Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 58)
– От одного его вида становится не по себе, – заметила Сорилея. – Если один из Предавшихся Тени или хотя бы кто-то из шончан захватит его с помощью этого…
– Да убережет всех нас Свет, – прошептала Бэйр.
– И вот с этими людьми, с теми, кто обладает такими вещами, ал’Тор желает заключить мир? – Сорилея покачала головой. – Для кровной вражды достаточно одного лишь того, что они создали эти отвратительные предметы. Слыхала, были и другие, похожие. Что с ними?
– Хранятся в других местах, – сказала Кадсуане, закрывая крышку. – Вместе с женскими ай’дамами, что мы заполучили. Кое-кто из моих знакомых – Айз Седай, удалившиеся от мира на покой, – испытывают их, ищут в них слабые места.
И еще у них был
– Я храню ошейник тут, потому что намерена найти способ и испытать его на мужчине, – сказала Айз Седай. – Это лучшая возможность узнать о слабых местах этого предмета. Однако ал’Тор не позволит надеть его на кого-то из своих Аша’манов. Даже на короткий срок.
Бэйр стало не по себе.
– Это как проверять остроту копья, вонзив его кому-то в грудь, – пробормотала она.
Сорилея тем не менее согласно кивнула. Она понимала.
Как только женский ай’дам попал в руки Кадсуане, первым делом она надела ошейник на себя, чтобы отыскать способ избавиться от него. Разумеется, свой эксперимент она проводила в тщательно контролируемой обстановке, в присутствии женщин, которым она доверяла и которые, если что, должны были ей помочь. В конце концов, к их помощи и пришлось прибегнуть. Кадсуане так и не нашла способов самостоятельно высвободиться из ошейника.
Но если враг планирует что-то с тобой сделать, ты обязан выяснить, как противостоять его замыслу. Пусть даже для этого тебе придется посадить себя на поводок. Вот этого ал’Тор и не понимает. Когда Кадсуане спросила его, он попросту принялся бормотать о «проклятом ящике» и о том, как его избивали.
– Мы должны что-то делать с этим мужчиной, – сказала Сорилея, встретившись взглядом с Кадсуане. – Со времени нашей прошлой встречи он стал хуже.
– И в самом деле так, – ответила Кадсуане. – Ему удивительным образом удается уклоняться от занятий со мной.
– Тогда давай кое-что обсудим, – предложила Сорилея, пододвигая к себе табурет. – Нужно составить план. На благо всех.
– На благо всех, – согласилась Кадсуане. – А в первую очередь – на благо самого ал’Тора.
Глава 15
Отправная точка
Ранд очнулся на полу в коридоре. Сел, прислушиваясь к далекому плеску воды. Ручей возле особняка? Нет… нет, что-то не так. Здесь стены и пол были каменными, а не из дерева. На голых каменных стенах не видно ни свечей, ни ламп, но темно не было – словно бы сам воздух светился.
Он поднялся на ноги, разгладил красную куртку. Удивительно, но страха он вовсе не чувствовал. Откуда-то это место было ему знакомо, по воспоминаниям, сокрытым где-то в глубинах памяти. Как он попал сюда? Недавнее прошлое будто бы подернулось облачной пеленой и ускользало от него, истаивая клочьями тумана…
«Нет», – твердо сказал себе Ранд. Подчиняясь его воле и решительности, воспоминания послушно встали на свои места. Он находился в доманийском загородном особняке, в комнате, которую им с Мин отвели, и ожидал доклада Руарка о захвате первых членов Купеческого совета. Мин, сидя в глубоком зеленом кресле, читала книгу – чье-то жизнеописание под названием «Каждый замок».
Ранд чувствовал себя изнуренным, что часто случалось с ним в последнее время. Он прилег на кровать. Значит, он уснул и спит. Был ли это Мир снов? Хотя он и побывал там несколько раз, но знал о нем очень мало. Эгвейн и айильские ходящие-по-снам рассказывали о Мире снов крайне сдержанно.
Место, где оказался Ранд, чем-то отличалось от мира сновидений, но было странно знакомым. Он бросил взгляд вглубь коридора – тот был таким длинным, что терялся в полумраке. Монотонность каменного коридора нарушали лишь деревянные двери, рассохшиеся и потрескавшиеся, расположенные на одинаковом расстоянии друг от друга. «Да… – подумал Ранд, хватаясь за воспоминание. – Я и в самом деле когда-то был тут, только очень недолго».
Ранд наугад выбрал одну из дверей – он знал, что не важно, на какую именно падет выбор, – и толкнул ее. За открывшейся дверью оказалась комната скромных размеров. Дальняя стена представляла собой ряд серых каменных арок, за которыми виднелся маленький дворик и небо с пылающими красными облаками. Облака громоздились и разрастались, как пузыри в кипящей воде. Это были тучи надвигающейся бури, но было в них что-то неестественное.
Присмотревшись, он увидел, что каждое вновь возникавшее облако имело вид искаженного мукой лица с раскрытым в безмолвном крике ртом. Облако набухало и разрасталось, лицо перекашивалось, двигалась челюсть, раздувались и шли складками щеки, вылезали из орбит глаза. Затем облако разделялось на части, и на поверхности новых облаков вспучивались другие лица, вопящие и искаженные судорожными волнами. Зрелище одновременно завораживало и ужасало.
За пределами дворика не было земли. Только это жуткое небо.
Ранду не хотелось смотреть в левую часть комнаты. Туда, где находился камин. Камни, из которых был сделан пол и сложены сам камин и колонны, были деформированы, словно бы оплавленные невероятным жаром. Стоило чуть отвести от них взгляд, как они будто начинали смещаться и изменяться. Соотношение размеров и углов комнаты было каким-то неправильным, искаженным. Точно так же все обстояло и раньше, когда Ранд был здесь, давным-давно.
Однако кое-что на этот раз было по-другому. Иные цвета. Многие камни оказались черными, будто бы обгоревшими, их покрывала сеточка трещин. В глубине они тускло светились красным, словно внутри каждого таилось ядро из раскаленной лавы. Здесь же когда-то был стол. Полированный, из дорогого дерева. Его обыденные линии рождали тревожный контраст с искаженными углами камней.
Стола не было, но перед камином, развернутые к камину, стояли два кресла. Высокие спинки могли скрыть любого, кто сидел в кресле. Ранд заставил себя сделать первый шаг вперед, и его сапоги сухо стукнули по обожженным камням. Он не чувствовал жара – ни от черных камней, ни от языков пламени в камине. Когда Ранд приблизился к креслам, у него перехватило дыхание и бешено забилось сердце. Он страшился того, что мог увидеть.
Обойдя кресла, Ранд увидел, что в левом из них сидит мужчина, высокий и моложавый, с квадратным лицом и старыми голубыми глазами, в которых отражался огонь камина, отчего их радужка казалась почти багровой. Второе кресло было пустым. Ранд подошел и сел, стараясь унять сердцебиение и глядя на пляшущее пламя. Он видел этого человека раньше – в видениях вроде тех, что являлись ему, когда он вспоминал Мэта или Перрина.
На сей раз мысли о друзьях не вызвали цветного вихря в голове. Это было странно, но почему-то не стало для Ранда неожиданностью. Видения, в которых возникал мужчина, что сидел рядом, отличались от тех, где появлялись Перрин и Мэт. Они были более отчетливыми, в каком-то отношении более реальными. Порой в эти моменты Ранду казалось, что стоит ему только протянуть руку, и он коснется этого человека. Ранд боялся того, что могло бы произойти, поступи он так.
Только однажды Ранд встретился с этим человеком. В Шадар Логоте. Незнакомец спас Ранду жизнь, и юноша терялся в догадках, кто же это мог быть. Сейчас и именно здесь Ранд наконец-то понял.
– Ты мертв, – прошептал Ранд. – Я убил тебя.
Не отрывая взгляда от огня, мужчина рассмеялся. В низком, гортанном смехе не слышалось ни капли подлинного веселья. Когда-то Ранд знал этого человека под именем Ба’алзамон – таким было одно из имен Темного – и по глупой наивности решил, что, убив его, навеки победил Тень.
– Я видел, как ты умираешь, – произнес Ранд. – Я пронзил твою грудь Калландором. Иша…
– Это не мое имя, – перебил его человек, все так же глядя на пламя. – Теперь меня знают как Моридина.
– Имя не имеет значения, – разозлившись, сказал Ранд. – Ты мертв, и это всего лишь сон.
– Всего лишь сон, – сказал Моридин, посмеиваясь. – Конечно.
Мужчина был облачен в черные кафтан и штаны, и черноту его одежд нарушала только красная вышивка на рукавах.
Моридин наконец посмотрел на Ранда. Пламя бросало красно-оранжевые отблески на его угловатое лицо и немигающие глаза.
– Почему ты всегда скулишь одно и то же? Всего лишь сон. Разве ты не знаешь, что многие сны гораздо достовернее мира яви?
– Ты мертв, – упрямо повторил Ранд.
– Как и ты. Кстати, я видел, как ты умираешь. Исторгнув бурю, взгромоздив целую гору как свой могильный курган. Какая заносчивость!
Льюс Тэрин – обнаружив, что погубил все и всех, кого любил, – призвал Единую Силу и уничтожил себя, воздвигнув при этом Драконову гору. Упоминание о тех событиях всегда пробуждало вопли скорби и ярости в голове Ранда.
Но на сей раз ничего не было. Тишина.
Моридин снова повернулся к негреющему пламени. Сбоку, в камнях, обрамлявших камин, Ранд уловил какое-то движение. Дрожащие клочки тени, едва различимые сквозь паутину трещин между камней. Изнутри пробивалось жарко-багровое свечение, будто от раскаленной лавы, и тени лихорадочно метались. Ранд напряг слух и сумел различить слабое, едва слышное царапанье. Крысы, понял он. Там, за этими камнями, крысы гибли от страшного жара, заключенного по ту сторону стены. Зверьки скреблись, пытаясь вырваться оттуда сквозь щели и спастись от всепожирающего огня.