Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 171)

Люди продолжали радостно его приветствовать. Здесь собрались тысячи, и на десятках шестов, воздетых над толпой, трепетали знамена Света. Вал всеобщего обожания захлестнул Ранда, отхлынув волной позора. Он не заслуживает таких восхвалений. Только не после того, что совершил в Арад Домане.

«Надо двигаться дальше», – подумал он и вновь послал Тай’дайшара вперед.

Подковы зазвенели по каменным плитам мостовой, а не зашлепали по размякшей от дождей земле. Бандар Эбан был большим городом, но Тир являлся чем-то совершенно иным. Извивающиеся улицы повторяли изгибы местности, вдоль них стояли дома, которые большинство деревенских жителей сочли бы тесными и узкими, но такая застройка была привычной для тайренцев. На многих крытых кровельным сланцем или черепицей остроконечных крышах сидели мальчишки и даже мужчины, надеявшиеся получше рассмотреть лорда Дракона. Строительный камень, из которого были сложены здания, имел здесь более светлый оттенок, чем в Бандар Эбане, и именно этот материал тут предпочитали всему прочему. Возможно, это было связано с крепостью, что маячила над городом. Тирская Твердыня, так она называлась, – наследие минувшей эпохи, впечатляющее по сию пору.

Ранд заспешил вперед, рядом с ним по-прежнему ехали Мин и Башир. Толпы ревели. Очень громко. Развевавшиеся неподалеку на ветру два вымпела захлопали, перехлестнулись и необъяснимым образом полностью перепутались. Люди, что их держали высоко над толпой в первых рядах, опустили флагштоки и попытались отделить одно полотнище от другого, однако те под действием ветра непостижимо завязались в тугой узел. Ранд, едва взглянув, проехал мимо. Он давно перестал изумляться тому, что способна натворить его сущность та’верена.

Тем не менее Ранд был удивлен тем, как много оказалось в толпе чужеземных лиц. Появление здесь иноземцев из ряда вон выходящим событием не назовешь; в Тире всегда бывало немало чужестранцев – в городе привечали тех, кто торгует специями и шелками с востока, фарфором из-за моря, зерном или табаком с севера и историями отовсюду, где их только можно собрать. Как бы то ни было, Ранд заметил, что чужеземцы – не важно, в каком городе он появлялся, – обращали на него меньше внимания, чем местные жители. Это наблюдение оказывалось верным и в том случае, когда эти иноземцы были родом из уже завоеванной им страны. Когда Ранд был в Кайриэне, кайриэнцы перед ним лебезили, но когда он вступил в Иллиан, кайриэнцы его сторонились. Вероятно, им не нравилось напоминание, что их повелитель и повелитель их врагов был одним и тем же человеком.

Здесь, однако, Ранду не составляло труда выделить в толпе чужестранцев: представители Морского народа, со смуглой кожей и в свободных ярких одеждах; мурандийцы в долгополых куртках и с напомаженными усами; бородатые иллианцы с поднятыми воротниками; бледнолицые кайриэнцы с цветными полосами в прорезях одежды. Еще там были мужчины и женщины, одетые на андорский манер, в простую шерсть. Иноземцы радовались гораздо меньше местных, в большинстве своем они просто стояли в толпе и наблюдали.

Башир обвел взглядом народ на улицах.

– Люди как будто удивлены, – услышал Ранд собственный голос.

– Тебя долго не было. – Башир задумчиво погладил усы костяшкой согнутого пальца. – Несомненно, слухи летят быстрее стрел, и, дабы выпивку раскупали веселей, многие хозяева гостиниц и трактирщики пересказывали байки о твоей смерти или исчезновении.

– О Свет! У меня такое чувство, будто я полжизни провел, опровергая то один слух, то другой. Когда это кончится?

Башир рассмеялся:

– Коли тебе удастся положить конец слухам, то я слезу с коня и оседлаю козу! Ха! И заодно к Морскому народу подамся.

Ранд молчал. Колонны его последователей продолжали выходить из переходных врат. Когда в Тир вступили салдэйцы, то у всех до единого поднятые пики смотрели прямо вверх, их кони гарцевали. Никто не видел, как прихорашиваются Айз Седай, однако сейчас они выглядели не столь усталыми и поникшими. Их безвозрастные лица были обращены к толпе, на которую женщины смотрели проницательными глазами. И казалось даже, что Айил – они шагали чуть менее напряженно, держались чуть менее настороженно, – чувствуют себя куда уютнее в окружении приветствующей их толпы, чем под обвиняющими взглядами безмолвствующих доманийцев.

Башир и Ранд двигались бок о бок, Мин молча ехала чуть позади мужчин. Выглядела девушка рассеянной. Найнив с Кадсуане не было в особняке, когда Ранд заявил, что отбывает в Тир. Что у них на уме? Ранд сомневался, что они вместе – эти женщины друг друга просто не выносили. В любом случае они узнают, куда он отправился, и найдут его. Отсюда Ранда нетрудно будет отследить. Больше никаких пряток по укрытым в лесах поместьям. Никаких путешествий в одиночку. Только не тогда, когда Лан со своими малкири скачет к Тарвинову ущелью. Времени почти не оставалось.

Башир глядел на открытые переходные врата и на айильцев, бесшумным шагом выходящих оттуда. Такой способ путешествия становился для них привычным.

– Ты собираешься сказать Итуралде? – наконец-то спросил Башир. – О том, что отводишь войска?

– Он сам узнает, – ответил Ранд. – Его гонцам было велено доставлять донесения в Бандар Эбан. Вскоре они обнаружат, что меня там уже нет.

– А если он покинет Пограничные земли и возобновит войну с шончан?

– Тогда он замедлит продвижение шончан, – сказал Ранд. – И не даст им кусать меня за пятки. Такое применение его сил ничуть не хуже любого другого.

Башир окинул юношу взглядом.

– Чего ты от меня ждешь, Башир? – негромко спросил Ранд.

В брошенном на юношу взгляде читался вызов, пусть и едва уловимый. Но Ранд не примет вызова. Его гнев не разгорится.

Башир вздохнул:

– Не знаю. Такая тут каша заварилась, что я ума не приложу, как из нее выбраться. Отправляться на войну, оставив за спиной шончан, – худшей позиции я даже вообразить себе не могу.

– Понимаю, – произнес Ранд, глядя на город. – К тому времени, когда все кончится, Тир будет шончанским. А может, и Иллиан тоже. Чтоб мне сгореть, но когда мы повернемся к шончан спиной, считай, что еще повезет, если они не завоюют все вплоть до самого Андора.

– Но…

– Мы должны допустить, что когда до Итуралде дойдут вести о моей неудаче, то он оставит свой пост. А значит, наш следующий ход должен быть направлен на армию порубежников. Какое бы недовольство мною ни высказывали твои родичи, все нужно быстро уладить. Я не терплю тех, кто отказывается исполнять свой долг.

«А не так ли мы поступили? – подал голос Льюс Тэрин. – От кого мы отказались? Кого бросили?»

«Тихо! – прорычал Ранд. – Уходи к своим слезам, безумец, и отвяжись от меня!»

Башир задумчиво откинулся в седле. Если он и подумал о том, что Ранд бросил доманийцев, то ничего не сказал. Наконец он покачал головой:

– Не знаю, что думает Тенобия. Может, просто злится на меня за то, что я все оставил и ушел с тобой. А может, все сложнее и от тебя потребуют подчиниться воле монархов Пограничных земель. Не представляю себе, что могло заставить ее и других покинуть Запустение в такое время, как сейчас.

– Скоро узнаем, – сказал Ранд. – Я хочу, чтобы ты взял пару Аша’манов и выяснил, где разбили свой лагерь Тенобия и остальные. Вдруг мы обнаружим, что они уже отказались от своего дурацкого демонстративного марша и вернулись туда, где им место.

– Что ж, ладно, – сказал Башир. – Проверю, как устроились мои люди, и сразу же отправлюсь.

Ранд коротко кивнул, затем развернул коня и рысью поехал по улице. По обе стороны улицы стояли люди, провожая его взглядами. В прошлый раз, когда Ранд был в Тире, он пытался изменить внешность, пусть даже это ему ничего и не дало. Любой, разбирающийся в знамениях, понял бы, что он в городе. Необычные происшествия – когда флаги сами завязываются в узлы, а люди, падая с крыш, встают с земли невредимыми, – это только начало. Казалось, его воздействие та’верена все более усиливалось, порождая постоянно возрастающие искажения. И все более опасные искажения.

Когда Ранд в последний раз был здесь, Тир осаждали мятежники, хотя город и не пострадал. В Тире шла слишком оживленная торговля, чтобы его встревожила такая мелочь, как осада. Большинство людей жили как обычно и едва ли знали о мятежниках. Пусть знать играет в свои игры, лишь бы не мешала вести дела честному люду.

К тому же все знали, что Твердыня устоит, как было почти всегда. Возможно, из-за Перемещения цитадель и устарела как оборонительное сооружение, но для захватчиков, не владеющих Единой Силой, Твердыня была практически неприступной. И сама по себе, и внутри она была громадна, превосходя по размерам многие города – колоссальная протяженность отвесных стен, снабженных башнями и укреплениями, без единого стыка в камне. Внутри располагались кузницы, склады, тысячи защитников и собственная укрепленная пристань.

Но ничто из этого не сможет особо помочь против шончанской армии с дамани и ракенами.

Людские толпы заполонили улицы вплоть до Предела Твердыни – огромного открытого пространства, окружавшего крепость с трех сторон. «Это поле смерти», – заметил Льюс Тэрин.

Здесь Ранда встречала другая толпа. Ворота Твердыни были распахнуты, и его ждала целая приветственная делегация. Дарлин – некогда благородный лорд, а ныне король Тира – восседал верхом на ослепительно-белом жеребце. У тайренца, уступавшего Ранду ростом по меньшей мере на голову, были короткая черная бородка и коротко стриженные волосы. Из-за крупного носа он не выглядел красивым, но Ранд обнаружил, что это человек чести и острого ума. Прежде всего, с самого начала Дарлин противостоял Ранду, а не кинулся вместе с другими поклоняться ему. Человек, чью преданность сложно завоевать, скорее всего, сохранит тебе верность и после того, как ты перестанешь за ним присматривать.