Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 61)

Мин бросила взгляд на книги. Полоска бумаги со строчками Герида по-прежнему выглядывала из толстого томика «Дум среди развалин».

– Ранд, – промолвила девушка, – тебе нужно разрушить печати на узилище Темного.

Нахмурившись, он посмотрел на нее.

– Я уверена в этом. Все это время я перечитывала книги Герида и думаю, именно это он имел в виду под «расчисткой». Чтобы возвести заново узилище Темного, тебе нужно сначала вскрыть его. Снять заплату, которую наложили на Скважину.

Мин ожидала, что он откажется поверить. К ее огромному удивлению, Ранд просто кивнул.

– Да, – произнес он. – Да, в этом есть смысл. Сомневаюсь, правда, что многие обрадуются, услышав такое. Если сломать печати, то невозможно предсказать, что произойдет дальше. Если мне не удастся сдержать его…

Пророчества не утверждали, что Ранд победит. Только то, что он будет сражаться. Мин снова поежилась – проклятое окно! – но посмотрела Ранду в глаза:

– Ты победишь. Ты одолеешь его.

Ранд вздохнул:

– Веришь в безумца, Мин?

– Верю в тебя, овечий пастух.

Неожиданно вокруг Ранда закружились образы. Обычно девушка не обращала на видения внимания, если только не появлялось что-то новое, но сейчас она стала выхватывать отдельные образы. Светлячки, гаснущие во мраке. Три женщины перед погребальным костром. Вспышки света, тьма, тени, знаки смерти, короны, раны, боль и надежда. Вокруг Ранда ал’Тора бешено кружился вихрь сильнее любой бури, порожденной силами природы.

– Все равно нам неизвестно, что делать, – сказал он. – Печати настолько хрупки, что я способен сломать их руками, но что потом? Как мне остановить его? Об этом есть что-то в твоих книгах?

– Трудно сказать, – признала Мин. – Подсказки – если это действительно подсказки – весьма расплывчаты. Буду искать дальше. Обещаю. Я найду для тебя ответы.

Ранд кивнул, и Мин с удивлением ощутила через связывающие их узы его доверие. В последнее время он пугающе редко испытывал к кому-то это чувство, но сейчас Ранд и в самом деле казался мягче, чем прежде. Все тот же камень, но, похоже, по нему пробежали трещинки, дающие ей возможность проникнуть внутрь. Это было начало.

Мин еще крепче обняла Ранда и снова закрыла глаза. Начало положено, но времени оставалось так мало. Нужно успеть.

Аккуратно заслоняя ладонью горящую свечу, Авиенда зажгла висящий на шесте фонарь. Пламя задрожало, разгорелось, осветило пространство возле шеста. Вокруг рядами выстроились шатры, откуда доносился храп спящих солдат. Вечер был холодным, в отдалении шумели на ветру ветви деревьев. Заухала одинокая сова. Авиенда очень устала.

Уже полсотни раз она пересекла луг – зажигала фонарь, потом задувала его и бегом неслась в особняк, а там девушка опять зажигала свою свечу и осторожно – не позволяя ветру загасить огонек – шагала обратно, чтобы снова зажечь фонарь.

Еще месяц подобных наказаний, и она превратится в такую же сумасшедшую, как мокроземцы. Вот проснутся однажды Хранительницы Мудрости и увидят, как она купается в реке, или несет мех, лишь наполовину наполнив его водой, или даже в охотку носится верхом на лошади! Авиенда чувствовала себя совершенно обессиленной и не способной ни о чем думать. Она вздохнула и в надежде наконец-то лечь спать направилась было в ту часть лагеря, где темнели айильские палатки.

За спиной у нее кто-то стоял.

Девушка вздрогнула, рука сама собой потянулась к кинжалу, но, узнав Эмис, Авиенда успокоилась. Из всех Хранительниц Мудрости только она – бывшая Дева – могла так незаметно подкрасться к Авиенде.

Хранительница Мудрости стояла, сложив руки перед собой, коричневые шаль и юбка слегка колыхались на ветру. От одного особенно холодного порыва у Авиенды по коже побежали мурашки. Серебристые волосы Эмис казались почти призрачными в вечернем свете; в них застряла принесенная ветром сосновая иголка.

– К своим наказаниям, дитя мое, ты подходишь с таким… рвением, – промолвила Эмис.

Авиенда опустила глаза. Обращать внимание на то, чем она занималась, означало позорить ее. Неужели у нее вышел срок? Хранительницы Мудрости в конце концов махнули на нее рукой?

– Прошу вас, Хранительница Мудрости. Я делаю то, что велит долг.

– Да, это так, – сказала Эмис. Она провела рукой по волосам, вытащила из них сосновую иголку и бросила ее в жухлую траву. – И в то же время нет. Иногда, Авиенда, нас так волнует то, что мы сделали, что не задумываемся о том, чего же мы не сделали.

Авиенде оставалось лишь порадоваться темноте, которая скрыла проступившую у нее на щеках краску стыда. Вдалеке, отбивая время, солдат принялся звонить в вечерний колокол; прозвучало одиннадцать мелодично-печальных ударов. Как ответить на замечание Эмис? Казалось, правильного ответа не было вовсе.

Авиенду выручила вспышка света возле лагеря – хотя и слабая, но без труда заметная в темноте.

– Что такое? – спросила Хранительница Мудрости, проследив за взглядом Авиенды и обернувшись в сторону вспышки.

– Свет, – ответила она. – С площадки для Перемещений.

Эмис нахмурилась, и они обе направились к площадке. Вскоре им встретились Дамер Флинн и Даврам Башир, двигавшиеся к лагерю в сопровождении немногочисленного отряда салдэйцев и айильцев. Авиенда не знала, что и думать о таком существе, как Флинн. Да, саидин очищена от порчи, но этот мужчина, как и многие другие, пришел обучаться задолго до того, как это произошло. Сама Авиенда скорее обняла бы Затмевающего Зрение, чем поступила бы так, как он, но Аша’маны уже доказали, что являются могущественным оружием.

Эмис и Авиенда отступили в сторону, пропуская небольшой отряд, который спешил к особняку, освещенному лишь подрагивающим пламенем факелов и отсветом затянутого тучами неба. Отряд, отправленный на встречу с шончан, состоял по большей части из солдат Башира, но с ними отправили и несколько Дев. С одной из них, немолодой женщиной по имени Корана, Эмис встретилась взглядом, и та отделилась от группы. Хотя темнота не позволяла судить наверняка, вид у Девы был встревоженный. Возможно, даже рассерженный.

– Какие новости? – спросила у нее Эмис.

– Эти захватчики, шончан, – Корана чуть ли не выплюнула это слово, – согласились еще на одну встречу с Кар’а’карном.

Эмис кивнула. Корана, однако, громко засопела. Холодный ветер взъерошил ее короткие волосы.

– Говори, – сказала Эмис.

– Кар’а’карн слишком уж стремится к миру, – ответила Корана. – Эти шончан дали ему повод объявить им кровную вражду, а он им угождает и готов потворствовать. Я чувствую себя выдрессированной собакой, которую послали вылизать ноги какому-то чужаку.

Эмис взглянула на Авиенду:

– А что скажешь об этом ты, Авиенда?

– Сердцем я согласна с ее словами, Хранительница Мудрости. Хотя Кар’а’карн, бывает, и ведет себя безрассудно, на сей раз о глупости и речи нет. Разум мой согласен с ним, и в этом случае я прислушаюсь к разуму.

– Как ты можешь так говорить? – вскинулась Корана. Она особо выделила «ты», словно намекая, что кто-кто, а уж Авиенда – недавняя Дева – должна ее понять.

– Что важнее, Корана? – ответила Авиенда, вздернув подбородок. – Твоя распря с другой Девой или кровная вражда, объявленная кланом своему врагу?

– Разумеется, клан превыше всего. Но при чем тут это?

– Шончан заслуживают войны, – сказала Авиенда, – и ты права, просить их о мире невыносимо. Но не забывай, у нас есть враг куда страшнее. Сам Затмевающий Зрение объявил кровную вражду всем людям, и наш долг выше, чем раздоры между народами.

Эмис кивнула и промолвила:

– Мы еще покажем шончан силу наших копий. Но сейчас не время.

Корана покачала головой:

– Хранительница Мудрости, ты говоришь, как мокроземка. Какое нам дело до их историй и пророчеств? Долг Ранда ал’Тора как Кар’а’карна превыше его долга перед мокроземцами. Он должен привести нас к славе.

Эмис суровым взглядом впилась в светловолосую Деву:

– Ты говоришь, как Шайдо.

Какое-то мгновение Корана выдерживала взгляд Эмис, но потом опустила взор и отвернулась.

– Прошу прощения, Хранительница Мудрости, – наконец сказала она. – Я навлекла на себя тох. Но ты должна знать, что у себя в лагере шончан держат Айил.

– Что? – переспросила Авиенда.

– Они посадили их на привязь, – сказала Корана, – как своих прирученных Айз Седай. Подозреваю, выставили их как трофеи к нашему прибытию. Среди них я узнала многих Шайдо.

Эмис тихо зашипела. Не важно, Шайдо они или нет, но превратить айильцев в дамани – смертельное оскорбление. И вдобавок шончан похвалялись своими пленниками. Пальцы Авиенды крепко обхватили рукоять кинжала.

– Что ты теперь скажешь? – Эмис смотрела на Авиенду.

Авиенда в гневе стиснула зубы, потом промолвила:

– То же самое, Хранительница Мудрости. Хотя лучше бы я отрезала себе язык, чем признала это.

Эмис кивнула, вновь обратив свой взор на Корану.

– Не думай, Корана, что мы закроем глаза на подобное оскорбление, – сказала Хранительница Мудрости. – Придет еще время для мести. Когда эта война закончится, на шончан обрушится буря наших стрел и они познают остроту наших копий. Но не раньше. Ступай и расскажи двум вождям кланов то, что ты сказала мне.

Корана кивнула – она искупит свой тох позже, наедине с Эмис, – и ушла. Дамер Флинн и его спутники уже добрались до особняка. Собираются ли они разбудить Ранда? Сейчас он спал, хотя прямо посреди вечернего наказания Авиенда вынуждена была поставить барьер перед тем, что передавалось ей через узы, – чтобы избавиться от ощущения, будто она подсматривает. По крайней мере, она бы предпочла, чтобы те чувства, что докатывались по узам, приходили к ней напрямую.