Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 66)

– Ну, давай, – скомандовала дородная госпожа кухонь. – Дуй вниз.

– Я…

– Давай-давай! Недосуг мне с тобой болтать! – поторопила девушку Ларас, хотя, кроме нее, болтать тут было и некому. Видимо, она нервничала: уж очень часто озиралась и все время постукивала ногой. Но Ларас явно и раньше проделывала нечто подобное. Иначе почему обычная повариха из Белой Башни умеет так тихо подкрадываться? Как смогла она так ловко спланировать побег Эгвейн из укрепленного и охраняемого города, да еще и осажденного? И откуда вообще на кухне у Ларас этакий схрон? О Свет! Она что, сама его вырыла?

– За меня не волнуйся, – бросила Ларас, пристально глядя на Эгвейн. – Я тут сама управляюсь. Кухонную прислугу будут держать подальше от того места, где ты работала. Эти Айз Седай проверяют тебя каждые полчаса или около того, и раз они проверили тебя с минуту назад, то какое-то время соваться сюда не станут. А когда вздумают снова тебя проведать, то я сделаю вид, будто ничего не знаю, и все подумают, что ты тихонько улизнула из кухонь. Скоро мы вытащим тебя из этого города, и никто ничего не заподозрит.

– Хорошо, – пробормотала Эгвейн, наконец-то обретя дар речи. – Но почему?

Она-то думала, что Ларас, после того как помогла Мин и Суан, вряд ли захочет помочь еще какой-нибудь беглянке.

В ответ Ларас бросила на девушку взгляд, преисполненный той решимости, какая была свойственна разве что Айз Седай. Несомненно, Эгвейн зря не принимала в свои расчеты эту женщину! Кто же она на самом деле?

– Удумали у девушки дух сломить, так я им не помощница! – решительно проговорила Ларас. – Эти избиения – настоящее позорище! Глупые Айз Седай. Я верой и правдой служила им все эти годы, и что мне теперь велели? Сказали, я должна заставить тебя трудиться на износ и изо дня в день. И конца этому не будет. Ну, я не слепая и вижу, когда девушку перестают обучать и начинают притеснять. Совсем забить вознамерились! Я такого не потерплю, не у себя на кухне. Да испепелит Свет Элайду за то, что она возомнила, будто ей такое позволено! Пусть казнит тебя или делает послушницей, мне все равно. Но такое издевательство неприемлемо!

Ларас стояла, уперев руки в бока; с ее передника взлетали облачка муки. Как ни странно, но Эгвейн поймала себя на том, что принялась обдумывать предложение о побеге. Предложение Суан спасти ее она отвергла, но, воспользовавшись планом Ларас, она вернется в лагерь мятежниц не с их помощью, а освободившись сама. Даже более того – она не просто окажется на свободе. Она разом избавится от всего – и от побоев, и от утомительной отупляющей работы.

И зачем? Чтобы сидеть по ту сторону стен Тар Валона и смотреть, как рушится Башня?

– Нет, – ответила Эгвейн. – Предложение очень заманчиво, но я не приму его. Прости.

– Так, послушай-ка… – нахмурилась Ларас.

– Ларас, – перебила ее Эгвейн. – Никто не имеет права разговаривать с Айз Седай в таком тоне, даже госпожа кухонь.

Ларас опешила:

– Глупая девчонка. Ты – не Айз Седай.

– Нравится тебе или нет, но уйти я не могу. Можешь, конечно, силком запихнуть меня в эту нору, засунув в рот кляп, чтоб я не орала, а потом лично перевезти меня через реку. Нет? Тогда, будь добра, позволь мне вернуться к работе.

– Но почему?

– Потому что, – промолвила Эгвейн, оглянувшись на очаг, – кто-то же должен с ней бороться.

– В таком положении бороться ты не можешь, – заметила Ларас.

– Каждый день – битва, – ответила Эгвейн. – Каждый день, когда я отказываюсь склониться, что-то да значит. Даже если об этом знают только Элайда и ее Красные, это уже кое-что. Немного, но больше, чем я в состоянии сделать по ту сторону стен. Идем. Мне еще два часа работать.

Развернувшись, Эгвейн двинулась обратно к очагу. Ларас неохотно закрыла люк потайного погреба и поспешила за девушкой. Теперь госпожа кухонь передвигалась куда более шумно – задевала бедрами столешницы, громко ступала по кирпичному полу. Удивительно, как у нее получалось двигаться столь тихо, когда ей было нужно?

Через кухню вспышкой промелькнуло красное одеяние – точно кровь убитого кролика на снегу. Эгвейн застыла, увидев перед собой Кэтрин в алом платье с темно-красными юбками и с желтой отделкой. Красная сестра смотрела на Эгвейн, сузив глаза и стянув губы в ниточку. Неужели она заметила, как Ларас уводила Эгвейн?

Ларас замерла.

– Теперь я поняла, что делала не так, – поспешно затараторила Эгвейн, повернувшись к госпоже кухонь и поглядывая на вторую печь, находящуюся неподалеку от кладовой с люком. – Спасибо, что показала. Теперь я буду внимательнее.

– Вот и проверим, – кивнула Ларас, придя в себя после неожиданного появления Красной сестры. – Иначе узнаешь, что такое настоящее наказание, а не эти вялые шлепки наставницы послушниц. А теперь давай за работу!

Эгвейн кивнула и устремилась обратно к очагу. Кэтрин подняла руку, останавливая девушку. Сердце у Эгвейн предательски заколотилось.

– Не нужно, – произнесла Кэтрин. – Амерлин потребовала, дабы послушница прислуживала ей сегодня вечером за обедом. Я сказала Амерлин, что один день работ едва ли способен сломить такую глупую упрямицу, как это дитя, но она настояла. По-моему, тебе дали первый шанс выказать свою покорность, дитя мое. Советую им воспользоваться.

Эгвейн опустила взгляд на свои испачканные сажей руки и грязное платье.

– Беги давай! – сказала Кэтрин. – Умойся и почистись. Нельзя заставлять Амерлин ждать.

Отмываться оказалось почти так же непросто, как и чистить очаг. Сажа въелась в руки не хуже, чем в рабочее платье. Едва ли не час Эгвейн просидела в лохани с теплой водой, стараясь привести себя в подобающий вид. Ногти были обломаны – чистка кирпичной кладки плохо сказалась на них, а когда девушка снова и снова ополаскивала голову, то ей каждый раз казалось, что она смывает с волос целое ведро сажи.

И все же Эгвейн обрадовалась, что ей выпала возможность как следует помыться. На купание у нее не хватало времени; обычно она едва успевала наскоро пройтись по телу жесткой мочалкой. Отмываясь и отчищаясь в маленькой, выложенной серой плиткой купальне, девушка обдумывала свой следующий шаг.

Предложение бежать она отвергла. Значит, придется как-то разбираться с Элайдой и ее Красными товарками – единственными сестрами, с которыми она теперь вообще имела дело. Но как их заставить увидеть и осознать собственные ошибки? Как бы ей хотелось назначить им епитимью и отослать прочь, избавившись тем самым ото всех разом!

Но нет! Ведь она – Амерлин; она представляет все Айя, в том числе и Красную. Она не вправе поступить с ними так же, как Элайда обошлась с Голубыми сестрами. Да, Красные сестры относились к ней враждебнее всех прочих, но это лишь усложняет задачу. Кажется, наметился какой-никакой прогресс с Сильвианой, да и потом, разве Лирен Дойреллин не признала за Элайдой серьезных ошибок?

Возможно, Красные – не единственные, на кого она способна сейчас повлиять. Всегда есть шанс встретить в коридорах других сестер. Если кто-то из них подойдет и заговорит с Эгвейн, то вряд ли Красные надсмотрщицы решатся насильно уволочь ее прочь. Им придется соблюдать некоторые внешние приличия, так что у Эгвейн будет шанс хоть немного пообщаться с другими сестрами.

Но как вести себя с Элайдой? Разумно ли позволять лже-Амерлин и дальше считать, будто Эгвейн напугана чуть ли не до смерти? Или пора решительно выступить против нее?

К концу купания Эгвейн чувствовала себя гораздо чище и куда увереннее. Ее положение в войне изрядно ухудшилось, но сражаться она вполне могла. Спешно расчесав еще влажные волосы, она накинула свежее платье послушницы – о Свет, как приятно ощутить кожей чистую мягкую ткань! – и вышла к своим надзирательницам.

Те сопроводили ее до покоев Амерлин. Эгвейн прошла мимо нескольких групп сестер, ради их же блага держа голову высоко поднятой. Надсмотрщицы провели ее через Красный сектор Башни, где узорный пол был выложен красными и темно-серыми плитками. Чем ближе они подходили к покоям Амерлин, тем больше встречалось народу – женщин в шалях, служанок с Пламенем Тар Валона на груди. Но – ни одного Стража, что всегда удивляло Эгвейн, поскольку в других частях Башни их присутствие было обычным делом.

Долгий подъем вверх, еще несколько поворотов – и вот они оказались у входа в покои Элайды. Эгвейн машинально поправила юбки. По пути она решила, что с Элайдой будет вести себя так же, как в прошлый раз, – то есть хранить молчание. Если и дальше ее сердить – запретов только прибавится. Унижать свое достоинство Эгвейн не станет, но и стараться оскорбить Элайду тоже незачем. Пусть эта женщина думает все, что ей заблагорассудится.

Служанка отворила дверь, впустила Эгвейн и провела в обеденный зал. Увиденное потрясло девушку. Она-то предполагала, что Элайда будет одна или, может быть, вдвоем с Мейдани. Эгвейн даже на секунду не могла вообразить, что в обеденном зале окажется столько женщин. Айз Седай было пять, по одной от каждой Айя, за исключением Красной и Голубой. И каждая из присутствующих сестер – восседающая. Глазам Эгвейн предстали Юкири и Дозин, обе – тайные охотницы на Черную Айя. Феране тоже была тут, хотя она, кажется, удивилась, увидев Эгвейн; неужели Белых не известили заранее об обеде у Элайды, или же Феране просто забыла упомянуть о нем?