Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 155)

– Не самое удачное время, Верин, – заметила Эгвейн, торопливо открывая сундучок, где хранилось ее запасное платье. – У меня дел невпроворот.

– Мм, да, – заметила Верин, спокойно отпив еще чаю. – Думаю, что именно так. Кстати, твое платье зеленого цвета.

Услышав этакую бессмыслицу, Эгвейн нахмурилась, опустила взгляд на свое платье. Разумеется, ее платье не было зеленым. О чем таком говорит Верин? Она что, сошла…

Эгвейн замерла, глядя на Верин.

Сказанное ею было ложью. «Верин могла лгать».

– Да, так я и подумала, что это привлечет твое внимание, – улыбнулась Верин. – Лучше тебе сесть. Обсудить нам нужно многое, а времени в обрез.

Глава 39

Визит Верин Седай

Ты никогда не держала Клятвенного жезла, – бросила ей обвинение Эгвейн, так и стоя возле шкафчика.

Верин продолжала сидеть на кровати, потягивая чай. На дородной Айз Седай было простое коричневое платье с подобающим почтенной женщине вырезом на груди и опоясанное на талии толстым кожаным поясом. Судя по покрою юбок-штанов, наряд предназначался для верховой езды, а видневшиеся из-под подола грязные башмаки говорили о том, что Коричневая сестра только что возвратилась в Белую Башню.

– Не говори глупостей. – Верин смахнула со лба прядь волос, выбившуюся из зачесанного на затылок пучка; в каштановых от природы волосах явственно была заметна седина. – Дитя мое, я держала Клятвенный жезл и давала на нем обеты еще до рождения твоей бабушки.

– Значит, ты сняла с себя клятвы, – сказала Эгвейн.

Такое было возможно с помощью все того же Клятвенного жезла – ведь Юкири, Саэрин и прочие избавились от своих клятв и дали их заново.

– Ну да, – с материнскими нотами в голосе произнесла Верин.

– Я тебе не верю, – выпалила Эгвейн. – И вряд ли когда-нибудь вообще доверяла.

– Весьма разумно, – заметила Верин, все так же потягивая чай. Этот аромат Эгвейн не узнавала. – Как-никак я из Черной Айя.

Эгвейн внезапно ощутила холод – словно бы ледяной шип вонзился ей в спину и вышел из груди. Черная Айя. Верин – Черная сестра! О Свет!

Эгвейн немедленно потянулась к Единой Силе. Но естественно, настой корня вилочника сделал это усилие тщетным. И ведь Эгвейн сама предложила дать ей этот настой! О Свет, что на нее нашло-то? Неужели она совсем рассудка лишилась? Она была так уверена и самонадеянна, упиваясь своей победой, что не предвидела, что случится, наткнись она на Черную сестру. Но кто бы мог предвидеть столкновение с Черной сестрой? Вдобавок обнаружить ее сидящей на твоей собственной кровати – вон она, пьет чай и смотрит на тебя глазами, которые, казалось, повидали и знают слишком многое. Разве есть лучший способ замаскироваться, чем прикинуться скромной, ни на что не претендующей Коричневой, которую прочие сестры практически не замечают и не берут в расчет из-за того, что она всецело поглощена своими учеными изысканиями?

– Мм, да, но чай и впрямь весьма хорош, – промолвила Верин. – Когда снова увидишь Ларас, передай ей от меня благодарность за чай. Она говорила, что у нее есть немного чая, который не испортился, а я ей не поверила. Да-а, в эти дни мало кому стоит верить.

– А что, Ларас – приспешница Темного? – будто невзначай поинтересовалась Эгвейн.

– О небеса, нет, – отмахнулась Верин. – Ларас – много кто, но точно не друг Темного. Скорее белоплащник женится на Айз Седай, чем Ларас станет давать клятвы Великому повелителю. Необычайная женщина. И неплохо разбирается в сортах чая.

– Что ты намерена со мной сделать? – Эгвейн принудила себя говорить спокойно. Если бы Верин хотела ее убить, то дело было бы уже сделано. Очевидно, что Верин хочет как-то использовать Эгвейн, а это дает Эгвейн шанс. Шанс убежать, шанс изменить ситуацию. О Свет, как же не вовремя!

– Ну, – протянула Верин, – для начала я попрошу тебя сесть. Я предложила бы тебе чая, но искренне сомневаюсь, что тебе захочется того чая, который я пью.

«Думай, Эгвейн!» – сказала себе девушка. Звать на помощь бессмысленно – ее услышат только послушницы, поскольку обе Красные надсмотрщицы умчались прочь. Что называется, сбылось наконец-то ее желание оказаться одной! Никогда Эгвейн не предполагала, что когда-нибудь захочет, чтобы ее тюремщицы находились рядом.

Как бы то ни было, если она закричит, то Верин, несомненно, свяжет ее и заткнет рот плетениями Воздуха. А если кто из послушниц что-то и услышит, они прибегут узнать, что случилось, и тем самым тоже угодят в когти Верин. Так что Эгвейн подошла к единственному в комнате табурету и села, ощущая, как зад возопил об отсутствии мягкой обивки на жестком дереве сиденья.

В маленькой комнатке было тихо и спокойно, прохладно и чисто, так как тут никто и не жил четыре дня. Эгвейн отчаянно пыталась отыскать какой-нибудь вариант бегства.

– Должна выразить свое восхищение тем, что ты здесь проделала, Эгвейн. – произнесла Верин. – Я и сама немного заразилась той глупостью, что царит в отношениях между Айз Седай. Впрочем, я решила не вмешиваться лично. Было важнее продолжить исследования и присмотреть за молодым ал’Тором. Он горяч, смею сказать. Беспокоюсь я за парнишку. Не уверена, что он понимает, как действует Великий повелитель. Не все зло столь… очевидно, как Избранные. Отрекшиеся, как вы их называете.

– Очевидно? – не поняла Эгвейн. – Отрекшиеся?

– Ну, прибегнем к сравнению. – Верин улыбнулась и, грея ладони, обхватила ими чашку с чаем. – Избранные похожи на стайку ссорящихся детей, когда каждый пытается крикнуть погромче и привлечь внимание отца. Определить, чего хотят они, очень просто: власти над другими детьми, доказательства, что они являются самыми значимыми. Убеждена, что не ум, не хитрость и не какие-то умения делают их Избранными – хотя, разумеется, эти важные аспекты нельзя сбрасывать со счетов. Нет, я уверена, что в своих величайших лидерах Великий повелитель ищет себялюбие.

Эгвейн нахмурилась. Они что, действительно вот так сидят и спокойно болтают об Отрекшихся?

– Почему он выбирает именно это качество?

– Это делает их предсказуемыми. Инструмент, на который ты можешь рассчитывать и который действует так, как от него ожидаешь, гораздо ценнее того, действие которого ты не понимаешь. Или же, возможно, когда они борются между собой, то выживают только сильнейшие. Честно говоря, я не знаю. Избранные предсказуемы, а вот Великий повелитель – совершенно наоборот. Даже спустя десятки лет, потраченных на изучение этого вопроса, я не могу быть точно уверена, чего он хочет или почему этого хочет. Знаю только, что эта битва будет вестись совсем не так, как предполагает ал’Тор.

– А какое отношение все это имеет ко мне? – спросила Эгвейн.

– Не слишком большое, – отметила Верин, досадливо прищелкнув языком. – Боюсь, я позволила себе отвлечься на не слишком важное. А времени так мало. Мне действительно нужно быть внимательнее.

Она выглядела все такой же: приятная, погруженная в ученость Коричневая сестра. Эгвейн почему-то ожидала, что Черные сестры окажутся… другими.

– Как бы то ни было, – продолжила Верин, – мы говорили о твоих свершениях здесь, в Башне. Я боялась, что, придя, обнаружу, что ты до сих пор ковыряешься со своими приятельницами по ту сторону городских стен. Вообрази мое удивление, когда я узнала, что ты не только проникла в оплот Элайды, но и обратила против нее, по-видимому, половину Совета. Могу тебе сказать, это определенно разозлило некоторых из моих сообщников. Им это совершенно не понравилось.

Верин покачала головой и сделала еще глоток чая.

– Верин, я… – Эгвейн запнулась. – Что…

– Боюсь, нет времени, – перебила ее Верин и подалась вперед. Вдруг что-то в ней как будто изменилось. И хотя она по-прежнему оставалась пожилой – иногда чем-то похожей на добродушную матушку, – выражение ее лица приобретало все большую решительность.

Верин встретилась взглядом с Эгвейн, и целеустремленность в ее взоре поразила Эгвейн. Неужели это была та же самая женщина?

– Спасибо, что потакаешь женским слабостям. – Голос Верин стал совсем тихим. – Так приятно немножко поболтать за чаем, хотя бы еще разок. Но теперь перейдем к вещам, о которых тебе следует знать. Сколько-то лет назад я была поставлена перед выбором. Ситуация сложилась так, что я могла либо принести клятвы Темному, либо признаться, что на самом деле никогда не хотела – и даже не намеревалась – этого делать, причем после такого признания меня незамедлительно бы казнили. Возможно, кто-то другой сумел бы как-то выкрутиться. Многие просто предпочли бы смерть. Я же увидела в случившемся возможность. Видишь ли, редко кому-то предоставляется подобный шанс – изучить чудовище изнутри, увидеть его сердце, понять, что гонит кровь по жилам. Обнаружить, куда ведет каждый крошечный сосудик. Весьма необычный опыт исследования.

– Погоди, – прервала ее Эгвейн. – Ты вступила в Черную Айя ради того, чтобы изучать ее?

– Я вступила в нее ради того, чтобы сохранить свою шкуру целой, – улыбнулась Верин. – Она мне весьма нравится, хотя Томас и ворчал насчет седых волос. В любом случае, после того как я к ним присоединилась, лучшее, что я могла сделать в данной ситуации, – это изучать их.

– Томас. Он знает, что ты сделала?

– Он сам был приспешником Темного, дитя мое, – сказала Верин. – Хотел найти выход из этого положения. Но на самом-то деле выхода нет – только не тогда, когда Великий повелитель уже запустил в тебя когти. Но была возможность сражаться, исправить хоть немного то, что уже сделано. Я предложила этот шанс Томасу, и, уверена, он был весьма мне за это благодарен.