Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 64)
Троица Белых сестер безмолвствовала.
– Но я не сдамся, – продолжала Эгвейн. – Не склонюсь, пока расколу не будет положен конец. И впредь я не перестану утверждать, что Элайда – не Амерлин. Своими действиями она это доказала. Хотите помочь в битве с Темным? Что ж, тогда первый ваш шаг связан вовсе не с Драконом Возрожденным. Первым делом вы должны протянуть руку сестрам из других Айя.
– Почему мы? – промолвила Тэсан. – Мы не отвечаем за промахи, совершённые другими.
– Полагаете, вас вообще не за что винить? – спросила Эгвейн, позволив капле своего гнева просочиться наружу. Неужели никто из сестер не возьмет на себя даже малую толику ответственности? – Кому, как не вам, сестрам из Белой Айя, понимать, куда заведет нас эта дорожка. Конечно, Суан и остальные Голубые не без греха, но вы-то обязаны были осознать эту ошибку – низложить Суан, а потом позволить Элайде распустить Голубую Айя. Кроме того, я уверена, что кое-кто из вашей Айя непосредственно причастен к возведению Элайды на Престол Амерлин.
Мийаси слегка отшатнулась. Белые сестры очень не любили упоминаний об Алвиарин и ее окончившемся провалом пребывании на посту хранительницы летописей при Элайде. Вместо того чтобы ополчиться на Элайду за то, что она сместила Белую сестру, они, как казалось, выступили против сестры из своей же Айя за тот позор, что она на них навлекла.
– Все равно я считаю, что этим делом должны заняться Серые, – промолвила Тэсан, хотя голос ее звучал уже не столь убежденно, как минуту назад. – Тебе лучше поговорить с ними.
– Уже говорила, – ответила Эгвейн. Терпение у нее подходило к концу. – Некоторые, не желая ничего слушать, назначают мне всё новые наказания. Другие твердят, что этот раскол не их вина, но их все-таки удалось убедить, и они пообещали сделать то, что в их силах. Желтые – самые разумные, и, по-моему, они начинают смотреть на неурядицы в Башне как на рану, которую необходимо исцелить. Я до сих пор работаю с некоторыми сестрами из Коричневой Айя, но, кажется, эти проблемы их больше занимают, чем тревожат. Я поручила нескольким из них поискать исторические примеры подобных расколов в надежде, что они наткнутся на рассказ о Ренале Мерлон. Тут легко проследить связь, и, наверное, до них дойдет, что наши сегодняшние трудности можно разрешить. Как это ни иронично, но самыми упрямыми оказались Зеленые. Во многом они походят на Красных, что страшно меня злит, поскольку на самом деле им следовало бы с готовностью принять меня как ту, кто должен был оказаться одной из них. Значит, остаются Голубые сестры, которые изгнаны, и Красные. Сомневаюсь, что сестры из Красной Айя прислушаются к моим доводам.
Задумавшись, Феране откинулась на спинку кресла, Тэсан, позабыв про три орешка в своей руке, неотрывно смотрела на Эгвейн. Мийаси, с округлившимися от удивления глазами, теребила прядь серебристо-седых волос.
Неужели Эгвейн позволила себе сказать слишком многое? Айз Седай удивительно похожи на Ранда ал’Тора; они тоже всегда чувствуют себя уязвленными, поняв, что их сумели хитро обойти.
– Вы потрясены, – произнесла Эгвейн. – А вы думали, я, как прочие, буду сидеть сложа руки и спокойно смотреть, как рушится Башня? Это белое платье на меня надели силком, и с ним я не смирюсь, но применение ему найду. Женщина в белом одеянии послушницы – из тех немногих, кто в эти дни может свободно ходить из апартаментов одной Айя в покои другой. Кто-то же должен исцелить Башню, и для этого я подхожу лучше всех. К тому же это мой долг.
– Как… разумно с твоей стороны, – промолвила Феране, наморщив нестареющий лоб.
– Спасибо, – отозвалась Эгвейн.
Интересно, они думают, будто она переступила границы дозволенного? Рассержены тем, что она посмела манипулировать Айз Седай? Преисполнены холодной решимости в очередной раз назначить ей наказание?
Феране чуть наклонилась к Эгвейн и сказала:
– Положим, мы бы хотели потрудиться ради воссоединения Башни. Какой бы путь предложила ты?
Эгвейн ощутила прилив волнения. В последнее время ее преследовали одни неудачи. Вот ведь тупоголовые Зеленые! Какими же дурами они себя почувствуют, когда ее признают Амерлин!
– Суана из Желтой Айя вскоре пригласит вас троих разделить с ней трапезу, – сказала Эгвейн. Ну, Суана обязательно их пригласит, как только Эгвейн убедительно об этом ее попросит. – Примите ее приглашение и отобедайте где-нибудь на виду – скажем, в одном из садов Башни. Пусть увидят, что встреча вам в радость. Потом я постараюсь устроить так, чтобы вас пригласила одна из Коричневых. Пусть сестры чаще видят, как вы общаетесь с женщинами из других Айя.
– План нехитрый, – заметила Мийаси. – Усилий потребуется немного, а результат можно получить замечательный.
– Посмотрим, – заключила Феране. – Эгвейн, ты можешь идти.
Как же Эгвейн не любила, когда ее вот так вот выпроваживали, но тут деваться некуда. Хотя все-таки восседающая выказала уважение Эгвейн, обратившись к ней по имени. Девушка встала и затем медленно слегка склонила голову перед Феране. Хотя бурной реакции со стороны Тэсан и Мийаси не последовало, у обеих заметно округлились глаза. К этому времени уже все в Башне знали, что от Эгвейн ни за что не добьешься ни реверансов, ни поклонов. И, что было еще поразительней, Феране в ответ тоже едва заметно склонила голову.
– Если решишь выбрать Белую Айя, Эгвейн ал’Вир, – произнесла восседающая, – то знай, что встретят тебя с радушием. Твои логичные суждения о нынешних днях весьма примечательны для столь юной девушки.
Эгвейн сдержала улыбку. Всего четыре дня назад Бенней Налсад практически предложила Эгвейн место в Коричневой Айя, и Эгвейн не переставала удивляться той настойчивости, с какой Суана советовала ей примкнуть к Желтым. Под напором ее убедительных речей девушка едва не переменила решение, хотя в тот момент главную роль сыграло недовольство Зелеными сестрами.
– Благодарю, – ответила Эгвейн. – Но не забывай, что Амерлин представляет все Айя. Тем не менее наша беседа была приятна. Надеюсь, в будущем вы снова позволите мне посидеть в вашем обществе.
С этими словами Эгвейн удалилась и, кивнув на прощание кривоногому Стражу Феране, стоявшему у выхода с балкона, широко улыбнулась. Улыбка не сходила у нее с лица до тех пор, пока она не покинула ту часть Башни, которая была отведена под покои Белой Айя, и не наткнулась на Кэтрин, поджидавшую ее в коридоре. Странно, ведь сегодня в надзирательницы Эгвейн эту Красную не назначали… В Башне к тому же поговаривали, что Элайда все больше и больше полагается теперь на Кэтрин, потому что ее хранительница летописей исчезла невесть куда с какой-то таинственной миссией.
На лице Кэтрин, отличавшемся острыми, резкими чертами, играла своеобразная улыбочка. Недобрый знак.
– Держи, – промолвила женщина, протягивая Эгвейн деревянную чашку с прозрачной жидкостью.
Пора принимать дневную дозу настоя из корня вилочника.
Эгвейн поморщилась, но взяла чашку и выпила содержимое. Вытерев губы платочком, она двинулась прочь по коридору.
– Куда это ты собралась? – спросила Кэтрин.
Самодовольный тон Красной сестры заставил Эгвейн в нерешительности остановиться. Нахмурившись, девушка повернулась:
– У меня следующий урок…
– Не будет у тебя больше никаких уроков, – перебила ее Кэтрин. – По крайней мере, таких, как прежде. Все согласны с тем, что для послушницы у тебя впечатляющие навыки в плетениях.
Эгвейн нахмурила брови. Неужели решили снова возвести ее в принятые? Девушка очень сомневалась, что Элайда позволит ей бóльшую свободу, а поскольку ей редко доводилось проводить время в своей комнатке, то и в более просторных апартаментах для себя она никакой необходимости не видела.
– Нет, – продолжала Кэтрин, лениво поигрывая бахромой своей шали. – Чему тебе нужно поучиться, так это скромности. И все уже решено. Амерлин уже наслышана о твоем глупом отказе приветствовать сестер реверансом. Она сочла это неким символом, в котором проявляется твоя непокорная натура, так что теперь твое обучение примет новый вид.
На мгновение Эгвейн охватил страх.
– Что за новое обучение? – спросила она, стараясь, чтобы в голосе ее не слышалось дрожи.
– Будешь работать по хозяйству, – пояснила Кэтрин.
– Да я и так уборкой и стиркой занимаюсь, как и все послушницы.
– Ты меня не поняла, – сказала Кэтрин. – Отныне только хозяйственными работами ты и будешь заниматься. Сейчас же отправляйся на кухню – там ты будешь трудиться в дневные часы. По вечерам станешь драить полы. А ежеутренне будешь являться к главному садовнику и работать в садах. Такой и станет твоя жизнь – только эти три занятия каждый день – по пять часов на каждое, – и так до тех пор, пока не отбросишь свою тупую гордыню и не научишься склоняться в реверансе перед теми, кто выше тебя.
Свободе Эгвейн настал конец – даже той небольшой свободе, что у нее была. Взгляд Кэтрин исполнился ликованием.
– Так что, сама понимаешь… – промолвила Красная сестра. – Отныне тебе незачем бывать у сестер в апартаментах и отнимать у них время, чтобы обучать тебя плетениям, которые ты и так превосходно уже освоила. С праздностью покончено; теперь ты будешь трудиться. Ну, что скажешь?
Но не тяжесть многочасового труда беспокоила Эгвейн; она ничего не имела против обыденных хозяйственных работ, которыми и так занималась каждый день. Она тревожилась, что не сможет, как прежде, видеться с другими сестрами и это погубит ее. Как же она теперь сумеет восстановить единство Белой Башни? О Свет! Это настоящая беда.