Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 177)
Эгвейн подняла голову.
– Я – не приспешница Темного, – громко заявила она. – И вы знаете, что мои слова не могут быть ложью.
Восседающие выглядели сбитыми с толку. Ничего, скоро они поймут.
– Пришло время подтвердить, кто мы есть, – сказала Эгвейн. – В Белой Башне нашлись сообразительные женщины, которые до этого додумались, и я собираюсь развить их идею. Каждая из нас поочередно воспользуется Клятвенным жезлом, освободив себя от Трех клятв, а затем снова даст эти обеты. Когда мы все будем связаны клятвами, то сможем удостовериться, что мы не прислужницы…
Шириам обняла Истинный Источник. Эгвейн предвидела такой шаг. Она вбила щит между Шириам и Источником, отчего та сдавленно охнула. Потрясенная, вскрикнула Берана, и некоторые тоже обняли Источник, принявшись опасливо озираться.
Эгвейн повернула голову и встретилась взглядом с Шириам. Лицо женщины залилось краской, под стать цвету ее волос. Она часто и мелко дышала. Точь-в-точь как пойманный кролик, чья лапа запуталась в силках, а большие глаза полны страха. Она вцепилась в свою перевязанную руку.
«Ох, Шириам, – подумала Эгвейн. – Я-то надеялась, что насчет тебя Верин ошиблась».
– Эгвейн? – обеспокоенно спросила Шириам. – Я просто…
Эгвейн шагнула вперед.
– Ты из Черной Айя, Шириам?
– Что? Конечно нет!
– Ты якшаешься с Отрекшимися?
– Нет! – воскликнула Шириам, шаря взором по сторонам.
– Ты служишь Темному?
– Нет!
– Тебя освободили от принесенных клятв?
– Нет!
– У тебя рыжие волосы?
– Нет, конечно, нет, я никогда… – Она застыла.
«И спасибо тебе за эту хитрость, Верин», – мысленно вздохнула Эгвейн.
В палатке все замерли. Повисла тишина.
– Конечно же, я оговорилась, – вымолвила Шириам, покрывшись нервной испариной. – Я сама не понимала, на какой вопрос отвечаю. Разумеется, я не могу лгать. Никто из нас не может…
Она умолкла, когда Эгвейн протянула ей Клятвенный жезл.
– Докажи это, Шириам. Женщина, что приходила ко мне в Башне, назвала твое имя как главы Черной Айя.
Шириам посмотрела Эгвейн в глаза:
– Вот, значит, как… – Голос ее был тих, в глазах застыла печаль. – И кто это был? Кто приходил к тебе?
– Верин Матвин.
– Ну и ну, – проговорила Шириам, усаживаясь на свой стул. – Вот уж от кого не ожидала. Как же она обошла клятвы, данные Великому повелителю?
– Она выпила яд, – сказала Эгвейн, и сердце у нее сжалось.
– Очень умно. – Женщина с огненно-рыжими волосами кивнула. – Я бы никогда не сумела поступить так же. Воистину никогда…
Эгвейн сплела путы Воздуха и обернула их вокруг Шириам. Затем она повернулась к смятенной группе женщин. Кто-то побледнел. Кто-то был в ужасе.
– Мир подходит к Последней битве, – безжалостно произнесла она. – Неужели вы думаете, что наш враг оставит нас в покое?
– Кто еще? – прошептала Лилейн. – Кого еще назвали?
– Многих, – ответила Эгвейн. – В том числе и восседающих.
Морайя вскочила на ноги и бросилась к выходу. Но она едва успела сделать пару шагов. Остальные сестры окружили бывшую Голубую щитами и связали плетениями Воздуха. В считаные секунды ей заткнули рот и подвесили в воздухе. По овальному лицу Морайи текли слезы.
Романда, обходя женщину по кругу, прищелкнула языком.
– Обе из Голубых, – отметила она. – Какое эффектное разоблачение, Эгвейн.
– Романда, впредь будешь обращаться ко мне «мать», – сказала Эгвейн, сходя с помоста. – Не стоит удивляться, что из Голубой Айя здесь их будет больше – ведь из Белой Башни пришлось бежать целой Айя. – Она подняла повыше Клятвенный жезл. – Причина, по которой мне пришлось разоблачить их столь драматичным образом, проста. Как бы вы отнеслись к моим словам, если бы я просто объявила их Черными, не приведя каких-либо доказательств?
Романда склонила голову.
– Ты права по обоим пунктам, мать, – признала она.
– Тогда, полагаю, ты не против первой принести клятвы заново?
Романда колебалась всего мгновение, глянув на двух женщин, спутанных прядями Воздуха. Едва ли не каждая Айз Седай в палатке удерживала Источник, посматривая на остальных так, словно в любой момент у них вместо волос могут вырасти змеи-медянки.
Романда приняла Клятвенный жезл и сделала так, как ей было сказано, освободив себя от клятв. Процесс, очевидно, оказался болезненным, но она держала себя в руках, лишь с шипением втягивая воздух. Прочие внимательно за ней следили, не будет ли какого подвоха, но Романда просто и без обиняков дала клятвы заново. Затем, протянув жезл обратно Эгвейн, она заявила:
– Я – не приспешница Темного. И никогда не была.
Эгвейн взяла у нее Клятвенный жезл.
– Благодарю тебя, Романда, – сказала она. – Лилейн, не желаешь стать следующей?
– Охотно, – откликнулась та. Вероятно, ей хотелось отстоять честь Голубых.
Одна за другой женщины отрекались от клятв – при этом задыхаясь или шипя от боли, – а затем клялись снова и заявляли, что они не являются приспешницами Темного. Каждый раз Эгвейн тихонько испускала вздох облегчения. Верин предупреждала, что наверняка найдутся Черные сестры, которых она так и не вычислила и что Эгвейн вполне может обнаружить среди восседающих и других Черных.
Когда Квамеза последней протянула жезл обратно Эгвейн и объявила, что она не приспешница Темного, напряжение в шатре заметно спало.
– Очень хорошо, – сказала Эгвейн, вернувшись на возвышение. – С этого момента мы действуем как единое целое. Больше никаких пререканий. Никаких распрей. У всех нас есть гораздо более важные цели – судьба Белой Башни и судьба всего мира. По меньшей мере двенадцать из нас теперь уверены друг в друге. Очищение никогда не бывает легким. Зачастую оно болезненно. Сегодня мы очистились, но то, что мы должны сделать дальше, причинит не меньше боли.
– Ты… знаешь имена остальных? – спросила Такима, которая в кои-то веки выглядела не столь поглощенной собственными мыслями.
– Да, – кивнула Эгвейн. – Всего более двух сотен, по нескольку из каждой Айя. Около семидесяти среди нас, в нашем лагере. Имена мне известны. – Ночью она вернулась в свою комнату забрать книги Верин. Сейчас они были надежно спрятаны в ее палатке. – Полагаю, нам необходимо взять их под стражу, а это, думаю, непростая задача, потому что схватить их нужно по возможности одновременно.
Помимо неожиданности, их величайшим преимуществом будет недоверие, присущее самой сути Черной Айя. И Верин, и другие источники указывали на то, что очень немногим сестрам из Черной Айя известно больше пяти-шести имен своих товарок. В книге подробно описывалась организация Черной Айя и их система отдельных групп, называемых «сердцами», которые ради сохранения тайны лишь в минимальной степени взаимодействуют друг с другом. Остается надеяться, что та же система не даст им быстро осознать, что происходит.
Восседающие выглядели обескураженными.
– Во-первых, – произнесла Эгвейн, – мы заявим, что нам необходимо до всех сестер донести важные известия, но нельзя, чтобы о них прослышали солдаты в лагере. Мы будем приглашать каждую Айя по отдельности, сюда, в этот шатер – он достаточно велик, чтобы вместить до двухсот человек. Всем вам я сообщу имена Черных сестер. Когда Айя будут входить, я им повторю то, что сказала вам, и объявлю, что всем придется заново принести клятвы на Клятвенном жезле. Мы будем готовы схватить тех Черных сестер, кто попытается сбежать. Их мы свяжем и поместим в шатер для аудиенций.
Эта меньшая по размерам палатка соединялась с павильоном, предназначенным для заседаний Совета, и могла быть закрыта так, чтобы входящие сестры не видели пленниц.
– Нам нужно будет что-то делать со Стражами, – мрачно сказала Лилейн. – Видимо, надо позволить им войти вместе с их Айз Седай и быть готовыми схватить и их тоже.
– Некоторые из них окажутся приспешниками Темного, – отметила Эгвейн. – Но не все. Кто именно, я не знаю.
У Верин имелись какие-то записи по этому поводу, но, к сожалению, их было немного.
– О Свет, ну и кавардак, – пробормотала Романда.
– Это должно быть сделано, – качнула головой надменная Берана.
– Причем сделано быстро, – добавила Эгвейн. – Так, чтобы у Черных сестер не было времени сбежать. На всякий случай я предупрежу лорда Брина, он организует на внешней границе лагеря заслон с лучниками и сестрами, которым мы доверяем, дабы они пресекли любую попытку побега. Но это сработает только против тех, кто слишком слаб и не в состоянии создать переходные врата.
– Такого нельзя допустить, – вскинулась Лилейн. – Война в самóм лагере…
Эгвейн кивнула.
– А что с Белой Башней? – поинтересовалась Лилейн.