Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 191)

Ранд изо всех сил старался, чтобы никто не мог дергать его за веревочки, но по большому счету пророчества служили гарантией, что он будет делать то, что ему положено. Пророчества были лживее любой Айз Седай и куда ловчее их манипулировали им.

В нем нарастал гнев, бушуя у воздвигнутых Рандом барьеров. Тихий голос внутри его дрожал от напряжения. Ранд приложил к стене левую руку и, склонив голову, скрипнул зубами.

– Я буду сильным, – прошептал он. Только гнев не проходил. Да и с чего бы? Порубежники бросили ему вызов. Шончан ему противились. Айз Седай притворялись, что ему подчиняются, а на самом деле у него за спиной трапезничали с Кадсуане и плясали под ее дудку.

А больше всех прочих ему мешала Кадсуане. Продолжая оставаться рядом с ним, она вела себя вызывающе, по своему усмотрению трактуя его приказы и извращая его намерения. Ранд вытащил ключ доступа и принялся вертеть его в руке. Надвигалась Последняя битва, а то немногое время, что у него имелось, он потратил на встречу с людьми, которые его оскорбили. С каждым днем Темный все больше разрушал Узор, а те, кто поклялся защищать границы, прятались в Фар Мэддинге.

Тяжело дыша, Ранд огляделся. Что-то в коридоре, в котором он сейчас стоял, казалось знакомым. Он не был уверен, по какой причине; по виду коридор почти ничем не отличался от прочих. Красно-золотистые драпировки. Впереди пересечение двух переходов.

Может, не стоило оставлять порубежников жить, после того как они бросили ему вызов? Может, надо было вернуться и проучить их, внушить им страх перед Драконом Возрожденным? Ну уж нет. Они Ранду не нужны. Так что пусть с ними разбираются шончан. Лучше армия порубежников послужит ему, замедлив наступление его врагов здесь, на юге. Возможно, столкновение с порубежниками не позволит шончан ударить по флангам Ранда, пока он будет занят с Темным.

Но… может, есть способ наверняка остановить шончан? Ранд посмотрел на отпирающий ключ. Однажды он попытался воспользоваться Калландором против чужеземных захватчиков. Тогда он еще не понимал, почему меч оказалось так сложно контролировать: только после той атаки, приведшей к катастрофе, Кадсуане соблаговолила рассказать ему, что ей было известно. Ранду необходимо соединиться в круг с двумя женщинами, и только после этого он сможет без опаски пустить в ход меч, который мечом не является.

То была его первая крупная неудача как военачальника.

Но теперь-то у него есть инструмент получше. Самый могущественный инструмент из всех, когда-либо созданных. Безусловно, ни один человек не применял большее количество Единой Силы, чем Ранд, когда он очищал саидин. Уничтожение погибельным огнем Грендаль и Натринова Кургана потребовало всего лишь малой доли того, что Ранд мог зачерпнуть.

Если он обратит это против шончан, то сможет отправиться на Последнюю битву в полной уверенности, что со спины к нему никто не подкрадется. Он давал шончан шанс. И неоднократно. Он предупреждал Кадсуане, сказал ей, что заставит Дочь Девяти Лун подчиниться. Тем… или иным образом.

Что ж, это займет немного времени.

«Там, – сказал Льюс Тэрин. – Мы стояли там».

Ранд нахмурился. О чем болтает безумец? Он посмотрел вокруг. Пол широкого перехода был выложен узорами из красных и черных плиток. На стенах, подрагивая от сквозняков, висели гобелены. Потрясенный, Ранд осознал, что на нескольких был изображен он сам – захватывающий Твердыню, держащий в руке Калландор, убивающий троллоков.

«Сражение с шончан было не первым нашим провалом, – прошептал Льюс Тэрин. – Нет, первая неудача постигла нас здесь. В этом коридоре».

…Он без сил после битвы с троллоками и мурддраалом. В боку пульсирует боль. По Твердыне еще разносятся крики и стоны раненых. Он чувствует, что способен на все. На все.

Он стоит над мертвым телом молодой девушки. Она очень юна, совсем еще дитя. Между его пальцами светится Калландор. Неожиданно по телу девушки проходит судорога…

Морейн тогда остановила Ранда. Не в его силах возвращать жизнь мертвым, сказала она.

«Как бы мне хотелось, чтобы она все еще была здесь», – подумал Ранд. Частенько Морейн выводила его из себя, но, похоже, она больше, чем кто-либо, понимала суть того, что ему суждено сделать. Морейн вела себя так, что он сам с бóльшим желанием готов был осуществить предначертанное, даже когда он на нее злился.

Ранд отвернулся. Морейн была права. Не в его силах вернуть жизнь тем, кто умер. Но он весьма преуспел в том, чтобы нести смерть тем, кто еще жив.

– Созовите своих сестер по копью, – обратился через плечо Ранд к своим айильским спутницам. – Мы отправляемся на битву.

– Сейчас? – спросила одна из айилок. – Но ведь уже ночь наступает!

«Неужели я ходил так долго?» – с удивлением подумал Ранд.

– Да, – подтвердил он. – Темнота помехой не будет. Я создам достаточно света.

Ранд гладил пальцами ключ доступа и ощущал одновременно возбуждение и ужас. Однажды он уже сбросил шончан обратно в океан. Он сделает это снова. Один.

Да, он прогонит их – по крайней мере тех, кто останется в живых.

– Ступайте! – крикнул он Девам. Те бегом бросились прочь по коридору. Куда девался его самоконтроль? В последнее время лед совсем истончился.

Ранд вернулся к лестнице и поднялся на несколько пролетов, направляясь к своим апартаментам. Шончан скоро на своей шкуре познают его ярость. Как посмели они рассердить Дракона Возрожденного? Он предложил им мир, а они над ним посмеялись!

Подойдя к своим комнатам, Ранд, резко вскинув руку, не дал и слова вымолвить Защитникам Твердыни, что стояли возле них на страже. Он был не в настроении выслушивать их лепет.

Резко распахнув дверь, он ворвался внутрь и с раздражением обнаружил, что часовые кого-то сюда впустили. Незнакомец стоял спиной к Ранду у открытых балконных дверей и смотрел наружу.

– Что… – начал было Ранд.

Человек повернулся. Он не был незнакомцем. Скорее, наоборот.

Это был Тэм. Его отец.

Ранд отшатнулся. Что это за призрак? Какая-то подлая уловка Темного? Но нет, это и в самом деле был Тэм. Ошибки быть не может – достаточно взглянуть в его добрые глаза. Хотя Тэм и был ниже Ранда на голову, но он, с широкой грудью и крепкими ногами, всегда казался более внушительным, чем все остальные вокруг. Казалось, его невозможно сдвинуть с места, и не потому, что Тэм был силен – за время своих странствий Ранд повстречал многих людей, превосходивших того физической силой. Сила была скоротечна. А Тэм был настоящий. Уверенный в себе и надежный. На душе становилось спокойней, даже если просто на него смотреть.

Но Ранд, будучи теперь тем, кем стал, не мог позволить себе успокоенности, не мог допустить расслабленности. Встретились два его мира – тот, кем он когда-то был, и тот, кем он стал, – и встреча была подобна тому, что случается, если на раскаленный добела камень выплеснуть воду. Первый расколется, вторая обратится в пар.

Стоя у дверей балкона, освещенный подрагивающим светом двух ламп на высоких подставках, Тэм медлил. Ранд понимал его нерешительность. Они не были отцом и сыном по крови. Родным отцом Ранда был Джандуин, вождь клана Таардад Айил. Тэм же просто нашел Ранда на склонах Драконовой горы.

Но он был тем человеком, кто его вырастил и воспитал. Тем человеком, кто научил Ранда всему, что тот знал. Тем человеком, которого Ранд любил и уважал, и так будет всегда, несмотря ни на какие кровные узы.

– Ранд! – Голос Тэма звучал неуверенно.

– Садись, – справившись кое-как с потрясением, выдавил Ранд. – Прошу тебя, садись.

Тэм кивнул. Он закрыл балконные двери, потом сел в одно из кресел. Ранд последовал его примеру. Так, через комнату, они и смотрели друг на друга. Каменные стены были голыми – Ранд предпочитал не украшать их гобеленами или картинами. Расстеленный на полу большой красно-желтый ковер доходил до всех четырех стен.

Комната казалась чересчур безупречной. Ваза со свежесрезанными лилиями-дара и цветками калимы стояла точно там, где ей и следовало стоять. Кресла по центру составлены слишком правильно. Комната не выглядела жилой. Подобно многим другим местам, где останавливался Ранд, она не была домом. С тех пор, как он покинул Двуречье, настоящего дома у него, можно сказать, больше и не было.

Так они и сидели, Тэм – в одном кресле, Ранд – в другом. До Ранда дошло, что он по-прежнему держит в руке отпирающий ключ, так что он поставил статуэтку рядом со своим креслом на украшенный изображением солнца ковер. Тэм бросил взгляд на культю Ранда, но ничего не сказал. Он сцепил руки, вероятно не зная, куда их деть. Тэму всегда было легче говорить о неприятных вещах, если он был занят каким-то делом – будь то починка упряжи или стрижка овец.

«О Свет», – подумал Ранд, чувствуя, как в нем нарастает желание крепко обнять Тэма. На юношу нахлынули воспоминания. Вот Тэм разгружает бочонки с бренди, которые он привез к Бэл Тайн в гостиницу «Винный ручей». Вот Тэм с наслаждением закуривает трубку. Вспомнились Ранду и терпение, и доброта Тэма. Неожиданно обнаружившийся у него меч с клеймом цапли. «Я так хорошо его знаю. И все же в последнее время так редко о нем думал».

– Как… – промолвил Ранд. – Тэм, как ты здесь оказался? Как ты меня нашел?

Тэм негромко хохотнул:

– Последние несколько дней ты без устали рассылаешь вестников по всем большим городам, призывая собирать армии на войну. По-моему, надо быть слепым, глухим и вдобавок напиться до бесчувствия, чтобы не сообразить, где тебя найти.