Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 167)
Нападавшие готовили плетения, чтобы поразить ее, но всякий раз Эгвейн первой наносила удар – или отклоняла огненные шары воздушным потоком, или попросту сбивала то’ракена, на котором сидели женщины, пытавшиеся ее убить.
Сколько-то чудовищ улетело в ночь, унося пленниц. Эгвейн поразила тех, кого смогла, но в налете участвовало очень много то’ракенов. Некоторым удастся уйти. И сестры станут пленницами.
В каждой руке девушка сформировала по огненному шару и сбила еще одно чудовище, подлетевшее слишком близко. Да, некоторые уйдут. Но дорого за это заплатят. Это была еще одна ее цель. Она должна позаботиться о том, чтобы на Башню больше никогда не нападали.
Этот налет должен им обойтись очень дорого.
– Брин! Наверху!
Увернувшись, Гарет упал на бок и с ворчанием откатился в сторону – после удара о булыжную мостовую края кирасы чувствительно врезались в живот и бока. Что-то тяжелое пронеслось прямо над ним и шумно рухнуло наземь. Привстав на одно колено, он увидел горящего ракена, который шмякнулся на мостовую на том самом месте, где он только что стоял. Наездник – уже убитый огненным шаром, что поразил ракена, – свалился со своего животного и походил на тряпичную куклу. Все еще дымящаяся туша чудища неподвижной грудой замерла у стены Башни. Наездник лежал там же, где упал, а его шлем, подпрыгивая, укатился в темноту. У трупа недоставало одного сапога.
Брин поднялся на ноги и вытащил поясной нож – меч он выронил при падении. Он крутанулся на месте, высматривая новую опасность. Чего-чего, а опасностей вокруг хватало. То и дело вниз устремлялись ракены – и крупные, и помельче, – хотя бóльшая их часть все же сосредоточенно атаковала Башню наверху. Лужайку перед самой Башней усеивали обломки камня и мертвые тела, последние были в самых жутких позах. Люди Брина сражались с отрядом шончан; налетчики в своих напоминающих насекомых доспехах высыпали из Башни несколько секунд назад. Знать бы, бежали они от чего-то или же искали, с кем сразиться? Их было там добрых три десятка.
Или же они вышли в этот дворик, чтобы их забрали летающие твари? Как бы там ни было, шончан наткнулись на нежданного врага в лице солдат Брина. Благословение Света, что во вражеском отряде не было никого, способного направлять Силу.
Превосходя противника более чем вдвое, люди Брина должны без особого труда справиться с шончанским отрядом. К несчастью, несколько больших ракенов начали сбрасывать сверху камни и огненные шары на тех, кто проник во внутренний дворик. К тому же дрались эти шончан хорошо. Даже очень хорошо.
Крикнув своим людям не отступать, Брин поискал взглядом меч. Рядом с упавшим оружием Брина стоял Гавин – он-то и предупредил генерала об опасности, – и сражался одновременно с двумя шончанскими воинами. Чем он думает? На стороне Гавина – превосходство в численности. У него должен был быть напарник с мечом. Он…
Однако Гавин сразил обоих шончанских солдат одним плавным движением. Что это было – неужели «Лотос закрывает свой цветок»? Брин никогда не видел, чтобы этот прием использовали столь эффективно сразу против двух противников. Гавин стряхнул кровь с клинка традиционным завершающим росчерком и вложил его в ножны, а потом, ногой подбросив меч Брина, подхватил его на лету. Поймав меч и приняв оборонительную стойку, он настороженно огляделся. Несмотря на атаки сверху, люди Брина удерживали строй. Гавин кивнул Брину и взмахом меча поманил к себе.
Внутренний двор Башни оглашался лязганьем металла о металл, по развороченному газону, освещенному огнями наверху, метались тени. Брин забрал обратно свой меч, а Гавин, весь в напряжении, вновь вытащил из ножен собственный клинок.
– Взгляните туда, – указал он мечом вверх.
Брин прищурился. Возле пролома на одном из верхних этажей что-то происходило. Полагая, что в случае опасности Гавин его предупредит, Брин достал зрительную трубу и навел ее на Башню.
– Клянусь Светом… – прошептал он, всматриваясь в то, что увидел через трубу. В проломе стояла одинокая фигура в белом, однако из-за большого расстояния различить лицо – даже со зрительной трубой – не удавалось. Но кем бы она ни была, она безусловно наносила шончан громадный урон. Ее руки были подняты вверх, а между ладонями горел огонь, и яркий свет отбрасывал тени на внешнюю стену Башни вокруг нее. Слетая с ее рук чуть ли не беспрерывным потоком, огненные шары сбивали ракенов наземь.
Брин навел зрительную трубу повыше, рассматривая Башню и пытаясь найти другие признаки сопротивления. Он заметил какое-то движение на плоской круглой крыше. Но расстояние было слишком велико, и ему едва удавалось разобрать, что там происходит. Похоже, там будто подняли шесты, и ракены то и дело пикировали к ним и… Что? Всякий раз, как ракен взмывал в воздух, тварь что-то уносила с собой.
«Пленницы, – сообразил Брин, и холодок пробежал у него по спине. – Они отводят захваченных Айз Седай на крышу, связывают их и обматывают веревками, а затем ракен хватает эти веревки и утаскивает женщин за собой». О Свет! Одна из уносимых пленниц попала в его поле зрения. Похоже, ей на голову был наброшен мешок.
– Нам нужно попасть в Башню, – сказал Гавин. – Этот бой только для отвлечения внимания.
– Согласен, – произнес Брин, опуская зрительную трубу. Он глянул в ту сторону дворика, где, как сказала Суан, она будет ждать, пока мужчины не закончат сражаться. Самое время забрать ее и…
Ее не было. Брин испытал потрясение, за которым на него накатил страх. Где она? Если эта женщина позволила себя убить…
Но нет. Он мог чувствовать, что она находится в Башне. И она не ранена. Какая чудесная вещь, эти узы, но он еще не привык к ним. Он должен был заметить, что она ушла! Брин пробежал взором по рядам своих солдат. Шончан сражались хорошо, но теперь явно терпели поражение. Их строй был прорван, они рассеялись и разбегались в разные стороны. Брин громким голосом отдал своим людям приказ не преследовать противника.
– Первое и второе отделения, собрать раненых! Поживее! – велел он. – Перенесите их в сторону. Кто может идти, ступайте прямо к лодкам. – Он поморщился. – А кто не в состоянии идти, тем придется дождаться Айз Седай, которые их Исцелят.
Солдаты кивали. Тяжелораненых оставят в руках врага, но о такой возможности всех предупредили до того, как отправиться на задание. Вызволить Амерлин было превыше всего прочего.
Некоторые, не дождавшись помощи, умрут от ран. И с этим Брин ничего не мог поделать. Оставалось надеяться, что большинство получат Исцеление от Айз Седай из Белой Башни. За этим излечением последует тюрьма, но иного выбора нет. Отряд должен двигаться быстро, и на переноску раненых на носилках времени не было.
– Третье и четвертое отделения… – начал было Брин и замолчал, когда из Башни появилась знакомая фигура в голубом платье, ведущая за собой девушку в белом. Разумеется, сейчас и сама Суан выглядела лишь немногим старше этой девушки. Иногда Брину не без труда удавалось соотносить ее нынешний облик с внешностью той суровой женщины, которую он встретил много лет назад.
Он повернулся к подошедшей Суан, стараясь скрыть накатившее на него радостное облегчение.
– Кто это? – требовательным тоном спросил он. – Куда ты ходила?
Суан прищелкнула языком, велела послушнице ждать, а потом оттащила Брина в сторонку и тихим голосом принялась ему говорить:
– Твои солдаты были заняты, и я решила, что самое время разжиться какими-нибудь сведениями. И смею заметить, Гарет Брин, нам нужно будет поработать над тем, как ты себя ведешь. Стражу не подобает так разговаривать со своей Айз Седай.
– Об этом я стану беспокоиться, когда ты будешь вести себя так, словно у тебя в голове, женщина, появилось хоть немного здравого смысла. А если бы ты наткнулась на шончан?
– Тогда бы я оказалась в беде, – заметила она, подбоченясь. – И не в первый раз. Я не могу рисковать – вдруг кто-то из тех Айз Седай увидит меня вместе с тобой или твоими солдатами. Сестер такая нехитрая маскировка не обманет.
– А если тебя узнают? – не отступался Брин. – Суан, эти люди намеревались тебя казнить!
Она фыркнула:
– Да с этим лицом меня и сама Морейн бы не узнала. Женщины в Башне увидят еще одну юную Айз Седай, чья внешность им смутно знакома. К тому же ни на кого из них я не наткнулась. Вот только это дитя мне встретилось.
Суан покосилась на послушницу – девушку с коротко стриженными черными волосами. Задрав голову, она в смятении глядела на происходящую в небе битву.
– Хашала, подойди сюда, – позвала ее Суан.
Послушница со всех ног подбежала к ним.
– Расскажи этому человеку то, о чем говорила мне, – приказала Суан.
– Да, Айз Седай. – Взволнованная послушница присела в реверансе.
Солдаты Брина окружили Суан почетным караулом, а Гавин встал рядом с Брином. Юноша постоянно окидывал настороженным взором смертоносное небо.
– Амерлин… Эгвейн ал’Вир… – дрожащим голосом произнесла послушница. – Сегодня ее освободили из темницы и позволили вернуться в апартаменты послушниц. Я была внизу, в нижних кухнях, когда началось нападение, так что не знаю, что с ней случилось. Но скорее всего, она где-то на двадцать первом или двадцать втором этаже. Там сейчас расположены комнаты послушниц. – На ее лице промелькнула гримаса. – В эти дни в Башне сущая путаница. Все не там, где должно быть.