Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 59)
Порой их крошечные лапки слишком походили на человеческие руки.
«Всего лишь сон», – настойчиво твердил себе Ранд. Всего лишь сон. Но он знал: Моридин говорит правду. Враг Ранда по-прежнему жив. О Свет! Сколько их еще вернулось? В гневе Ранд крепко обхватил пальцами подлокотник кресла. Наверное, он должен был бы прийти в ужас, но он давно перестал бегать и от этого создания, и от его хозяина. В нем не осталось места для страха. Вообще-то говоря, это Моридину следовало бояться, ведь в последнюю их встречу Ранд убил его.
– Каким образом? – требовательно спросил Ранд.
– Когда-то давным-давно я пообещал тебе, что Великий повелитель вернет твою потерянную любимую. Ты не задумывался, с какой легкостью он может возродить того, кто ему служит?
Темного, помимо прочих имен, звали также и Повелителем Могил. Да, так оно и есть, пусть даже Ранд и не хотел этого признавать. Стоило ли удивляться возвращению своих врагов, коли Темный способен воскрешать мертвых?
– Мы все перерождаемся, – продолжал Моридин, – вплетаемые в Узор вновь и вновь. Смерть – не преграда для моего повелителя, если не считать тех, кто познал погибельный огонь. Они – вне его власти. Чудо, что мы их еще помним.
Значит, некоторые из них все-таки мертвы. Дело в погибельном огне. Но как Моридин попал в сны Ранда? Ранд каждую ночь устанавливал малых стражей. Он бросил взгляд на Моридина, заметив что-то странное в его глазах. В белках глаз Моридина блуждали крошечные черные точки, словно частицы пепла, гонимые ленивым ветром.
– А ведь Великий повелитель может даровать тебе здравый рассудок, – промолвил Моридин.
– Когда в прошлый раз ты преподнес мне подобный дар, это не дало мне покоя, – сказал Ранд, удивляясь собственным словам. Это были воспоминания Льюса Тэрина, отнюдь не его собственные. Но при этом Льюс Тэрин пропал из его сознания. Странно, но в этом месте, где все остальное будто текло и искажалось, Ранд чувствовал себя каким-то образом внутренне устойчиво, будто бы стоящим на твердой земле. Части его собственного «я» складывались друг с другом лучше, будто подогнанные точнее. Конечно, неидеально, но лучше, чем прежде, – насколько он помнил.
Моридин глухо фыркнул, но ничего не сказал. Ранд снова отвернулся к огню, глядя, как дрожат и извиваются языки пламени. Подобно облакам за окном, они тоже образовывали фигуры, но то были безголовые тела – с мучительно выгибающимися спинами, они мгновение судорожно корчились в огне и, вспыхнув, исчезали без следа.
Какое-то время Ранд смотрел на пламя и размышлял. Со стороны можно было подумать, будто зимой у камина сели погреться два старых приятеля. Вот только тепла этот огонь не давал, и скоро Ранд снова убьет этого человека. Или погибнет от его рук.
Моридин побарабанил пальцами по подлокотнику:
– Зачем ты пришел сюда?
«Я пришел?» – ошеломленно подумал Ранд. Разве не Моридин затащил его сюда?
– Я так устал, – продолжил Моридин, закрывая глаза. – Дело в тебе или во мне? Я бы придушил Семираг за эти ее фокусы.
Ранд нахмурился. Моридин сошел с ума? Ишамаэль под конец определенно был безумен.
– Сейчас нам не время драться, – заметил Моридин, махнув рукой в сторону Ранда. – Ступай. Оставь меня в покое. Не знаю, что случится, если мы убьем друг друга. Великий повелитель скоро получит тебя. Его победа неизбежна.
– У него не вышло тогда и ничего не выйдет снова, – сказал Ранд. – Я одолею его.
Моридин рассмеялся, все тем же бездушным смехом.
– Может, тебе и удастся, – заметил он. – Но неужели ты возомнил, будто это имеет значение? Подумай! Колесо вращается, снова и снова. Одна за другой сменяются эпохи, а люди сражаются с Великим повелителем. Но однажды он победит, и когда он победит, Колесо остановится. Вот почему его победа неизбежна. Полагаю, произойдет все в эту эпоху, а если нет, так в следующую. Когда ты одерживаешь победу, ведет она лишь к новой битве. Когда же победит он, всему настанет конец. Разве ты не видишь, что для тебя нет надежды?
– Поэтому ты решил примкнуть к нему? – спросил Ранд. – Ты всегда обо всем думал, обо всем размышлял, Элан. Разве не твоя собственная логика тебя же и погубила?
– Нет пути к победе, – заявил Моридин. – Единственный путь – это следовать за Великим повелителем и править все то время, пока всему не настанет конец. Глупцы те, кто полагает иначе. Они стремятся к великим почестям и вечной жизни, но никакой вечности не будет. Есть только настоящее, самые последние дни.
Он снова рассмеялся и на этот раз – с радостью. С искренним удовольствием.
Ранд поднялся. Моридин бросил на него настороженный взгляд, но не встал.
– Способ победить есть, Моридин, – сказал Ранд. – Я намерен убить его. Уничтожить Темного. Пусть Колесо вращается, его он больше не запятнает.
Моридин никак не отреагировал. Он продолжал смотреть на огонь.
– Мы связаны, – наконец промолвил он. – Полагаю, именно поэтому ты попал сюда, хотя сам я еще не понимаю, в чем суть нашей связи. Сомневаюсь, что ты способен осознать всю бессмысленность своих слов.
Ранд ощутил вспышку гнева, но подавил ее. Он не позволит себя спровоцировать.
– Это мы еще посмотрим.
Ранд потянулся к Единой Силе. Она была далека, едва достижима. Ранд ухватился за нее и почувствовал, как его, словно бы подхваченного нитью саидин, выдергивает прочь из этого места. Комната исчезла, вслед за ней и Единая Сила, а Ранд погрузился в кромешную тьму.
Ранд наконец перестал метаться во сне, и Мин затаила дыхание, надеясь, что это не повторится. Подобрав под себя ноги и завернувшись в одеяло, она сидела в углу комнаты в кресле и читала. Подрагивающий неровный свет лампы освещал высящуюся на низком столике стопку старых, пахнущих пылью книг. «Осыпающийся сланец», «Знаки и комментарии», «Памятники минувшего». Книги по истории большей частью.
Ранд тихо вздохнул, но не пошевелился. Мин облегченно выдохнула и откинулась на спинку кресла, заложив пальцем страницу в томике «Размышлений Пелатеоса». Сквозь закрытые на ночь ставни было слышно, как в соснах шелестит ветер. В комнате еще слегка пахло дымом от того странного пожара. Находчивость и быстрота Авиенды превратили возможное бедствие в небольшое, хотя и неприятное происшествие. Впрочем, нельзя сказать, что за этот поступок девушку ждало вознаграждение. Хранительницы Мудрости продолжали нагружать ее работой, как торговец поклажей – своего последнего мула.
Хотя в одном лагере они находились уже довольно долго, Мин до сих пор так и не удалось улучить момент, чтобы поговорить с Авиендой. Она не знала, что и думать об этой женщине. После того вечера, который они провели за
Мин снова посмотрела на Ранда – тот лежал на спине, с закрытыми глазами, дыхание стало ровным. Искалеченная левая рука лежала поверх одеяла. Мин не понимала, как ему удается заснуть с этими ранами в боку. Едва подумав о ранах Ранда, девушка ощутила, как они болят, – эта боль была частью клубка эмоций Ранда в глубине ее разума. Мин научилась не обращать на боль внимания. Вынуждена была научиться. Но Ранду приходилось во много раз хуже. Она не понимала, как он выносит эту боль.
Мин не была Айз Седай – благодарение Свету! – но каким-то образом связала его с собой узами. Это было поразительно: она знала, где он находится, чувствовала, если он расстроен. Чаще всего ей удавалось отгородиться от его эмоций, чтобы они не захлестнули ее, но только если речь не шла о моментах страсти. Но какая женщина не хочет, чтобы в такие мгновения ее переполняли чувства? Это было… Узы делали их особенно пьянящими, позволяли ей чувствовать и свое желание, и неистовую бурю страсти Ранда.
Подобные мысли заставили Мин покраснеть, и, чтобы отвлечься от них, девушка поспешила открыть «Размышления». Ранду нужно спать, и она не станет тревожить его покой. К тому же необходимо продолжать штудировать книги, хотя в них она натолкнулась на умозаключения, которые ей не понравились.
Раньше книги принадлежали Гериду Филу, добродушному старику-ученому, который появился в созданной Рандом в Кайриэне школе. Мин улыбнулась, вспомнив его рассеянную манеру говорить и его странные и путаные – но при этом выдающиеся – открытия.
Теперь же Герид Фил мертв – убит, растерзан отродьем Тени. Что-то он обнаружил в своих книгах, и об этом он намеревался рассказать Ранду. Его находка касалась Последней битвы и печатей на узилище Темного. Фила убили до того, как он успел передать эти сведения. Возможно, это было случайным совпадением; возможно, книги не имели никакого отношения к гибели ученого. Но вполне возможно, из-за них он и погиб. Мин была преисполнена решимости найти ответы. Ради Ранда и ради самого Герида.
Девушка отложила «Размышления» и взяла «Думы среди развалин» – сочинение почти тысячелетней давности. Страницы в книге были заложены небольшой полоской бумаги, ныне заметно истертой, – это была та самая записка, которую Герид послал Ранду незадолго до убийства. Мин повертела ее в пальцах и перечитала еще раз.
«Вера и порядок дают силу. Не начинай строить, не расчистив площадку. Придешь в следующий раз – все объясню. Девчонку не приводи, уж больно хорошенькая».