Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 159)

– Не полностью, мать, – откликнулась Мейдани. – Ее держат под стражей, пока Совет решает, как с ней поступить. Все-таки она публично бросила вызов Амерлин, так что поговаривают о наказании.

Эгвейн нахмурилась. Услышанное пахло компромиссом. Вероятнее всего, Элайда на закрытом совещании встретилась с главой Красной Айя – кто бы ею ни стал после исчезновения Галины – и обсудила детали. Сильвиану все же подвергнут наказанию, хотя и не суровому, но Элайда подчинится воле Совета. Это говорит о том, что Элайда стоит на зыбкой почве, но при этом все еще в состоянии выдвигать требования. Собственная Айя продолжает ее поддерживать, и поддержка эта ослаблена не настолько, как надеялась Эгвейн.

Но все к лучшему. Сильвиана будет жить, а Эгвейн, судя по всему, будет позволено вернуться к ее жизни в качестве послушницы. Восседающие в достаточной мере недовольны Элайдой, чтобы наложить на нее наказание. Будь у нее побольше времени, Эгвейн могла добиться низвержения Элайды и воссоединить Башню – в этом девушка была уверена. Но осмелится ли она потратить на это время?

Эгвейн бросила взгляд на стол, где лежали скрытые от глаз бесценные книги. Если она подготовит мощный удар по Черной Айя – не ускорит ли это битву? Или ее действия только еще больше расшатают Башню? И насколько реализуемы ее надежды ударить разом по всем Черным? Ей нужно время, чтобы обдумать полученные известия. А значит, надо остаться в Башне и работать против Элайды. И к сожалению, это означает, что большинство Черных сестер смогут сбежать.

Но не все.

– Мейдани! – сказала Эгвейн. – Мне нужно, чтобы ты передала остальным. Они должны пленить Алвиарин и испытать ее Клятвенным жезлом. Скажи им: чтобы добиться этого, они должны пойти на любой оправданный риск.

– Алвиарин? – переспросила Мейдани. – Почему ее, мать?

– Она – Черная, – промолвила Эгвейн, и желудок у нее сжался. – И стоит близко к вершине всей их организации в Башне. Это те сведения, ради которых умерла Верин.

Мейдани побледнела.

– Ты уверена, мать?

– В достоверности сведений Верин я убеждена, – сказала Эгвейн. – Но все же будет целесообразно снять с Алвиарин клятвы и заставить ее принести их заново, а затем задать вопрос – не Черная ли она сестра. Какими бы ни были доказательства, у каждой женщины должен быть шанс оправдаться. Полагаю, Клятвенный жезл у тебя?

– Да, – подтвердила Мейдани. – Он нам понадобился, чтобы убедиться в надежности Николь. Другие хотели еще привести нескольких принятых и послушниц, поскольку у тех есть возможность передавать сообщения там, куда не могут попасть сестры.

Весьма разумно, учитывая взаимную отчужденность между всеми Айя.

– Почему она?

– Потому что она часто говорит о тебе с другими, мать, – сказала Мейдани. – Хорошо известно, что она – одна из самых ярых ваших защитниц среди послушниц.

Было странно слышать такое о женщине, которая столь успешно предала ее. Впрочем, если хорошенько подумать, Николь на самом деле винить за это нельзя.

– Разумеется, дать все три клятвы ей не позволили, – продолжала Мейдани. – Она ведь не Айз Седай. Но она дала клятву не лгать и доказала, что она не приспешница Темного. Эту клятву позже сняли.

– А ты, Мейдани? – спросила Эгвейн. – С тебя сняли четвертую клятву?

Женщина улыбнулась:

– Да, мать. Благодарю тебя.

Эгвейн кивнула:

– Тогда ступай. Передай мое послание. Алвиарин нужно захватить. – Она глянула на тело Верин. – Боюсь, мне придется попросить тебя забрать и ее с собой. Будет лучше, если она исчезнет, а иначе мне придется как-то объяснять ее смерть в моей комнате.

– Но…

– Используй переходные врата, – сказала Эгвейн. – Примени Скольжение, если ты недостаточно хорошо знаешь место.

Мейдани кивнула, затем обняла Истинный Источник.

– Для начала сплети что-нибудь, – задумчиво проговорила Эгвейн. – Не имеет значения что. Нечто, требующее много Силы. Возможно, какое-нибудь из сотни плетений, которые надо создать при испытании на звание Айз Седай.

Мейдани нахмурилась, но сделала, как просили, и стала выплетать что-то очень замысловатое и затратное по силе. Вскоре после того, как она приступила к своему занятию, в комнату с подозрением просунула голову Турезе. К счастью, плетение закрыло от нее лицо Верин, но на «спящую» Коричневую сестру Турезе и не смотрела. Она сосредоточилась на плетении и открыла рот.

– Мне показывают некоторые плетения, которые необходимо знать, если мне доведется проходить испытание на звание Айз Седай, – не дав заговорить Турезе, резким тоном сказала Эгвейн. – Это запрещено?

Турезе ожгла ее злым взглядом, но убралась прочь, рывком захлопнув за собой дверь.

– Это чтобы она не заглядывала, когда ты будешь плести портал, – пояснила Эгвейн. – А теперь давай быстрее. Бери тело. Когда Турезе заглянет в следующий раз, я скажу ей правду – что вы с Верин ушли через переходные врата.

Мейдани посмотрела на труп Верин:

– Но что нам делать с телом?

– Все, что сочтете подходящим, – ответила Эгвейн, начиная слегка выходить из себя. – Оставляю тебе это решать. У меня сейчас для этого нет времени. И забери с собой эту чашку – чай в ней отравлен. Избавься от нее, только осторожно.

Эгвейн посмотрела на мерцавшую свечу – та сгорела практически до самого основания. Мейдани тихо вздохнула, затем создала переходные врата. Плетения Воздуха перенесли тело Верин через врата, и Эгвейн наблюдала за происходящим с долей сожаления. Женщина заслуживала лучшего. Придет день, и все узнают, через что ей довелось пройти и чего она смогла добиться. Но не сейчас – пока еще рано.

Когда Мейдани ушла – забрав с собой тело и отравленный чай, – Эгвейн зажгла еще одну свечу, а затем легла в постель, стараясь не думать о мертвом теле, которое совсем недавно лежало на кровати. Девушка расслабилась, думая о Суан. Та должна была скоро уснуть. Ее нужно предупредить о Шириам и других Черных сестрах.

Глаза Эгвейн открыла в Тел’аран’риоде. Она находилась в своей комнате или, по крайней мере, в ее аналоге в сновидении. Кровать была заправлена, а дверь – закрыта. Эгвейн сменила свое платье на великолепное зеленое одеяние, подобающее Амерлин, затем перенеслась в Весенний сад Башни. Суан там еще не обнаружилось, но, вероятно, для их встречи было еще рановато.

Здесь хотя бы не видно мусора и грязи, накопившихся в городе, или той гнили, что подрывала самые корни единства всех Айя. Пока Амерлин возвышались и низвергались, садовники Башни действовали подобно силам природы, сажая, пропалывая и пожиная урожай. По своим размерам Весенний сад уступал прочим садам Башни; он представлял собой треугольный клочок земли, зажатый между двумя стенами. Возможно, в другом городе этот пятачок приспособили бы под склад или попросту заложили бы камнем. Однако в Белой Башне подобные решения расценивались бы как неприглядные и непригодные.

Тут был разбит крохотный садик, полный растений, пышно разросшихся в тени. Гортензии карабкались на стены и едва умещались в кадках и горшках. Рядами стояла дицентра – ее крошечные темно-розовые соцветия-сердечки свисали из тройных сочленений нежных листьев. Внутри садика были высажены, помимо прочих дающих тень деревьев, цветущие щетинники с тонкими, похожими на пальцы листьями, и ряды их сходились к центру.

Прохаживаясь в ожидании вдоль рядов деревьев, Эгвейн размышляла о том, что Шириам – Черная. К чему только эта женщина не успела приложить руку? Она в течение многих лет, пока Суан занимала Престол Амерлин, была наставницей послушниц. Использовала ли она свое положение для того, чтобы запугивать, а возможно, и сбивать с истинного пути других сестер? Не она ли стояла за столь давним нападением Серого Человека?

Шириам входила в группу Айз Седай, которые занимались Исцелением Мэта. Конечно, она не могла сделать ничего плохого, находясь в круге со множеством других женщин, но все, что было с ней связано, вызывало теперь подозрения. Так много всего! Шириам была одной из главных в Салидаре – до того, как Эгвейн обрела власть. Что успела натворить Шириам, сколькими она манипулировала, скольких она предала Тени?

Знала ли она заранее о том, что Элайда планирует сместить Суан? Галина и Алвиарин были Черными, и обе входили в число главных зачинщиц, так что, скорее всего, других Черных сестер предупредили. Исход половины Башни, сбор в Салидаре и последовавшие за тем ожидание и споры – все это было частью плана Темного? А что насчет возвышения самой Эгвейн? За какие же ниточки дергала Тень, а Эгвейн об этом и не ведала?

«Ты тратишь время впустую, – твердо сказала она себе. – Не стоит этим увлекаться». Даже не имея книг Верин, Эгвейн подозревала, что раскол Башни был работой Темного. Разумеется, ему больше понравится, коли Айз Седай разделятся на два лагеря, нежели чем объединятся под руководством одного лидера.

Теперь это было больше… личное дело. Эгвейн чувствовала себя запачканной, одураченной. На какой-то миг она ощутила себя той самой деревенской девчонкой, какой многие ее считали. Если Элайда была пешкой Черной Айя, то такой же пешкой была и сама Эгвейн. О Свет! Как, наверное, веселился Темный, наблюдая за двумя соперничающими Амерлин, которых его верные приспешницы стравливают друг с другом.

«Я не могу быть точно уверена, чего он хочет или почему этого хочет, – говорила Верин. – Даже спустя десятки лет, потраченных на изучение этого вопроса, я не могу быть точно уверена…» Кто знает, смеялся ли Темный?