меня плохо выходит выглядеть слабой», – поморщившись, подумала Суан.

Белая Башня разваливалась. Все Айя ослабляли друг друга мелочными склоками и глупыми ссорами. Даже здесь, в лагере Айз Седай, поддерживающих Эгвейн, больше времени уходило на политиканство, чем на подготовку к надвигающейся буре.

И ответственность за эти несчастья отчасти несла и Суан.

Но львиная доля вины все равно лежит на Элайде и ее Айя. А может, если бы Суан сумела склонить Айя к сотрудничеству, и не случилось бы никакого раскола? Конечно, Элайда виновата в расколе, но времени у нее было не настолько много. Каждую брешь в единстве Башни наверняка можно отследить в прошлое, когда они – во время пребывания Суан на Престоле Амерлин – были совсем еще крошечными трещинками. Вероятно, не будь она всего-навсего посредницей, примиряющей между собой различные группировки в Белой Башне, а стань кем-то большим, удалось бы ей придать крепости и сил этим женщинам? Удержать их, не дать кинуться друг на друга, точно обезумевшим от крови рыбы-бритвы?

Да, Дракон Возрожденный очень важен. Но он – лишь одна из ключевых фигур в плетениях последних дней. Забыть об этом обстоятельстве очень легко – так же легко наблюдать только за одним выдающимся героем из легенд, позабыв обо всех прочих.

Вздохнув, Суан взяла корзину с бельем и по привычке проверила, все ли на месте. И тут, свернув с одной из примыкавших дорожек, к Суан приблизилась фигура в белом облачении.

– Суан Седай?

Суан, нахмурившись, подняла взгляд на подошедшую женщину. Стоявшая перед ней послушница была одной из самых необычных в лагере. Старческое обветренное лицо почти семидесятилетней Шарины испещряла целая сеть морщин. Серебристо-седые волосы она убирала в пучок и, если не сутулилась при ходьбе, в каждом ее шаге угадывалась особая сила. В жизни Шарина многое повидала, многое сделала, да и прожила уже немало лет. И, в отличие от Айз Седай, Шарина все эти годы действительно жила. Трудилась, растила семью, даже своих детей ей довелось хоронить.

В Силе женщина обладала высоким потенциалом. Необыкновенно высоким; она наверняка получит шаль, и когда это произойдет, то будет стоять много выше Суан. Впрочем, сейчас Шарина склонилась в низком реверансе. Почтение она умела выказывать почти идеально. Известна она была еще и тем, что много реже всех прочих послушниц жаловалась, доставляла меньше всех хлопот и к тому же слыла самой прилежной ученицей. Будучи послушницей, она понимала то, чему большинство Айз Седай так и не научились – либо забывали в тот миг, когда получали шаль. Как проявить покорность, когда это необходимо; как достойно принять наказание; как понять, когда надо учиться, а не делать вид, будто и так все знаешь.

«Если б только среди нас было побольше таких, как она, – подумала Суан. – И поменьше таких, как Элайда и Романда».

– Да, дитя мое? – промолвила Суан. – В чем дело?

– Просто увидела, Суан Седай, как вы поднимаете корзину с бельем, – ответила Шарина. – И подумала: может, мне понести ее вместо вас?

Немного помешкав, Суан сказала:

– Мне бы не хотелось, чтобы ты утомлялась.

Шарина приподняла бровь, и лицо ее приобрело выражение, совершенно несвойственное послушницам.

– Лишь год назад, Суан Седай, эти старые руки носили тяжести и поболе – от реки, да обратно, да по пути еще с тремя внуками управлялись. Так что, думаю, меня от этого не убудет.

Что-то было такое у Шарины в глазах – некий намек, что за ее предложением стоит нечто совсем иное. По-видимому, искусна она не в одних лишь плетениях Исцеления.

Снедаемая любопытством, Суан позволила старой женщине взять корзину. И они двинулись по дорожке в сторону палаток послушниц.

– Разве не странно, Суан Седай, – начала Шарина, – что столь незначительное с виду происшествие вызвало этакий переполох?

– То, что Элайда овладела Перемещением, – вовсе не пустяк.

– И все же по важности это событие не сравнить с тем потрясением, которое, по слухам, имело место на собрании несколько месяцев тому назад, когда у нас побывал мужчина, способный направлять Силу. Удивительно, что сегодня возникла такая кутерьма.

Суан покачала головой.

– То, как мыслят люди, Шарина, всегда поначалу кажется странным. Да, все до сих пор судачат о посещении лагеря тем Аша’маном. Люди жаждут чего-нибудь новенького, и поэтому, когда появился шанс узнать какие-то вести, всех охватило такое волнение. Поистине большие откровения, бывает, остаются сокрыты тайной, из-за чего намного менее важные события сопровождаются бурным ростом беспокойства.

– Думаю, кое-кому это наблюдение пошло впрок, – сказала Шарина и кивком указала на кучку послушниц, мимо которых они проходили. – Если кому-то нужно создать неразбериху, то далеко искать не надо.

– Что ты хочешь сказать? – спросила Суан, прищурившись.

– Сначала Ашманайлла сообщила обо всем Лилейн Седай, – тихо промолвила Шарина. – А насколько я слыхала, как раз Лилейн и не стала молчать о новостях. Созывая заседание Совета, она в присутствии послушниц во всеуслышание говорила об известиях Ашманайллы. И опять-таки Лилейн не обратила ни малейшего внимания на прозвучавшие тогда же призывы объявить собрание запечатанным Пламенем.

– Ага! – удивилась Суан. – Так вот в чем дело!

– Понятно, что я всего лишь слухи пересказываю, – пояснила Шарина, остановившись в тени чахлого чернодрева. – Наверное, все это глупости. Как же иначе-то, а? Ведь любая Айз Седай, занимающая столь высокое положение, как Лилейн, должна понимать, что обмолвись она о подобном известии рядом с послушницами, то о нем вскоре узнают все, кто уши не заткнул.

– А в Башне уши готовы даже малейший шорох услышать.

– Вот именно, Суан Седай, – с улыбкой сказала Шарина.

Выходит, Лилейн вздумала превратить собрание в показное зрелище – хотела, чтобы послушницы ловили каждое сказанное на совете слово, а все сестры, находившиеся в лагере, приняли участие в обсуждении сообщенных Ашманайллой новостей. Но зачем? И с какой стати Шарине делиться с Суан своими мыслями, вовсе не свойственными послушнице?

Ответ очевиден. Чем отчетливее женщины в лагере ощутят нависшую над собой угрозу – чем больше будут видеть в Элайде опасность, – тем проще будет для твердой и решительной руки взять их всех под свой контроль. И хотя покамест сестры лишь негодуют из-за раскрытия тайны, которую все так старательно оберегали, вскоре они осознают опасность, которую Суан увидела сразу. Скоро всеми овладеет страх. Беспокойство. Тревога. Осада не даст нужного результата – не теперь, когда сидящие в Башне Айз Седай получили возможность Перемещаться, куда и когда бы они того ни захотели. Армия Брина, занявшая позиции у мостов, стала бесполезной.