Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 169)
Эгвейн хотела им помочь. Во всяком случае, какая-то ее часть. Частичка. Но Свет, как же она устала! Она не могла направить хотя бы и струйку Силы, не могла, даже используя са’ангриал. Она раздвинула пределы своих возможностей. Но сейчас девушка была настолько выжата, что даже если и попытается, то все равно окажется не в состоянии обнять Истинный Источник.
Она сражалась. Она была блистательна и беспощадна, Амерлин правосудия и ярости, квинтэссенция Зеленой Айя. Но все же – Башня горела. И все же – то’ракенов сбежало больше, чем было сбито. Число раненых среди тех, кого она собрала вокруг себя, вселяло некоторую надежду. Погибли всего три послушницы и одна Айз Седай, а им удалось захватить десять дамани и убить десятки солдат. Но что на других этажах? Вовсе не Белая Башня вышла победителем в этой битве.
Белая Башня сейчас сломлена – как духовно, так и физически. Чтобы все восстановить, нужен сильный лидер. Ближайшие несколько дней будут иметь решающее значение. Представив себе всю ту работу, какую ей необходимо будет сделать, Эгвейн почувствовала себя еще более опустошенной и обессиленной.
Она защитила многих. Она оказала сопротивление, она боролась. Но все равно сегодняшний день будет отмечен как день одного из тяжелейших бедствий в истории Айз Седай.
«Сейчас нельзя об этом думать, – сказала себе Эгвейн. – Надо сосредоточиться на том, как все исправить…»
Еще немножко, и ей нужно встать на ноги. Потом она встанет во главе послушниц и Айз Седай на этих верхних этажах, пока они будут все расчищать и оценивать нанесенный ущерб. Она будет сильной и умелой. Пусть другие поддаются унынию и впадают в отчаяние, но ей нужно оставаться уверенной и деятельной. Ради них.
А пока она может позволить себе расслабиться на пару минуточек. Ей нужно только отдохнуть еще немножко…
Эгвейн едва заметила, как ее кто-то поднял. Устало открыв глаза и преодолевая охватившее ее отупение, она с изумлением обнаружила, что ее несет на руках Гавин Траканд. Его лоб был испачкан засохшей кровью, но на лице читалась решительность.
– Я тебя нашел, Эгвейн, – сказал он, глянув на нее. – Я тебя защищу.
«Ох, – подумала девушка, закрывая глаза. – Здорово. Какой приятный сон». Она улыбнулась.
Постойте-ка. Нет. Так неправильно. Она же не собиралась покидать Башню. Эгвейн попыталась высказать свои возражения вслух, но у нее получился какой-то едва слышный шепот.
– Рыбий потрох! – услышала девушка голос Суан Санчей. – Что они с ней сделали?
– Она ранена? – спросил другой голос. Гарет Брин.
«Нет, – вяло подумала Эгвейн. – Нет, не надо. Оставьте меня. Я не могу уйти. Только не сейчас…»
– Они оставили ее там, Суан, – сказал Гавин. Так приятно было слышать его голос. – Бросили одну в коридоре, беззащитную! На нее мог наткнуться кто угодно. А если бы ее нашли шончан?
«Я бы их уничтожила, – подумала Эгвейн с улыбкой, мысли ускользали от нее. – Я была блистающим воителем, героем, призванным Рогом. Они больше не осмелятся встретиться со мной». Она почти провалилась в сон, однако легкие толчки при каждом шаге Гавина позволяли ей удерживаться по эту сторону бодрствования. Едва-едва.
– Ого! – словно издалека расслышала девушка голос Суан. – Что это? О Свет, Эгвейн! Где ты раздобыла это? Он же в Башне самый мощный!
– Что это, Суан? – спросил голос Брина.
– Наш путь наружу, – где-то далеко ответила Суан. Эгвейн что-то ощутила. Кто-то направлял Силу. И направлял мощный ее поток. – Ты волновался о том, как нам выбраться отсюда, когда во дворе такая суматоха? Что ж, имея эту штуку, я достаточно сильна для Перемещения. Давайте заберем наших солдат у лодок и прыгнем обратно в лагерь.
«Нет! – подумала Эгвейн, борясь с сонливостью и силясь открыть глаза. – Я же побеждаю, разве не видите? Если я сейчас, когда расчистят завалы, предложу их возглавить, они наверняка примут меня как Амерлин! Я должна остаться! Я должна…»
Гавин унес ее через переходные врата, оставив за спиной коридоры Белой Башни.
Наконец-то Саэрин позволила себе присесть. Приемная, где располагался ее командный пункт, стала также и палатой, где осматривали и Исцеляли раненых. Желтые и Коричневые сестры двигались вдоль рядов солдат, слуг обоего пола и других сестер и разбирались с наиболее тяжелыми случаями. Число погибших, среди которых оказалось и более двадцати Айз Седай, было ужасающим. Но шончан, как и предрекала Саэрин, отступили. За что остается возносить благодарения Свету.
Саэрин устроилась в дальнем северо-западном углу комнаты, возле прекрасной картины, изображающей весенний Тир, и, сидя на невысоком табурете, принимала поступающие доклады. Стонали раненые, в комнате пахло кровью и черноголовкой, которой лечили тех, чьи раны не требовали немедленного Исцеления. Еще в комнате явственно пахло дымом. Сегодня ночью этот запах чувствовался, казалось бы, повсюду. Все больше и больше солдат являлось к ней с донесениями о повреждениях и жертвах. Саэрин не хотела их читать, но это было лучше, чем вслушиваться в стоны. Где же, во имя Света, Элайда?
Пока шла битва, никто Амерлин не видел и ничего о ней не слышал, но бóльшая часть верхних уровней Башни оказалась отрезана от нижних этажей. Оставалось лишь надеяться, что Амерлин и Совет смогут вскоре собраться и совместными усилиями обеспечат твердое управление на время кризиса.
Саэрин приняла еще один доклад и, прочитав его, удивленно приподняла брови. Из группы Эгвейн, в которой насчитывалось более шестидесяти человек, погибли только три послушницы? И всего одна сестра из тех сорока, что она собрала подле себя? Захвачено десять шончанок, способных направлять Силу, и сбито свыше тридцати ракенов? О Свет! Да по сравнению с этим все достижения Саэрин казались любительщиной. И Элайда продолжает настаивать, будто эта женщина всего-навсего обычная послушница?
– Саэрин Седай? – окликнул ее мужской голос.
– Мм? – промолвила она в задумчивости.
– Вам нужно услышать то, что хочет рассказать эта принятая.
Подняв голову, Саэрин сообразила, что голос принадлежит капитану Чубейну. Его ладонь лежала на плече молодой принятой – арафелки с голубыми глазами и пухлым круглым личиком. Как же ее зовут? Ах да, Майр. Бедное дитя выглядело оборванным и измученным. Лицо принятой было в царапинах и кровоподтеках, которые, несомненно, превратятся в синяки, а рукав и подол ее платья – разорваны.
– Да, дитя мое? – спросила Саэрин, бросив взгляд на встревоженное лицо Чубейна. Что же стряслось?
– Саэрин Седай, – прошептала девушка, приседая в реверансе и вздрагивая. – Я…
– Не тяни, дитя мое, – поторопила ее Саэрин. – Эта ночь не для канители.
Майр не поднимала глаз:
– Саэрин Седай, дело в том, что Амерлин… Элайда Седай. Сегодня я ей прислуживала, переписывала для нее заметки. И…
– И что? – спросила Саэрин, чувствуя накатывающий на нее озноб.
Девушка заплакала:
– Вся стена взорвалась, Саэрин Седай. Меня завалило обломками, и, думаю, они решили, что я умерла. Я ничего не могла сделать! Мне так жаль!
«Да убережет нас Свет! – подумала Саэрин. – Не может же она сказать о том, о чем я сейчас подумала. Или все-таки скажет?»
Элайда очнулась от очень странного ощущения. Почему ее кровать движется? Вздымается и колеблется. И так ритмично. И ветер! Неужели Карлия оставила окно открытым? Если так, то горничную ждет порка. Эту девицу уже предупреждали. Она…
Это была не ее кровать. Открыв глаза, Элайда обнаружила, что взор ее устремлен на темную землю в сотнях футах внизу. Что сама она привязана к спине какого-то странного животного. И что пошевелиться она не в состоянии. Почему она не может пошевелиться? Она потянулась к Источнику и внезапно ощутила резкую и острую боль, словно бы ее ударили по каждому дюйму тела тысячей палок.
Ошеломленная, Элайда дернулась и ощутила на шее ошейник. На спине необычной твари, в седле рядом с Айз Седай, сидела темная фигура. Фонарей, которые могли бы осветить лицо женщины, тут не было, но Элайда каким-то образом ее чувствовала. Так как она то приходила в сознание, то вновь его теряла, Элайда едва сумела вспомнить, что какое-то время она болталась в воздухе, привязанная к веревке. Когда ее успели привязать к спине этой твари? Что вообще происходит?
Голос в ночи прошептал:
– Я прощу эту маленькую ошибку. Слишком долго ты была марат’дамани, и от тебя вполне можно ожидать плохих манер. Но больше к Источнику ты без разрешения не прикоснешься. Понятно?
– Освободи меня! – взревела Элайда.
Боль вернулась десятикратно, и от ее силы Элайду вытошнило. Желчь и рвота стекли по боку животного, упав на далекую землю.
– Ну-ну, – произнес голос, проникнутый терпением. Так мать говорит с еще маленьким ребенком. – Ты должна научиться. Твое имя – Суффа. И Суффа будет хорошей дамани. Да, будет. Очень, очень хорошей дамани.
Элайда закричала вновь, но на этот раз, когда обрушилась боль, она не прекратила кричать. Она просто продолжала кричать, и ее вопли слушала равнодушная ночь.
Глава 42
Перед Тирской Твердыней
«Мы не знаем имен женщин, что были во дворце Грендаль, – заявил Льюс Тэрин. – Мы не можем добавить их к списку».
Ранд пытался не обращать внимания на безумца. Это оказалось невозможным. Льюс Тэрин не унимался.
«Как можно продолжить список, если нам неизвестны имена! После сражений мы искали павших Дев. И мы находили всех до единой! Но в списке есть изъян! Я не могу продолжать!»