Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 62)

– Среди копий пойдут опасные разговоры, – задумчиво произнесла Эмис. – Будут призывать к нападению, требовать, чтобы Кар’а’карн отказался от попыток заключить мир.

– А если он откажется, останутся ли они с ним? – спросила Авиенда.

– Конечно останутся, – сказала Эмис. – Они же Айил. – Хранительница Мудрости посмотрела на Авиенду. – У нас мало времени, дитя мое. Пожалуй, пора перестать с тобой нянчиться. Назавтра я придумаю для тебя наказание подейственней.

«Перестать нянчиться? – Авиенда проводила взглядом удалявшуюся Эмис. – Как будто можно придумать что-то еще бесполезней и унизительней!»

Но девушка давно поняла, что не стоит недооценивать Эмис. Вздохнув, Авиенда трусцой побежала к своей палатке.

Глава 16

В Белой Башне

Мне интересно узнать мнение послушницы. Расскажи-ка, Эгвейн ал’Вир, как бы ты вышла из положения?

Удивленная, Эгвейн оторвала взгляд от плошки со скорлупками, застыв с длинными стальными щипцами в одной руке и смахивающим на луковичку орехом в другой. Впервые к ней обратилась одна из присутствовавших здесь Айз Седай. А девушка уже стала думать, что визит к троице Белых сестер вновь окажется напрасной тратой времени.

На этот раз занятие с ней проводили на небольшом, углубленном в нишу стены балконе на третьем этаже Белой Башни. Восседающие могли потребовать себе покои не только с большими, во всю высоту комнаты, окнами, но вдобавок и с балконами – подобные апартаменты для рядовых сестер хотя и не были чем-то неслыханным, однако все же редкостью. Выступающий наружу балкончик имел вид башенки, ограниченной полукружием крепкого каменного парапета, которому соответствовал нависавший сверху козырек. Между каменными бортиками оставалось немалое пространство, и с балкона открывался чудный вид на восток: череда возвышавшихся холмов уходила вдаль, до самого Кинжала Убийцы Родичей. Должно быть, отсюда в ясный день можно разглядеть и сам далекий Кинжал.

По балкону гулял прохладный ветерок; здесь, высоко, воздух был свеж – в нем не ощущалось ни следа той вони, которая пропитала город внизу. Внутри каменную кладку справа и слева от проема обвивала парочка прилипчивых остролистов – с листьями-трезубцами и колючими стеблями, – и из-за обилия похожих на лианы цепких отростков стены напоминали каменные руины, скрытые в лесной чаще. Как показалось Эгвейн, такие растения уж слишком пышно украшали покои Белой, а ведь Феране и без того слыла едва ли не тщеславной. Наверное, ей льстило, что ее балкон так не похож на остальные, пусть правила и обязывали подрезать лианы, дабы они не портили блестящий вид величественной Башни.

Три Белые сестры устроились в плетеных креслах за низким столиком. Эгвейн сидела напротив них на плетеном табурете, спиной к великолепному пейзажу, не имея возможности даже краешком глаза на него взглянуть, и занималась тем, что колола для Айз Седай орехи. Для этого те могли вызвать служанку или кого-нибудь из тех, кто трудился подручным на кухне. Однако подобную работенку сестры предпочитали поручать послушницам, считая, будто те слишком часто болтаются без дела.

Сначала Эгвейн думала, что возня с орехами – просто предлог, чтобы привести ее сюда. Но, просидев тут битый час, за который никто не соизволил обратить на нее ни малейшего внимания, девушка уже начала сомневаться в своих предположениях, но вот теперь все трое пристально смотрели на нее. Так что стоит доверять интуиции.

У Феране, как у всякой доманийки, была медного оттенка кожа и доманийский же, совершенно несвойственный Белым, темперамент. Она была невысокой, с круглым, как яблоко, лицом и блестящими темными волосами. Золотисто-каштановое платье – тонкое и полупрозрачное, но все же вполне пристойное, – перехватывал на талии широкий белый пояс, под цвет шали, что сейчас лежала у нее на плечах. Вышивка обильно украшала одеяние Феране, а сама его ткань, очевидно намеренно, указывала на доманийское происхождение хозяйки.

Две другие сестры, Мийаси и Тэсан, были облачены в белое, как будто они опасались, что одежда иных цветов явилась бы предательством по отношению к их Айя. Подобные предубеждения становились все более расхожими среди Айз Седай. У тарабонки Тэсан темные волосы были заплетены в украшенные белыми и золотистыми бусинками косы, обрамлявшие узкое лицо, которое, казалось, кто-то ухватил сверху и снизу и с силой растянул. Вид у нее всегда был крайне озабоченный. Возможно, виной тому наступившие смутные времена. Свет свидетель, им всем было о чем беспокоиться.

Более спокойным характером отличалась Мийаси, высокая и полная. Ее серо-стального цвета волосы были собраны в пучок на макушке, однако ничто в невозмутимом, свойственном Айз Седай лице не выдавало тех многих лет, которые так обильно припорошили серебром ее волосы. Мийаси предпочитала, чтобы орехи ей всегда подавали по-особому: никаких осколков или поврежденных ядрышек, лишь целые половинки. Поэтому Эгвейн очень аккуратно извлекла из только что расколотой скорлупы половинку ореха и сразу же протянула Мийаси; маленькое коричневое ядрышко было все в морщинках и бороздках, точно мозг какой-то крошечной зверюшки.

– О чем ты спросила, Феране? – осведомилась Эгвейн, расколов очередной орех и бросая скорлупки в стоявшую у ног плошку.

Услышав столь непочтительное обращение, Белая сестра лишь слегка нахмурилась. Они уже начинали привыкать к тому, что эта «послушница» редко ведет себя сообразно своему положению.

– Я спросила, – холодно проговорила Феране, – как бы ты поступила на месте Амерлин. Считай этот вопрос частью обучения. Тебе известно следующее: Дракон возродился, а Башня обязана обрести руководство над ним в преддверии Последней битвы. Как бы ты с ним обращалась?

Любопытный вопрос. Не очень-то он похож на часть «обучения». Но и намека на недовольство Элайдой в голосе Феране не слышалось. Зато сквозило полнейшее презрение к Эгвейн.

Остальные две Белые сестры хранили молчание. Феране была восседающей, и они подчинялись ей.

«Она слышала, как часто я упоминала о провале Элайды с Рандом, – подумала Эгвейн, глядя в глаза Феране цвета черной стали. – Вот как. Значит, решили устроить мне проверку?» Что ж, нужно быть крайне осторожной.

– Для начала я послала бы нескольких сестер в деревню, откуда он родом, – произнесла Эгвейн, потянувшись за очередным орехом.

– Чтобы припугнуть его семью? – осведомилась Феране, удивленно подняв бровь.

– Разумеется, нет, – отозвалась Эгвейн. – Чтобы порасспросить их. Кто он, этот Дракон Возрожденный? Вспыльчив ли он и насколько, подвержен страстям? Или же он человек спокойный, рассудительный и предусмотрительный? Каков он из себя – предпочитал в одиночестве проводить время в полях или легко обзаводился друзьями из числа молодежи? Где его легче найти – в таверне или в мастерской?

– Но ты-то ведь и так его знаешь, – пронзительным голосом заметила Тэсан.

– Да, знаю, – ответила Эгвейн, раскалывая орех. – Но мы ведь говорим о предположительной ситуации.

«Лучше бы вам помнить, что в том реальном, большом мире я хорошо знакома с Драконом Возрожденным. И знаю его так, как никто другой в этой Башне».

– Предположим, что ты – это ты, – сказала Феране. – А он – это Ранд ал’Тор, твой друг детства.

– Хорошо.

– Тогда скажи, – продолжила Феране, чуть подавшись вперед, – к людям какого сорта, из тех, что ты только что перечислила, относится этот Ранд ал’Тор?

Эгвейн ответила не сразу.

– Ко всем сразу, – наконец произнесла она, ссыпая кусочки разломавшегося орехового ядрышка в плошку к другим таким же. Мийаси, разумеется, к раскрошившимся орехам и не прикоснется, но остальные две Айз Седай были не столь разборчивы. – Если бы я была я, а Ранд был Драконом, я бы сказала, что он – человек разумный – для мужчины, конечно. Пусть даже временами он излишне упрям. Ну, не временами, а почти всегда. Важнее же то, что в глубине души он хороший человек. Так что мой следующий шаг – послать к нему сестер, чтобы те предложили наставлять и направлять его.

– А если бы он отверг такое предложение? – поинтересовалась Феране.

– Тогда я бы послала шпионов, – ответила Эгвейн. – Чтобы выяснить, остался ли он тем человеком, которого я когда-то знала.

– А пока ты выжидаешь и шпионишь за ним, он бы наводил ужас на всю округу, сея смуту и опустошение, и собирал под свои знамена войска.

– Разве это не то, что мы от него хотим? – парировала Эгвейн. – Не думаю, что мы, даже если бы захотели, помешали бы ему завладеть Калландором. Ему удалось восстановить порядок в Кайриэне, объединить Тир и Иллиан под властью одного правителя, и он, по-видимому, завоевал также и благосклонность Андора.

– Не говоря уже о покорении тех Айил, – промолвила Мийаси, потянувшись за горстью ореховых половинок.

Эгвейн бросила на нее пронзительный взгляд:

– Никто не может покорить Айил. Ранд добился их уважения. Я была тогда вместе с ним.

Мийаси так и застыла с протянутой к плошке рукой. Она тряхнула головой, отводя взор от Эгвейн, затем запустила руку в плошку и потом снова откинулась на спинку кресла. Здесь, на балконе, поддувал прохладный ветер, едва слышно шуршали тонкие стебли вьющихся растений, которые – к величайшему недовольству Феране, о чем она не раз говорила, – в эту весну были не так зелены, как им бы следовало быть. Эгвейн снова принялась колоть орехи.