Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 192)
– Но я никого не посылал в Двуречье!
– А меня и не было в Двуречье, – отозвался Тэм. – Кое-кто из нас сражается вместе с Перрином.
«Ну конечно», – подумал Ранд. Должно быть, Найнив связалась с Перрином – перед глазами завертелись разноцветные пятна, – ведь она так волновалась за него и Мэта. Чего уж проще – Тэм, видать, с ней и прибыл.
Неужели этот разговор с Тэмом – на самом деле, а не во сне? Ранд давно отказался от мысли, что ему доведется снова побывать в Двуречье или что он вновь сможет повидаться с отцом. Это было так здорово, несмотря на всю неловкость. Морщин на лице у Тэма прибавилось, а несколько упрямых черных прядок в его волосах наконец-то сдались и уступили место серебру, но он был все тем же.
Вокруг Ранда изменилось так много людей – Мэт, Перрин, Эгвейн, Найнив. Это просто какое-то чудо – встретить кого-то из прошлой жизни, кто остался прежним. Тэм, человек, который научил Ранда искать пустоту. Тэм был подобен скале, казавшейся Ранду крепче и прочнее самой Твердыни.
Настроение Ранда слегка омрачилось.
– Постой-ка. У Перрина сражаются двуреченцы?
Тэм кивнул:
– Мы ему нужны. Парень так ловко ухитряется равновесие удерживать – о канатоходце с такой сноровкой хозяину передвижного зверинца только и мечтать остается. Как он управился и с шончан, и с людьми пророка, не говоря уж о белоплащниках и королеве…
– Королеве? – спросил Ранд.
– Ага, – подтвердил Тэм. – Хоть она и говорит, что уже не королева. Мать Илэйн.
– Значит, она жива? – спросил Ранд.
– Жива, хотя белоплащников за это благодарить и не стоит, – не скрывая к тем неприязни, ответил Тэм.
– Она виделась с Илэйн? – спросил Ранд. – И ты сказал про белоплащников… Какое отношение они имеют к Перрину? – Тэм хотел было ответить, но Ранд поднял руку. – Нет. Погоди. Когда понадобится, я сам от Перрина доклад получу. Не хочу понапрасну тратить наше с тобой время.
Тэм слабо улыбнулся.
– Что? – спросил у него Ранд.
– Ох, сынок, – промолвил тот, качая головой. Тэм сложил перед собой крупные натруженные ладони. – Они и в самом деле это сделали. Взяли и сделали из тебя короля. Куда делся долговязый мальчишка, большими глазами глядевший на празднование Бэл Тайн? Где тот неуверенный парнишка, которого я растил все эти годы?
– Он умер, – сразу же прозвучал ответ Ранда.
Тэм медленно кивнул:
– Вижу… Ты… тогда ты должен знать… что…
– Что ты не мой отец? – предположил Ранд.
Тэм, опустив взор, снова кивнул.
– Я знаю об этом с того дня, как покинул Эмондов Луг, – сказал ему Ранд. – Ты говорил об этом в бреду. Какое-то время я отказывался этому верить, но в конце концов меня убедили.
– Да, – согласился Тэм. – Понятно как. Я… – Он еще плотнее сцепил ладони. – Я никогда не хотел тебе лгать, сынок. Ох… наверное, мне не следует так тебя называть?
«Ты можешь называть меня сыном, – подумал Ранд. – Ведь ты – мой отец. Кто бы что ни говорил». Но он не сумел заставить себя произнести эти слова вслух.
У Дракона Возрожденного не может быть отца. Отец станет уязвимым местом, слабостью, которую можно обернуть против Ранда, и куда более действенно, чем привязанность к какой-нибудь женщине, например, Мин. Любовницы – это вполне понятно, и удивления они не вызывают. Но Дракон Возрожденный обязан быть воплощением мифов, существом почти столь же величественным, как и сам Узор. Ранду и так непросто добиваться от людей повиновения. А что будет, если станет известно, что он держит в своей свите отца? Если узнают, что Дракон Возрожденный ищет опору в простом пастухе?
Тихий голос у него в душе уже не шептал, а кричал.
– Ты правильно поступил, Тэм, – сумел выдавить Ранд. – Скрыв от меня правду, ты, наверное, сохранил мне жизнь. Если бы люди знали, что я – приемыш, найденный аж на Драконовой горе… Ну, скорее всего, поползли бы слухи. Вероятно, до меня бы еще в детстве добрались подосланные убийцы.
– Ох, – вздохнул Тэм. – Что ж, тогда я рад, что так сделал.
Ранд снова взял ключ доступа – ощущение статуэтки в руке его заметно успокаивало – и поднялся. Тэм поспешно последовал его примеру – чем дальше, тем больше он начинал вести себя будто очередной слуга или придворный льстец.
– Ты сослужил великую службу, Тэм ал’Тор, – произнес Ранд. – Защитив и вырастив меня, ты возвестил приход новой эпохи. Мир перед тобой в долгу. Я позабочусь, чтобы до конца своей жизни ты ни в чем не нуждался.
– Покорно благодарю, милорд, – ответил ему Тэм. – Но в этом нет необходимости. У меня есть все, что нужно.
Он что, ухмылку прячет? Возможно, речь и в самом деле вышла чересчур напыщенной. В комнате ощущалась духота, и Ранд, пройдя по дорогому ковру, снова распахнул ведущие на балкон двери. Солнце и в самом деле село, и на город опустилась темнота. Ранд шагнул на балкон в ночь и приблизился к перилам – на него повеяло свежим океанским бризом.
Тэм вышел на балкон за ним.
– Прости, твой меч я потерял. – Ранд обнаружил, что говорит это вслух. Глупо.
– Да ничего, – отмахнулся Тэм. – Даже не знаю, заслужил ли я его вообще.
– А ты в самом деле был мастером клинка?
Тэм кивнул:
– Наверное. Я убил человека, который точно был мастером клинка, и случилось это при свидетелях. И хоть это надо было сделать, за то, что совершил, я себя так и не простил.
– То, что необходимо сделать, часто оказывается тем, чего мы меньше всего хотим делать.
– Истинная правда, если я хоть что-то в ней смыслю. – Тэм тихо вздохнул и оперся на балконные перила. Во тьме внизу начали загораться окна. – Так странно. Мой мальчик – Дракон Возрожденный. Все эти сказания, легенды, что я слышал, пока странствовал по миру… и я стал их частью.
– А теперь представь, как я себя чувствую, – заметил Ранд.
Тэм тихо рассмеялся:
– Да. Да, уверен, ты-то уж точно понимаешь, о чем я говорю. Забавно, правда?
– Забавно? – Ранд покачал головой. – Нет. Совсем нет. Моя жизнь мне не принадлежит. Я – марионетка Узора и пророчеств и обречен плясать ради мира, прежде чем мои веревочки оборвут.
Тэм нахмурился:
– Но это не так, сынок. Э-э… милорд.
– Я не могу воспринимать это иначе.
Тэм скрестил руки на гладких перилах:
– Думаю, я могу понять. Помню, я и сам испытывал подобные чувства – в те дни, когда был солдатом. Ты ведь знаешь, что я сражался против Тира? Можно было бы ожидать, что во мне, когда я сюда пришел, пробудятся болезненные воспоминания. Но зачастую один враг похож на другого. И зла ни на кого я не держу.
Ранд поставил статуэтку на перила, хотя держал ее крепко. Он не стал опираться на ограждение – стоял, выпрямив спину.
– Солдату тоже не слишком-то приходится выбирать, как сложится его судьба, – промолвил Тэм, задумчиво постукивая пальцем по перилам. – Все решения принимают более важные люди. Такие, как… ну, полагаю, такие, как ты.
– Но за меня выбор делает сам Узор, – сказал Ранд. – У меня свободы еще меньше, чем у солдат. Ты мог сбежать, дезертировать. Или хотя бы уволиться под каким-то законным предлогом.
– А ты убежать не можешь? – спросил Тэм.
– Не думаю, что Узор меня отпустит, – ответил Ранд. – То, что я делаю, слишком важно. Он просто заставит меня вернуться. Так уже случалось много раз.
– А ты и вправду хотел убежать? – спросил Тэм.
Ранд не ответил.
– Я мог бы уйти, бросить все эти войны. Но в то же время и не мог. Иначе бы я предал того, кем я был. Думаю, и для тебя все так же. Для тебя важно, что ты можешь убежать, когда знаешь, что не станешь так делать?
– В конце концов мне суждено умереть, – сказал Ранд. – И выбора у меня нет.
Хмурясь, Тэм выпрямился. В тот же миг Ранд почувствовал себя так, словно ему снова двенадцать лет.
– Не нравится мне такой разговор, – сказал Тэм. – Пусть ты и Дракон Возрожденный, подобного слушать я не желаю. У тебя всегда есть выбор. Наверное, ты и не выбираешь, куда тебя вынуждают идти, но выбор у тебя все же есть.
– Но как?
Тэм положил руку на плечо Ранда:
– Выбор не всегда заключается в том,
– Да и не ныл я… – начал Ранд.