Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 182)
В узких коридорах Тирской Твердыни Найнив так и не разобралась и частенько тут терялась. Ее затруднения со способностью ориентироваться лишь усугубляло то, что иногда коридоры и стены менялись местами. Она пыталась было не обращать внимания на подобные истории, отметая их как суеверную чушь, но, проснувшись утром накануне, вдруг обнаружила, что ее комната и в самом деле необъяснимым образом куда-то переместилась. За открывшейся дверью оказалась гладкая, без всяких стыков, как и сама Твердыня, стена. Найнив пришлось выбираться через переходные врата, и ее поразило, что теперь ее окно находилось двумя этажами выше, чем то было предыдущей ночью!
Кадсуане утверждала, что виной тому воздействие Темного на мир, из-за чего и расплетается Узор. Кадсуане много чего говорила, и кое-что из сказанного ею Найнив век бы слышать не хотелось.
Пробираясь по коридорам, Найнив дважды заблудилась, однако в конце концов сумела добраться до апартаментов Кадсуане. По крайней мере, Ранд не отдал своим управляющим распоряжений отказать Зеленой сестре в крове. Найнив постучала в дверь – она уже усвоила, что лучше делать так, – а потом только вошла.
В комнате сидели Айз Седай из свиты Кадсуане – Мериса и Кореле. Они вязали, потягивали чай и делали вид, будто вовсе не ждут никаких сюрпризов от этой несносной женщины. Сама же Кадсуане тихонько беседовала с Мин, с которой она в последние дни чуть ли не все свое время проводила. Против чего сама Мин, похоже, не возражала. Возможно, потому, что находиться рядом с Рандом теперь стало ой как непросто. Найнив не могла не сочувствовать девушке – сама она была Ранду только другом; однако наверняка все должно было быть гораздо хуже для той, кому отчасти принадлежало его сердце.
Взгляды всех женщин в комнате обратились на Найнив, когда она закрыла за собой дверь.
– Думаю, я его нашла, – сообщила Найнив.
– Кого, дитя мое? – поинтересовалась Кадсуане, листая одну из книг Мин.
– Перрина, – уточнила Найнив. – Вы были правы. Ранд знает, где он.
– Превосходно! – сказала Кадсуане. – Ты хорошо потрудилась. Похоже, от тебя может быть прок.
Найнив даже не поняла, что выводит ее из себя больше – неискренняя похвала или тот факт, что из-за любезных слов она раздулась от гордости. Она же не девчонка, которая еще и косу не заплетает, чтобы так ликовать из-за поздравлений этой женщины!
– Ну? – Кадсуане подняла взор от книги. Остальные хранили молчание, хотя Мин послала Найнив довольную улыбку. – Где он?
Найнив уже открыла было рот для ответа, но тотчас же себя одернула. Да что такое в этой женщине, что она готова ей подчиняться? Дело тут не в Единой Силе или в чем-то еще, с нею связанном. Кадсуане просто являлась воплощением суровой и строгой, но справедливой бабушки. Такой, которой ты никогда не перечишь, но которая вознаградит тебя сладкими булочками за подметенный по ее распоряжению пол.
– Сначала я желаю знать, почему столь важен Перрин. – Найнив решительным шагом пересекла комнату и уселась на деревянный расписной табурет – единственное место, остававшееся незанятым. И она тут же обнаружила, что сидит на несколько дюймов ниже, чем ей того хотелось бы, глядя на Кадсуане снизу вверх, словно какая-то ученица. Она собралась было встать, но успела сообразить, что это привлечет еще больше внимания.
– Ха! – произнесла Кадсуане. – Не скажешь, даже если от этого зависят жизни тех, кто тебе дорог?
– Я хочу знать, во что ввязалась, – с упрямством заявила Найнив. – Хочу быть уверена, что эти сведения не повредят Ранду еще больше.
Кадсуане фыркнула:
– Ты что же, думаешь, будто я причиню вред глупому мальчишке?
– Так и буду считать, – огрызнулась Найнив, – пока вы не расскажете мне, что затеваете.
Кадсуане закрыла книгу – та называлась «Отголоски его династии», – и вид у Айз Седай был обеспокоенный.
– А как прошла встреча с порубежниками? Хотя бы об этом мне поведаешь? – спросила она. – Или за этот рассказ тебе тоже нужен выкуп?
Она решила, что сможет так просто отвлечь Найнив?
– Неудачно она прошла, как и следовало ожидать, – ответила девушка. – Они засели возле Фар Мэддинга и отказываются встречаться с Рандом, пока он не окажется в пределах действия хранителя, лишив себя связи с Истинным Источником.
– Хорошо ли он это воспринял? – подала голос Кореле, сидевшая у стены на мягкой скамеечке. Желтая сестра слабо улыбнулась; кажется, она была единственной, кто считал, что происходящие с Рандом перемены занятны, а отнюдь не внушают страх. Но опять-таки, она же относилась к тем женщинам, которые связали себя узами с Аша’манами практически сразу, как только появилась такая возможность.
– Хорошо ли воспринял? – бесцветно повторила Найнив. – Это как посмотреть. Вытащить тот проклятый тер’ангриал и грозиться обрушить на армию огненный дождь – по-твоему, это «хорошо воспринять»?
Мин побледнела. Кадсуане приподняла бровь.
– Я его остановила, – заметила Найнив. – Но едва сумела. Не знаю. Может… может, уже слишком поздно пытаться что-то в нем менять.
– Этот мальчик будет смеяться снова, – промолвила Кадсуане тихим, но решительным голосом. – Я прожила так долго не для того, чтобы потерять сейчас все.
– Какое это имеет значение? – спросила Кореле.
Пораженная, Найнив повернулась к ней.
– Разве нет? – Кореле отложила рукоделие. – Какое это имеет значение? Очевидно же, что мы преуспеем.
– О Свет! – только и вымолвила Найнив. – Откуда у тебя такие мысли?
– Мы все утро провели, выспрашивая у этой девочки о ее видениях. – Кореле кивком указала на Мин. – Они всегда сбываются, а она видела вещи, которые просто не могут произойти раньше Последней битвы. Поэтому нам известно, что Ранд сразит Темного. Узор уже так решил. Нам можно больше не беспокоиться.
– Нет, – возразила Мин. – Ты ошибаешься.
Кореле нахмурилась:
– Дитя мое, ты хочешь сказать, что лгала о тех вещах, что ты видела?
– Нет, – ответила ей Мин. – Но если Ранд проиграет, то не будет никакого Узора.
– Девочка права. – Голос Кадсуане звучал удивленно. – То, что видит это дитя, – сплетения нитей Узора для отдаленных от нас по времени событий. Но если Темный победит, то он полностью уничтожит Узор. И это единственная причина, по которой видения никогда не сбудутся. О том же говорится в других пророчествах и Предсказаниях. Наша победа, увы, никак не предопределена.
После этих слов в комнате воцарилась тишина. Они занимались вовсе не деревенскими играми в политику, не пытались возвеличить какое-либо государство. На кону стояло само мироздание.
«О Свет! Способна ли я утаить эти сведения, коли есть хоть малейший шанс, что они помогут Лану?» Сердце Найнив сжималось, стоило ей лишь вспомнить о Лане, и видела она всего несколько решений. По сути, единственная надежда Лана – это армии, которыми командует Ранд, и переходные врата, которые могут открыть люди Ранда.
Ранд должен измениться. Ради Лана. Ради них всех. И у нее нет ни малейшего представления, как еще можно поступить. К сожалению, оставалось лишь одно – надо довериться Кадсуане. Найнив проглотила свою гордость и заговорила:
– Знаете, где находится такой памятник – огромный меч, который, упав, словно бы пронзает землю?
Кореле и Мериса в замешательстве переглянулись.
– Рука
– Перрин разбил лагерь под ее сенью.
Кадсуане поджала губы:
– Я предполагала, он отправится на восток, к тем землям, что ал’Тор уже захватил. – Айз Седай глубоко вздохнула. – Ладно. Мы отправляемся к нему сейчас же. – Она помолчала, затем взглянула на Найнив. – Отвечая на твой первый вопрос, дитя мое, скажу, что на самом деле Перрин для наших планов не важен.
– Не важен? – переспросила Найнив. – Но…
Кадсуане воздела указательный палец:
– С ним находятся те люди, которые чрезвычайно важны. В особенности один из них.
Глава 45
Башня устояла
Облаченная в темно-красное платье для верховой езды, Эгвейн медленно шагала через лагерь мятежных Айз Седай. Выбор цвета заставил не одну женщину удивленно приподнять бровь. Учитывая, чтó натворила Красная Айя, Айз Седай в лагере вряд ли стали бы носить платья подобных оттенков. Каким цветам они отдавали предпочтение, заметили в лагере даже служанки – красные, малиновые, коричнево-красные платья были или распроданы, или распороты на тряпки.
Но Эгвейн потребовала себе темно-красное облачение с умыслом. В Белой Башне сестры придерживались давнего обычая носить цвета лишь собственной Айя, и подобная практика только усугубляла раскол. Хоть и хорошо испытывать гордость от принадлежности к определенной Айя, но опасно брать за правило не доверять тем женщинам, которые носят другие цвета.
Как Амерлин, Эгвейн представляла все Айя. Сегодня красный цвет символизировал для нее многое. Предстоящее воссоединение с Красной Айя. Напоминание о расколе, который должен быть преодолен. Символ той крови, что еще прольется, – крови славных людей, которые будут сражаться во имя защиты Белой Башни.
Крови мертвых Айз Седай, меньше часа назад обезглавленных по приказу Эгвейн.
Суан отыскала оставленное Эгвейн кольцо Великого Змея – как же здорово снова носить его на пальце.
Над головой нависало свинцово-серое небо, в воздухе явственно пахло землей, кругом шумел охваченный суматохой и полный жизни лагерь. Женщины торопливо стирали одежду, словно не успевали собрать своих подопечных на празднество. Послушницы бегали – в буквальном смысле бегали – с одного урока на другой. Тут и там стояли Айз Седай, сложив руки на груди и готовые опалить взглядом любую, кто вздумает замешкаться.