Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 172)
Дарлин поклонился Ранду. Рядом с королем верхом на чалом мерине сидел Добрэйн, одетый в синюю куртку и белые штаны. Выражение его бледного лица было бесстрастным, хотя Ранд подозревал, что кайриэнец все еще разочарован тем, что его так рано отослали из Арад Домана.
Возле стены выстроилась шеренга Защитников Твердыни, держащих мечи перед собой; блеск их сверкающих кирас и гребенчатых шлемов едва не слепил глаза. Их мундиры имели пышные рукава в черно-золотую полоску, а над строем развевался стяг Тира – наискось наполовину красное, наполовину золотое поле с тремя серебряными полумесяцами. Ранд заметил, что на площади внутри крепости полным-полно солдат, многие носили мундиры цветов Защитников, но у немалой части из них единой формы не было – общим знаком различия для них служила красно-золотая лента, повязанная на руку выше локтя. Это были новые рекруты – те, кого Ранд приказал набрать Дарлину.
Подобная демонстрация призвана была внушить благоговение. Или, возможно, потрафить человеческой гордости. Ранд остановил Тай’дайшара перед Дарлином. К сожалению, короля сопровождал задира Вейрамон – он восседал верхом на своем коне прямо позади Дарлина. Низкорослому Вейрамону настолько недоставало мозгов, что Ранд вряд ли отпустил бы его работать в поле без присмотра, не говоря уже о том, чтобы доверить командование воинским отрядом. Правда, тот был храбр, но, вероятнее всего, лишь потому, что слишком медленно соображал, чтобы осознать опасность. Как всегда, стараясь выглядеть не шутом, а кем-то другим, Вейрамон имел вид еще более глупый. Его бородка была напомажена, волосы тщательно расчесаны и уложены в попытке скрыть разраставшуюся лысину, и вдобавок он был богато разодет. Куртка и штаны были скроены и сшиты на манер военной формы, однако никому и в голову бы не пришло надеть для битвы одежду из такой роскошной ткани. Никому, кроме Вейрамона.
«Он мне нравится», – подумал Льюс Тэрин.
Ранд вздрогнул. «Тебе же никто не нравится!»
«Он честен, – пояснил Льюс Тэрин и рассмеялся. – Куда честнее меня, это уж точно! Он не выбирал, быть ли ему идиотом, но зато он
Ранд прикусил язык. Бесполезно спорить с безумцем. Льюс Тэрин принимал решения, ни на чем не основываясь. По крайней мере, он не принялся вновь бубнить о прекрасной женщине. А то это отвлекает.
Дарлин и Добрэйн поклонились Ранду, Вейрамон скопировал их приветствие. Позади короля, конечно, собрались и другие. Естественно, тут была леди Каралайн – стройная кайриэнка, такая же красивая, какой ее помнил Ранд. В ее темные волосы была вплетена золотая цепочка, а на лоб свисал белый опал. Ранд заставил себя отвернуться от нее – она слишком походила на свою кузину Морейн. Разумеется, Льюс Тэрин тотчас же принялся перечислять имена из списка, который возглавляла Морейн.
Усилием воли Ранд взял себя в руки, слушая бормотание мертвеца где-то на задворках своего сознания, и стал рассматривать остальных знатных тайренцев. Здесь присутствовали все оставшиеся благородные лорды и леди Тира – верхом на лошадях. Жеманница Анайелла сидела на гнедом коне подле Вейрамона. И… это что, у нее платок, расцветкой повторяющий его цвета? Ранд считал ее более разборчивой. На одутловатом лице Ториана играла улыбка. Жаль, что он все еще жив, тогда как гораздо более достойные мужчины из числа благородных лордов уже мертвы. Симаан, Истанда, Тедозиан, Геарн – все четверо противостояли Ранду, возглавляя осаду Твердыни. Теперь же они кланялись ему.
Аланна тоже была здесь. На нее Ранд не смотрел. Благодаря связывавшим их узам он мог сказать, что она чувствует себя несчастной и жалкой. Так ей и надо.
– Милорд Дракон, – произнес Дарлин, выпрямившись в седле, – благодарю вас за то, что прислали Добрэйна с вашими пожеланиями.
Дарлин не сумел скрыть недовольства, прозвучавшего в его голосе. Повинуясь срочному приказу Ранда, он поспешил собрать армию, а тот потом вынудил его неделями ничего не делать. Что ж, скоро его солдаты будут только рады, что у них были лишние недели для обучения и тренировок.
– Армия ждет приказов, – помедлив, продолжил Дарлин. – Мы готовы выступить в Арад Доман.
Ранд кивнул. Изначально он и планировал отправить Дарлина в Арад Доман, тогда бы он мог отвести Айил и Аша’манов и разместить их где-нибудь в другом месте. Повернувшись, Ранд окинул взглядом людскую толпу, на миг задумавшись о том, почему в ней так много иноземцев. Большинство местных жителей было завербовано в армию, и сейчас они стояли в строю за стенами Твердыни.
Возможно, на площади и на улицы народ вышел не ради того, чтобы приветствовать явившегося в Тир Ранда. Вероятно, они думали, что будут провожать свою армию, отправляющуюся за победой.
– Ты хорошо потрудился, король Дарлин, – сказал Ранд. – Самое время кому-то в Тире научиться подчиняться приказам. Знаю, твоих людей снедает нетерпение, но им придется обождать еще немного. Предоставь мне комнаты в Твердыне и размести солдат Башира и айильцев.
Дарлин пришел в еще большее недоумение.
– Хорошо. Значит, мы не нужны в Арад Домане?
– То, что нужно Арад Доману, никто дать не сможет, – сказал Ранд. – Твои войска пойдут со мной.
– Разумеется, милорд. А… куда мы отправимся?
– К Шайол Гул.
Глава 43
Запечатано Пламенем
Эгвейн молча сидела в своей палатке, положив руки на колени. Она уже обуздала свой пылающий гнев, справилась с потрясением и недоверием.
Чеза – полная и миловидная – тихонько сидела на подушке в углу и украшала вышивкой подол одного из платьев Эгвейн. Теперь, когда ее хозяйка вернулась, она выглядела настолько довольной, насколько это возможно. Палатка стояла наособицу, в отдельной рощице в занимаемом Айз Седай лагере. Этим утром Эгвейн не допустила к себе никого из приближенных, отказалась от всех служанок, за исключением Чезы. Она даже дала от ворот поворот Суан, которая, несомненно, явилась выразить нечто вроде извинений. Эгвейн необходимо было время поразмыслить, осознать и принять собственное поражение.
А это действительно было поражение, и ничто иное. Да, вина за ее поражение лежит на других, но эти «другие» – ее сторонники и друзья. Они еще испытают на себе ее гнев за то, какую сыграли роль в этой неудаче. Но прежде она должна заглянуть к себе в душу и решить, как ей лучше всего следует действовать.
Девушка сидела в деревянном кресле с высокой спинкой, подлокотники которого украшала затейливая резьба. Ее шатер выглядел точно так же, как и перед ее уходом: письменный стол в порядке, одеяла свернуты, подушки сложены друг на друга в углу. Несомненно, здесь прибиралась Чеза – нигде ни пылинки. Как в музее, где детям рассказывают о днях минувших.
Во время встреч в Тел’аран’риоде Эгвейн была настолько убедительна с Суан, насколько возможно, но все равно они пошли наперекор ее пожеланиям. Очевидно, она была слишком скрытной. Скрытность опасна. Чрезмерная скрытность изрядно навредила Суан. За те годы, пока Суан возглавляла сеть глаз-и-ушей Голубой Айя, она научилась бережно относиться к собранным сведениям, делясь ими буквально по крохам, – как скупой хозяин расстается с монетами в день выплаты жалованья. Если бы остальные знали о том, как важна работа Суан, то, возможно, они бы не повернули против нее.
Эгвейн провела пальцами по гладкому, плотно сплетенному мешочку, который у нее висел привязанным к поясу. Внутри находился длинный тонкий предмет, тайком вынесенный из Белой Башни рано утром.
А не угодила ли она сама в ту же ловушку, что и Суан? Была такая опасность. В конце концов, ведь учила ее именно Суан. Если бы Эгвейн подробнее объяснила, насколько хорошо идут у нее дела в Белой Башне, разве стали бы остальные в них вмешиваться?
Идти этим путем трудно. У Амерлин действительно много секретов, которые она должна хранить. Раскрыть их – значит потерять преимущество влияния и власти. Впрочем, с Суан Эгвейн все же следовало быть пооткровенней. Та слишком привыкла действовать на свой страх и риск. Свидетельством чему является то, что она сохранила при себе, без ведома Совета и против его воли, тот тер’ангриал, что служил ключом к Миру снов. Однако Эгвейн одобрила этот поступок, чем, сама того не сознавая, поощрила Суан бросить вызов своей власти.
Да, Эгвейн совершала ошибки. Она не вправе перекладывать всю вину на Суан, Брина и Гавина. Скорее всего, она допускала и другие ошибки; позднее будет необходимо как следует присмотреться к предпринятым ею действиям и как следует обо всем поразмыслить.
А пока ее внимания требует куда более важная проблема. Произошла настоящая катастрофа. Ее утащили из Белой Башни, когда до успешного завершения плана ей оставался всего один шаг. Что тут можно поделать? Эгвейн хотелось встать и походить в раздумье, но она не стала так поступать. Расхаживать – значит демонстрировать окружающим нервозность или разочарование, и ей давно пора научиться тому, что она всегда должна быть сдержанной. И тем более нельзя, пусть и нечаянно, приобрести какую-нибудь дурную привычку. Поэтому девушка продолжала сидеть, положив руки на подлокотники, облаченная в прекрасное платье из зеленого шелка, украшенное по лифу желтым узором.