Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 157)

– Чепуха, дитя мое, – промолвила Верин, закрыв глаза, и снова зевнула. – Ты будешь Амерлин. Уверена в этом. А Амерлин должна быть вооружена знаниями. В этом, превыше всего прочего, самая священная обязанность Коричневых: вооружить мир знаниями. А я все еще одна из них. Прошу тебя, сделай так, чтобы они знали: хотя мое имя может остаться навсегда отмеченным клеймом «Черная», душой я – Коричневая. Передай им…

– Обязательно, Верин, – пообещала Эгвейн. – Но твоя душа не Коричневая. Я это вижу.

Ресницы Верин затрепетали, и, нахмурив лоб, она встретилась взглядом с Эгвейн.

– Твоя душа – чистейшего белого цвета, Верин, – негромко сказала Эгвейн. – Как сам Свет.

Верин улыбнулась, и глаза у нее закрылись. Сама смерть наступит через несколько минут, но прежде человек впадает в бессознательное состояние. Эгвейн сидела, держа женщину за руку. Элайда и Совет способны позаботиться о себе сами; Эгвейн хорошо подготовила почву. Если появиться прямо сейчас и начать выдвигать требования, то это, скорее всего, окажется чересчур опасным испытанием для обретенного ею авторитета.

Когда пульс Верин угас, Эгвейн отставила чашку с отравленным чаем в сторону и поднесла к носу Верин блюдце. Сияющая поверхность не запотела. Казалось бессердечием проверять дважды, но существовали некоторые яды, под воздействием которых человек только кажется мертвым и дыхание у него очень слабое и поверхностное. И если Верин задумала обмануть Эгвейн и указать на непричастных к Черной Айя сестер, то способ был бы просто замечательный. Воистину бессердечно проверять дважды, почему Эгвейн и чувствовала себя отвратительно, однако она – Амерлин. Она сделала то, что было тяжело, и учла все возможности.

Естественно, ни одна настоящая Черная сестра не захочет умереть только для того, чтобы навести на ложный след. Душой Эгвейн верила Верин, но рассудок хотел твердой убежденности. Девушка глянула на свой простенький стол, куда положила книги. В этот момент дверь ее комнаты без всякого стука или предупреждения открылась, и молодая Айз Седай – достаточно молодая, чтобы лицо ее еще не приобрело печати безвозрастности, – заглянула внутрь. Турезе, одна из Красных сестер. Значит, кого-то наконец-то назначили присматривать за Эгвейн. Время ее свободы подошло к концу. Что ж, нет смысла оплакивать то, что могло бы быть. Время потрачено с пользой. Хотелось бы Эгвейн, чтобы Верин пришла повидаться неделей раньше, но что сделано – то сделано.

Увидев Верин, Красная сестра нахмурилась, но Эгвейн быстро приложила палец к губам и бросила на молодую сестру суровый взгляд. Потом девушка торопливо подошла к двери.

– Она только зашла, хотела поговорить со мной о том задании, что давала давно – еще до раскола Башни. Бывает, временами у них все мысли только одним заняты, о чем-то другом и не вспоминают – это ж Коричневые сестры. – Правдивые слова, все до одного.

На замечание о Коричневых Турезе понимающе кивнула.

– Мне бы, конечно, хотелось, чтобы для отдыха она свою постель выбрала, – продолжила Эгвейн. – Теперь и не знаю, как с ней быть. – Снова правда. Эгвейн и в самом деле нужно заполучить в руки Клятвенный жезл. Начинало складываться впечатление, что в ситуациях, подобных этой, солгать было бы куда удобней.

– Должно быть, устала после долгой дороги. – Голос Турезе был тихим, но строгим. – Пусть поступает так, как хочет. Ведь она – Айз Седай, а ты – всего лишь послушница. Не беспокой ее.

С этими словами Красная сестра закрыла дверь, и Эгвейн довольно улыбнулась. Потом она посмотрела на тело Верин, и улыбка поблекла. Раньше или позже ей придется открыть, что Верин умерла. И как она объяснит это? Ладно, что-нибудь придумает. Если станут давить, она всегда может просто сказать правду.

Но главное – ей нужно какое-то время провести с книгой. Велики были шансы, что в ближайшем будущем ее могут у Эгвейн отобрать – несмотря даже на закладку-тер’ангриал. Наверное, ей лучше хранить шифр отдельно от потаенной книги. Вероятно, стоит выучить шифр наизусть и уничтожить. Было бы гораздо проще планировать свои действия, если бы она знала, как повернулись дела в Совете. Низложили Элайду или нет? Жива Сильвиана или ее казнили?

Сейчас же, находясь под стражей, она мало что могла узнать. Ей оставалось только лишь ждать. И читать.

Код оказался очень даже непростым, поэтому требовалось постоянно сверяться с небольшой книжкой. Сложность являлась одновременно как достоинством, так и недостатком. Будет невероятно трудно взломать код, не имея ключа, но и заучить на память его практически невозможно. До утра Эгвейн этого сделать не удастся, а тогда все же придется раскрыть правду о состоянии Верин.

Она бросила взгляд на женщину. Верин и в самом деле выглядела так, словно мирно спит. В довершение картины Эгвейн подтянула одеяло и по шею накрыла им лежавшую, затем сняла с нее туфли и поставила их у кровати. Испытывая чувство, будто поступает неподобающе, девушка решила перевернуть Верин на бок. Красная сестра уже пару раз заглядывала, и если увидит Верин в ином положении, то все будет выглядеть менее подозрительно.

Закончив, Эгвейн посмотрела на свечу, прикидывая, сколько же прошло времени. Окон в комнатах послушниц не было. Она отогнала подальше желание зачерпнуть Силы и создать светящийся шарик. Для чтения ей придется довольствоваться пламенем единственной свечи.

Эгвейн занялась выполнением первой задачи: расшифровать имена Черных сестер, которые перечислены в конце тома. Это было даже важнее, чем запоминать шифр. Ей нужно знать, кому она сможет доверять.

Следующие несколько часов жизни были одними из самых беспокойных и неприятных для Эгвейн. Некоторые имена были ей неизвестны, многие – едва знакомы. Какие-то принадлежали женщинам, с которыми она работала, которых уважала и которым даже доверяла. Она выругалась, когда обнаружила в самом начале списка имя Кэтрин, потом зашипела от удивления, когда всплыло имя Алвиарин. Об Элзе Пенфелл и Галине Касбан она слышала, хотя несколько следующих имен не узнала.

Девушка ощутила внутри тошнотворную пустоту, когда расшифровала имя Шириам. Да, верно – когда-то в отношении Шириам у Эгвейн имелись подозрения, но в те дни она сама была всего-навсего послушницей и принятой. В то время – когда она только начала охотиться за Черной Айя – память о вероломстве Лиандрин была еще слишком свежа. Тогда Эгвейн подозревала каждую.

Во время изгнания в Салидаре Эгвейн работала с Шириам рука об руку, и женщина ей полюбилась. А оказалось, что она – Черная сестра. Собственная хранительница летописей при Эгвейн оказалась Черной. «Будь тверда, Эгвейн», – подумала она, продолжая разбираться со списком. Девушка двигалась дальше, испытывая боль от предательства, борясь с горечью и сожалением. Нет, она не позволит чувствам встать на пути долга.

Черные сестры проникли во все Айя. Некоторые были восседающими, другие занимали самые низшие ступени в иерархии Айз Седай, уступая по могуществу подавляющему большинству сестер. И их было много – по подсчетам самой Верин, свыше двух сотен. Двадцать одна – в Голубой Айя, двадцать восемь – в Коричневой, тридцать – в Серой, тридцать восемь – в Зеленой, семнадцать – в Белой, двадцать одна – в Желтой и ошеломляющее число в Красной – сорок восемь. Нашлись в списке имена как принятых, так и послушниц. В книге была пометка, что они, вероятно, были приспешницами Темного еще до того, как переступили порог Белой Башни, поскольку в Черную Айя набирают только из Айз Седай. В пометке стояла отсылка к предыдущей странице для более подробного объяснения, но Эгвейн продолжила прорабатывать список полноправных сестер. Ей нужно знать имя каждой женщины. Ей это нужно.

Черные сестры находились как среди мятежных Айз Седай, так и среди тех, кто остался в Белой Башне. И даже среди тех, кто не принял ничью сторону, оказавшись на момент раскола вне стен Башни. Помимо Шириам, наибольшее беспокойство вызывали открывшиеся Эгвейн имена сестер, занимавших посты восседающих как в самой Башне, так и среди восставших Айз Седай. Духара Басахин. Велина Бехар. Седоре Дадженна. Делана Мосалэйн, конечно же, а также Талене Минли. Как-то по секрету Мейдани призналась Эгвейн, что Талене была среди тех членов Черной Айя, кого обнаружили Саэрин и ее компания, однако та бежала из Башни.

Морайя Карентанис. Эта принадлежала к Голубой Айя – женщина, носившая шаль более сотни лет, известная своей мудростью и уравновешенностью. Много раз Эгвейн советовалась с ней, перенимала ее опыт и предполагала, что она – Голубая – будет одной из ее самых надежных союзниц. Морайя входила в число тех, кто с готовностью проголосовал за избрание Эгвейн в качестве Амерлин, и в некоторые наиболее решающие моменты она быстро вставала на сторону Эгвейн.

Каждое имя было подобно шипу, вонзающемуся в кожу Эгвейн. Дагдара Финчи излечила Эгвейн, когда однажды та споткнулась и вывихнула лодыжку. Заника давала Эгвейн уроки и вообще казалась такой милой. Ларисса Линдел. Мийаси – ей Эгвейн колола орехи. Несита. Населле Кайяма. Налаэне Форрелл, которая, подобно Элзе, дала клятву верности Ранду. Бирлен Пена. Мелвара. Чайи Рюган…

Список продолжался. Ни Романда, ни Лилейн не были Черными, и это как-то даже раздражало. Заковать одну из них, а то и обеих в цепи было бы так удобно. Почему Шириам, а не эти две?