Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 69)
– Я сама – закон Башни! – прорычала Элайда, а потом вскричала, указывая на сестер: – Вы насмехаетесь надо мной! Знаю, что насмехаетесь. У меня за спиной. При встрече вы выказываете почтение, но мне известно, что вы болтаете, о чем шепчетесь между собой. Вы неблагодарные дуры! И это после всего, что я сделала для вас! Думаете, я буду вечно от вас терпеть такое? Пусть это послужит для вас примером!
Элайда резко развернулась, вытянув указательный палец в сторону Эгвейн, но тут же изумленно попятилась, увидев, что Эгвейн стоит и спокойно смотрит на нее. Элайда едва слышно охнула, подняв руку к груди, и принялась с ожесточением вновь хлестать девушку. Все видели плетения Силы – как видели и то, что Эгвейн не кричала, хотя рот ей кляпом из Воздуха не заткнули. По рукам у нее текла кровь, тело и без того уже перенесло побои, и все же девушка молчала, не видя ни малейшей причины для криков. Вместо этого она безмолвно благословляла айильских Хранительниц Мудрости за их знания.
– И чему именно, Элайда, – ровным голосом осведомилась Эгвейн, – я должна послужить примером?
Истязание продолжалось. Ох, как же больно! Слезы выступили у Эгвейн в уголках глаз, но ей ведь бывало и похуже. Гораздо хуже. Каждый раз, когда она думала о том, что эта женщина делает с Башней, которую она, Эгвейн, так любит. Настоящую боль девушка испытывала не от ран, а от того, как вела себя Элайда перед восседающими.
– Во имя Света, – прошептала Рубинде.
– Как бы мне хотелось, Элайда, чтобы я не была нужна здесь, – негромко промолвила Эгвейн. – Как бы я хотела, чтобы в тебе Башня обрела великую Амерлин. Хотела бы отступить и принять твою власть. Хотела бы, чтобы ты этого заслуживала. Я готова пойти на казнь, если бы тем самым у Башни осталась достойная и способная Амерлин. Белая Башня важнее, чем я. А ты можешь сказать то же самое?
– Ты хочешь казни! – завопила Элайда, вновь обретя дар речи. – Знай же, что ее для тебя не будет! Смерть была бы для тебя слишком легким избавлением, приспешница Темного! Я буду смотреть, как тебя бьют – все будут на это смотреть! – пока
Слуги бросились выполнять приказание. Плети продолжали хлестать Эгвейн, но тело ее уже начало неметь. Девушка прикрыла глаза, чувствуя головокружение и слабость, – она потеряла много крови: порезы на левой руке оказались очень глубокими.
У нее лишь мелькнуло в голове, что сбылись самые худшие ее опасения. Что ж, она сделала свой выбор.
Но не за свою жизнь боялась Эгвейн. Она тревожилась за Белую Башню. Переполненная печалью, с мыслями, тонущими во мгле, девушка привалилась спиной к стене.
Так или иначе, ее битва в Башне подходила к концу.
Глава 17
Способность владеть собой
Тебе стоит быть поосмотрительней, – раздался голос Сарен из комнаты. – Престол Амерлин… мы ведь способны на нее повлиять. А твоя кара… можно уговорить ее облегчить твое наказание – если бы ты помогала нам.
Презрительное фырканье Семираг было ей ответом. Из коридора, расположившись в удобном деревянном кресле, Кадсуане слушала, как идет допрос Отрекшейся. Айз Седай потягивала из чашечки теплый чай из сладколиста. Коридор был отделан простым деревом, на полу лежала красно-коричневая с белым ковровая дорожка, на стенах, помигивая, горели лампы в виде призм.
Кроме Кадсуане, в коридоре находились еще Дайгиан, Эриан и Элза: сейчас пришел их черед удерживать ограждавший Семираг щит. Все Айз Седай в лагере, за исключением Кадсуане, поочередно принимали в этом участие. Было бы слишком опасным перекладывать эту обязанность только на тех Айз Седай, кто занимает более низкое положение, потому что они быстро уставали бы. А щит должен оставаться крепким и надежным. Одному лишь Свету ведомо, что случится, если Семираг вырвется на свободу.
Прислонившись спиной к стене, Кадсуане глотнула чаю. Ал’Тор настоял на том, чтобы именно «его» Айз Седай позволили допрашивать Семираг, вместо тех, кого выбрала Кадсуане. Она не была уверена, стремился ли он таким образом утвердить свой авторитет или же искренне полагал, будто они преуспеют там, где сама Кадсуане пока что терпит неудачу.
Так или иначе, именно по этой причине допрос сегодня проводила Сарен. Эта задумчивая Белая, родом из Тарабона, понятия не имела о том, что была одной из самых красивых женщин, кто за последние годы получил право на шаль. В ее неведении не было ничего удивительного, ведь она принадлежала к Белой Айя, а Белые сестры зачастую много чего не замечали, очень напоминая этим Коричневых. Не знала Сарен и того, что за дверью сидит Кадсуане и подслушивает, пустив в ход маленькое плетение Духа. Простой трюк, на который способны даже послушницы. Воспользовавшись же той заново открытой уловкой – инвертированием плетений, – Кадсуане могла подслушивать без помех – никто из находившихся в комнате и понятия не имел о том, что она здесь.
Расположившиеся в коридоре Айз Седай, разумеется, видели, что делает Кадсуане, но никто ей ничего не сказал. Даже те двое, Элза и Эриан, которые среди прочих дур поклялись в верности мальчишке ал’Тору, ходили перед ней на цыпочках; они прекрасно знали, как она к ним относится. Что за глупые женщины. Порой Кадсуане казалось, что добрая половина ее сторонников твердо вознамерилась усложнить стоящую перед ней задачу.
А в комнате Сарен продолжала допрос. Бóльшая часть находящихся в поместье Айз Седай уже предпринимали попытки разговорить Отрекшуюся. Коричневые, Зеленые, Белые и Желтые – все они потерпели неудачу. Самой Кадсуане еще предстояло лично задать Отрекшейся парочку вопросов. Прочие Айз Седай смотрели на Кадсуане, как на фигуру почти легендарную – такую репутацию ей удалось себе создать. По несколько десятилетий кряду она держалась подальше от Белой Башни, и когда большинство сестер уже приходило к мысли, будто она умерла, Кадсуане вновь переступала порог Башни, вызывая своим появлением немалый переполох. Охотиться на Лжедраконов она отправлялась потому, что, во-первых, это было необходимо, а во-вторых, каждый отловленный ею мужчина укреплял ее репутацию в глазах прочих Айз Седай.
Все, что она делала прежде, делалось ради этих последних дней. Ослепи ее Свет, если она позволит теперь этому мальчишке ал’Тору все погубить!
Скрывая сердито сдвинутые брови, Кадсуане опять глотнула чаю. Постепенно, нить за нитью, она теряет над ним контроль. Когда-то нечто столь поразительное, как эти ссоры и дрязги в Белой Башне, непременно привлекли бы ее внимание. Но разбираться с ними сейчас у нее не было возможности. Сама ткань мироздания сейчас истончалась, расползалась в клочья, и, чтобы противостоять происходящему, у Кадсуане был лишь один вариант: все свои усилия она должна сосредоточить на ал’Торе.
Он же сопротивлялся всякой ее попытке ему помочь. Шаг за шагом он превращался в человека с окаменевшей душой – очерствевшего, безразличного и неспособного на уступки и приспособление. А бесчувственная статуя не может противостоять Темному.
Проклятый мальчишка! А тут еще эта Семираг, которая, хоть убей, ничему не поддается. Кадсуане так и подмывало ворваться в комнату и самой с ней схлестнуться, но Мериса задавала в точности те вопросы, которые задала бы Кадсуане, – и безо всякого успеха. Интересно, надолго ли останется легендарным образ Кадсуане, если она окажется столь же бессильной, что и прочие?
Снова раздался голос Сарен.
– Ты не должна так относиться к Айз Седай, – спокойным тоном произнесла она.
– Айз Седай? – захихикав, отозвалась Семираг. – Не стыдно тебе так себя величать? Все равно что щенок, назвавшийся волком!
– Готова признать, мы, наверное, не все еще знаем, но…
– Ничего вы не знаете, – заявила Семираг. – Вы – дети, что забавляются с игрушками родителей.
Кадсуане побарабанила указательным пальцем по чашке. Вновь ее поразило сходство между нею и Семираг – и вновь это сходство породило где-то внутри беспокойный зуд.
Краешком глаза Айз Седай заметила поднимавшуюся по лестнице худощавую служанку. Она несла тарелку бобов и пареного редиса – сегодняшний обед Семираг. Неужели прошло столько времени? Битых три часа Сарен допрашивает Отрекшуюся, а разговор так и ходит аккурат по кругу. Служанка уже подошла к двери, и Кадсуане коротко махнула рукой, разрешая ей войти.
Буквально через мгновение поднос загромыхал по полу. Услыхав внезапный грохот, Кадсуане вскочила на ноги, обнимая саидар, и едва удержалась, чтобы не ворваться в комнату. Замешкаться Кадсуане заставил голос Семираг.
– Я не стану это есть, – промолвила Отрекшаяся, сохраняя, как всегда, полное самообладание. – Надоели мне ваши помои. Принесите нечто более подобающее.
– А если принесем, – прозвучал голос Сарен, готовой, очевидно, ухватиться за любую возможность, – ты ответишь на наши вопросы?
– Может быть, – промолвила Семираг. – Посмотрим, какое у меня будет настроение.
Повисла тишина, Кадсуане взглянула на женщин в коридоре: грохот упавшего подноса заставил их всех вскочить, однако голосов Сарен и Семираг никто из них слышать не мог. Знаком Кадсуане попросила их снова сесть.