Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 184)

– Мать, я не знаю, – проговорила Лилейн, качая головой. – Охранники сказали, что Шириам, когда забирала тер’ангриалы, выглядела… взволнованной… Какой-то нервной… Это произошло только минувшей ночью.

Эгвейн стиснула зубы, вспоминая о последних признаниях Шириам. Кража тер’ангриалов превосходила даже самые шокирующие из них. Илэйн будет в ярости; она изготовила все дубликаты, которые оказались украдены. Хотя созданные ею копии и уступали по своему действию оригиналам, они были вполне рабочими. Илэйн отнюдь не обрадуется тому, что тер’ангриалы, открывающие доступ в Мир снов, попали в лапы Отрекшихся.

– Мать… – вымолвила Лилейн, и голос ее звучал тише. – А что с другим… признанием Шириам?

– Что одна из Отрекшихся находится в Белой Башне и выдает себя за Айз Седай? – уточнила Эгвейн. Шириам утверждала, что отдала тер’ангриалы именно этой… особе.

Лилейн и Романда шагали молча, обе глядели перед собой, словно их пугали размышления на эту тему.

– Да, думаю, она права, – заметила Эгвейн. – Они проникли не только в наш лагерь, но и в знать Андора, Иллиана и Тира. Так почему бы им не оказаться и в Белой Башне?

Она не стала добавлять, что в книге Верин имелось подтверждение тому, что одна из Отрекшихся нашла себе прибежище в Белой Башне. Девушке представлялось, что пока лучше будет не разглашать масштабность сведений, собранных Верин.

– Но я бы не стала из-за этого сильно волноваться, – продолжила Эгвейн. – Скорее всего, после штурма Башни и нашего возвращения Отрекшаяся – кем бы она ни была – сочтет за лучшее убраться прочь и найти для своих интриг добычу полегче.

Похоже, это замечание не слишком-то успокоило Лилейн и Романду. Втроем они добрались до границы лагеря Айз Седай, где для них уже были приготовлены лошади. Еще тут Амерлин ждал многочисленный отряд солдат, а также по одной восседающей от каждой Айя, за исключением Голубой и Красной. Голубых восседающих не было, поскольку из них в лагере Лилейн осталась единственной, а причины отсутствия Красных были очевидны. Еще и поэтому Эгвейн выбрала красное одеяние – как тонкий намек на то, что в предстоящем событии должны принять участие все Айя. Ради блага всех Айз Седай.

Когда Эгвейн села верхом, то обнаружила, что за ней, на подобающем расстоянии, снова следует Гавин. Откуда он взялся? С раннего утра они больше не говорили. Он вскочил в седло в тот момент, когда она села на лошадь. Девушка выехала из лагеря Айз Седай вместе с Лилейн, Романдой, восседающими и сопровождающими их солдатами – Гавин последовал за ними на безопасном расстоянии. Эгвейн так и не решила, как с ним быть.

Армейский лагерь практически обезлюдел. Палатки стояли пустые, земля вокруг истоптана ногами и копытами, а солдат было не видно. Вскоре после того, как отряд во главе с Эгвейн выехал за пределы военного лагеря, она обняла Истинный Источник и удерживала его, готовая встретить своими плетениями любого, кто вздумал бы на нее напасть. Она по-прежнему не верила, что Элайда не станет использовать переходные врата, чтобы попытаться помешать штурму. Правда, у лже-Амерлин должно быть дел по горло – ей бы разобраться с последствиями нападения шончан. Но подобные предположения – будто она в безопасности – однажды уже привели к тому, что Эгвейн угодила в плен. Она – Амерлин. И не вправе подвергать себя риску. Как ни горько это было признавать, но Эгвейн понимала, что пришел конец тем дням, когда она действовала в одиночку, нанося удары по своему усмотрению. За минувшие несколько недель ее могли не только схватить, но и убить. Тогда восстание в Салидаре было бы обречено, а Элайда осталась бы Амерлин.

И вот ныне войска Эгвейн выстроились в боевые порядки возле деревни Дарейн. Белая Башня еще дымилась: обширные клубы дыма спиралью поднимались над центром острова, окутывая белый шпиль. Даже издали на здании виднелись шрамы и отметины, оставшиеся после нападения шончан. Почерневшие проломы походили на пятна гнили на боках крепкого яблока. Эгвейн смотрела на Белую Башню, а та, казалось, стонала от боли. Так долго простояла Башня и столько всего повидала. А теперь она получила жуткие раны, и до сих пор, день спустя, они еще кровоточат.

И все же Башня устояла. Благослови их Свет, Башня устояла. Она вздымалась ввысь, раненая, но крепкая, устремляясь к скрытому за облаками солнцу. Она не покорится воле тех, кто желает ее разрушить – будь то изнутри или снаружи.

В арьергарде армии Эгвейн ждали Брин и Суан. Ну и несуразная же они парочка. Закаленный в битвах полководец, с сединой на висках и с волевым, исчерченным морщинами лицом, при взгляде на которое вспоминаешь иссеченный, но непробиваемый доспех. И рядом с ним – Суан в светло-голубом платье, миниатюрная женщина с миловидным лицом, которая выглядит достаточно молодо, чтобы годиться Брину во внучки, хоть и были они на самом деле примерно одного возраста.

Когда Эгвейн приблизилась, Суан, не слезая с лошади, склонила перед ней голову, а Брин приветствовал Амерлин воинским салютом. В его глазах по-прежнему была заметна тревога. Он казался пристыженным за то, что принял участие в спасении Эгвейн, хоть та никаких претензий ему и не высказывала. Брин был человеком чести. И раз уж Брина вынудили пойти на эту авантюру ради того, чтобы защитить безрассудных Суан и Гавина, то его стоит лишь похвалить за то, что сумел сохранить им жизни.

Присоединившись к ним, Эгвейн заметила, что Суан и Брин едут бок о бок. Неужели Суан все-таки признала, что ей нравится этот мужчина? И еще… в Брине теперь чувствовалась какая-то определенно знакомая грация. Это было едва заметно, и, возможно, Эгвейн все почудилось, однако, принимая во внимание отношения между ними…

– Наконец-то ты обзавелась новым Стражем? – спросила Эгвейн у Суан.

Глаза у той сузились.

– Угу, – вымолвила она.

Брин и вправду выглядел удивленным и даже чуточку смущенным.

– Приложите все усилия, генерал, чтобы оградить ее от неприятностей, – произнесла Эгвейн, глядя прямо в глаза Суан. – Недавно она уже их на себя навлекла. Я уж подумывала, не отдать ли ее вам в пехоту, рядовым солдатом. Полагаю, что воинская дисциплина благотворно на нее повлияет и напомнит, что порой повиновение куда важнее, чем проявление инициативы.

Суан повесила голову, отводя взгляд.

– Я еще не решила, как мне с тобой поступить, Суан, – очень тихим голосом сказала Эгвейн. – Но во мне разгорелся гнев, а доверие к тебе потеряно. Так что, если хочешь вновь стать моей доверенной советницей, тебе надо погасить первое и восстановить второе.

Отвернувшись от Суан, Эгвейн посмотрела на командующего – вид у того был весьма болезненный. Наверное, потому, что он был вынужден чувствовать стыд Суан.

– Вас же, генерал, нужно похвалить за храбрость, раз вы позволили связать себя с нею узами, – сказала Эгвейн Брину. – Я понимаю, что удержать ее от неприятностей почти невозможно, но на вас я надеюсь.

Генерал расслабился.

– Сделаю все, что в моих силах, мать, – ответил Брин. Затем он развернул коня и окинул взором шеренги солдат. – Думаю, вам стоит кое на что взглянуть. Если будет угодно.

Эгвейн кивнула, тоже развернула лошадь и поехала за Брином по дороге. Деревня давно была покинута жителями. Ее улочки были вымощены булыжником, а центральную улицу сейчас заполняла тысяча солдат Брина. Суан следовала за Эгвейн, а Гавин ехал за ними. Лилейн и Романда, подчинившись взмаху руки Эгвейн, остались с прочими восседающими. Их новообретенное повиновение ей уже нравилось, особенно после того, как они, очевидно, решили для себя, что постараются превзойти одна другую, дабы заслужить одобрение Эгвейн. Теперь, когда Шириам нет, обе они, скорее всего, будут бороться за место ее новой хранительницы летописей.

Генерал вел Эгвейн к передней шеренге солдат, и Эгвейн заранее приготовила плетения Воздуха – на тот случай, если в ее сторону выпустят стрелу. Суан посмотрела на девушку, но ничего не сказала. Такие меры предосторожности ни к чему – гвардия Башни никогда не станет стрелять по Айз Седай, даже в дни нынешнего противостояния. Однако того же нельзя было сказать о Стражах, и подобного рода инциденты уже происходили раньше. Если случайная стрела поразит соперницу в горло, то Элайде такой оборот дел будет только на руку.

Трое всадников проехали через деревню, и булыжник сменили квадратные каменные плиты, уступившие потом место мраморным, которые привели к Дарейнскому мосту – величественному белому сооружению, переброшенному через реку к Тар Валону. Здесь и находилось то, что, по мнению Брина, Эгвейн следовало увидеть: посередине моста, в его самом высоком месте, укрывшись за баррикадой из толстых бревен и камней, расположился отряд гвардии Башни с эмблемой Пламени Тар Валона на коротких плащах-табарах. Похоже, их было около трех сотен. За рекой, на городских стенах, виднелись еще солдаты. Гвардейцев в общей сложности здесь было не больше тысячи.

Для штурма Брин располагал силами в десять тысяч человек.

– Что ж, я знаю, что от атаки нас удерживала не численность противника, – сказал Брин. – Но гвардия Башни должна была быть в состоянии выставить больше воинов, особенно если учесть, что они вели набор рекрутов в самом городе. Сомневаюсь, что эти месяцы они провели за резьбой по дереву у костра, предаваясь воспоминаниям о былых временах. Если у Чубейна есть хоть толика ума, то он должен был только и делать, что обучать новобранцев.