Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 183)

«Они чувствуют напряжение этого дня, – подумала Эгвейн. – И ничем не в силах помочь, а только сами волнуются».

Минувшая ночь, в которую произошло нападение шончан. Последовавшее затем возвращение Амерлин, которая все утро потратила на очищение Айз Седай. А сейчас уже миновал полдень, и гремят барабаны войны.

Эгвейн сомневалась, что лагерь самого Брина в таком же состоянии. Его люди готовы к атаке; скорее всего, он мог бы начать штурм Башни по первому же указанию, в любой из дней осады. Исход этой войны определят его воины. Эгвейн не придется отправлять в битву Айз Седай, исхитрившись обойти их клятвы не использовать Силу для убийства. Они будут ждать здесь, дабы явиться лишь для Исцеления.

Или до тех пор, пока в сражение всерьез не вступят сестры из Белой Башни. Да ниспошлет Свет Элайде мудрость не допустить подобного. Если Айз Седай обратят Силу друг против друга, то воистину это будет черный день.

«А разве может этот день стать еще чернее?» – подумала Эгвейн. Многие Айз Седай, мимо кого она проходила, взирали на нее с почтением, благоговением и даже с долей ужаса. После долгого отсутствия Амерлин вернулась. И за ней явились правосудие и смерть.

Более пятидесяти Черных сестер были усмирены, а затем казнены. При воспоминании об этих смертях Эгвейн становилось дурно. Шириам, когда пришел ее черед, казалась почти умиротворенной, хотя вскоре, отчаявшаяся и плачущая, она принялась сопротивляться. Она призналась в нескольких ужасных преступлениях, будто надеясь добиться помилования своей готовностью обо всем рассказать.

Голова Шириам легла на плаху и была отрублена так же, как и в случае с остальными. Эта картина всегда будет живо стоять перед глазами Эгвейн: ее бывшая хранительница летописей, чья голова прижата к пню, а голубое платье и огненно-рыжие волосы внезапно заливает теплый золотистый свет, когда лучик солнца пробился сквозь возникшую на краткий миг прореху в тонком слое облаков. И серебристый топор, опускающийся на ее шею. Может, Узор окажется более милостив в следующий раз, когда ей снова позволено будет стать нитью в плетении грандиозного гобелена. А может, и нет. Смерть – не спасение от Темного. Ужас, охвативший Шириам в последние ее мгновения, свидетельствовал, что об этом-то, вероятно, она подумала, пока опускался топор.

Теперь Эгвейн в полной мере понимала, как могут смеяться Айил над обычными побоями. Да лучше бы ее несколько дней избивали палками, чем необходимость отдать приказ о казни женщин, которые ей нравились и с которыми она вместе работала!

Некоторые восседающие предлагали не казнить схваченных Черных сестер, а как следует их допросить, однако Эгвейн настояла на своем. Пятьдесят женщин – это слишком много; их ведь нужно держать отрезанными щитами от Истинного Источника и охранять, а теперь, когда известно, что усмирение возможно Исцелить, такое решение ее не устраивало. Нет, случившиеся события показали, насколько изворотливыми и опасными могут быть Черные сестры, а Эгвейн надоело беспокоиться о том, что может произойти. Пример Могидин научил ее, что за жадность – пусть даже это жадность к знаниям – приходится расплачиваться. Тогда и саму Эгвейн, и остальных слишком переполняло страстное желание новых знаний – слишком возгордились они сделанными «открытиями», – чтобы пойти на решительный шаг и избавить мир от одной из Отрекшихся.

Что ж, Эгвейн не позволит себе допустить ту же самую ошибку. Закон всем известен, Совет вынес свой приговор, и решение было принято открыто. Верин умерла ради того, чтобы остановить этих женщин, и Эгвейн позаботится о том, чтобы ее жертва не оказалась напрасной.

«Хорошая работа, Верин. Даже очень хорошая». Каждая Айз Седай в лагере заново принесла Три клятвы, и, помимо тех, о ком предупредила Верин, обнаружены были всего лишь три сестры из Черной Айя. Свое исследование Верин провела весьма основательно.

Стражи Черных сестер находились под охраной. Ими займутся позже, когда будет время отделить тех, кто был настоящим Черным Стражем, от тех, кто просто впал в бешенство после утраты своей Айз Седай. Большинство из них станут искать смерти, даже те, за кем нет никакой вины. Но возможно, Стражей, непричастных к преступлениям своих Черных сестер, удастся убедить не спешить расставаться с жизнью, а сохранить ее до того дня, когда они отправятся на Последнюю битву.

Несмотря на все предпринятые Эгвейн меры предосторожности, почти двадцать Черных сестер, чьи имена упоминались в списке Верин, все же сумели ускользнуть. Она не могла понять, откуда или как они узнали о происходящем. Нескольких пытавшихся бежать, самых слабых в Силе, поймали караулы Брина, и при этом задержать их удалось лишь ценой жизней солдат. Однако многие все-таки скрылись.

Нет смысла сокрушаться из-за случившегося. Пятьдесят Черных Айз Седай мертвы, и это победа. Хотя и пугающая, но тем не менее победа.

Теперь Эгвейн шагала через лагерь, облаченная в красные платье и сапожки для верховой езды, а ее распущенные каштановые волосы были перехвачены багровыми лентами, дабы служить напоминанием о потоках крови, которые она пролила всего час назад. Она не винила сестер за их взгляды украдкой, за их старательно скрываемую тревогу, за их страх. И за их почитание. Если и оставались сомнения, что Эгвейн – Амерлин, то теперь они развеяны. Ее приняли, и ее боялись. И она уже никогда больше не станет одной из них. Отныне она стоит отдельно от них, и так будет всегда.

В сторону Эгвейн, пробираясь среди палаток, решительно направлялась фигура в голубом наряде. Величавая женщина склонилась в подобающем реверансе, а поскольку они обе шагали быстрым шагом, Эгвейн не стала останавливаться, чтобы та, согласно традиции, поцеловала кольцо Великого Змея.

– Мать, – сказала Лилейн, – Брин прислал доклад, что для штурма все готово. Он говорит, что лучше всего атаковать через западные мосты, но еще он предлагает с помощью переходных врат перебросить его фланговый отряд за линию обороны Белой Башни. Он спрашивает – возможно ли это.

Конечно, это не использование Силы в качестве оружия, но довольно близко к этому. Весьма тонкое отличие. Но ведь Айз Седай всегда и отличались умением обращать себе на пользу тонкие различия.

– Передай ему, что я сама открою переходные врата, – ответила Эгвейн.

– Прекрасно, мать, – произнесла, склонив голову, Лилейн – ставшая замечательной и верной помощницей. Поразительно, как быстро изменилось ее отношение к Эгвейн. Наверно, она осознала, что у нее не осталось иного выбора, кроме как полностью поддерживать Эгвейн и отказаться от своих попыток удержать власть. Так она не будет выглядеть лицемеркой и, возможно, даже получит достойный пост подле престола Эгвейн. При том, разумеется, условии, что Эгвейн зарекомендует себя могущественной и сильной Амерлин.

Что ж, здравый подход.

Должно быть, Лилейн удручена переменами в манере поведения Романды. И Желтая сестра, будто по заказу, как раз и поджидала Эгвейн у дороги, чуть впереди. На ней было платье цвета ее Айя, волосы она собрала в тугой пучок на затылке. Когда Эгвейн к ней приблизилась, Романда присела в реверансе, едва взглянув на Лилейн, и заняла место по правую руку Эгвейн, подальше от Лилейн.

– Мать, – произнесла Романда, – я навела справки, как ты просила. От посланных в Черную Башню нет никаких вестей. Ни словечка.

– Ты полагаешь это странным? – спросила Эгвейн.

– Да, мать. Используя Перемещение, они уже должны были побывать там и вернуться. Или хотя бы прислать какую-то весточку. Подобное молчание внушает беспокойство.

Действительно, есть повод для беспокойства. Даже для тревоги. В состав делегации входили Нисао, Мирелле, Фаолайн – и Теодрин. Все женщины присягнули Эгвейн на верность. Тревожащее совпадение. Особенно подозрительным выглядело отбытие Фаолайн и Теодрин. Предположительно, они отправились потому, что у них не было Стражей, однако сестры в лагере не считали их полноправными Айз Седай – впрочем, никто не посмел бы высказать это Эгвейн в глаза.

Почему из сотен Айз Седай, находившихся в лагере, в Черную Башню послали именно этих четырех? Было ли это просто случайным совпадением? Не очень-то правдоподобно. Но тогда что это значит? Может, кто-то намеренно отослал тех, кто верен Эгвейн? А если так, то почему не услали и Суан? Не могло ли это быть, к примеру, делом рук Шириам? Перед казнью она кое в чем призналась, но об этом не упоминала.

В любом случае что-то произошло там с теми Аша’манами. С Черной Башней нужно будет разобраться.

– Мать, – промолвила Лилейн, вновь привлекая внимание Эгвейн. Голубая сестра на соперницу не смотрела. – У меня есть и другие новости.

Романда тихонько фыркнула.

– Говори, – сказала Эгвейн.

– Шириам не лгала, – сказала Лилейн. – Тер’ангриалы, что использовались для снов, пропали. Все.

– Как такое возможно? – Эгвейн позволила капельке гнева просочиться в голос.

– Шириам была хранительницей летописей, мать, – зачастила Лилейн. – Все тер’ангриалы мы держали в одном месте, под охраной, как то велит обычай Белой Башни. Но… по какой причине караульным не пропускать Шириам?

– И что, по-твоему, она нам сказала бы? – спросила у нее Эгвейн. – Ведь долго эту кражу скрывать бы не удалось.