Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 154)

Спустя несколько минут троице начало попадаться в коридорах все больше и больше людей. Сестры всех Айя имели вид чрезвычайно занятой, и, несмотря на это, они замедляли шаг при виде проходящей мимо Эгвейн. Принятые, в своих обычных украшенных цветными полосами платьях, были куда менее сдержанны. Они стояли на поворотах и пересечениях коридоров и во все глаза таращились на Эгвейн, которую вели мимо. Во всех взглядах читалось изумление. Почему она на свободе? Все выглядели напряженными. Случилось нечто такое, о чем Эгвейн не знает?

– Ах, Эгвейн! – раздался чей-то голос из перехода, выходящего в основной коридор. – Ты уже на свободе, вот и отлично. Я хочу с тобой поговорить.

Удивленно обернувшись, Эгвейн увидела Саэрин, восседающую от Коричневой Айя, известную своей целеустремленностью. Из-за шрама на щеке Саэрин всегда казалась более… устрашающей, чем большинство прочих Айз Седай. Это впечатление усугубляли белые пряди волос, свидетельствующие о немалом ее возрасте. Немногие из Коричневых сестер заслуживали эпитета «грозная», но Саэрин, несомненно, относилась к их числу.

– Мы ведем Эгвейн в ее комнату, – сказала Барасин.

– Значит, я поговорю с ней по дороге, – холодно ответила Саэрин.

– Ей нельзя…

– Красная, ты противоречишь мне? Восседающей?

Барасин залилась краской и промолвила:

– Амерлин это не понравится.

– Так беги к ней и жалуйся, – заявила Саэрин. – А я тем временем успею обсудить с юной ал’Вир кое-что важное. – Она окинула Красных сестер строгим взором. – Вы не против отойти подальше?

Две Красные сестры решили было смутить Коричневую восседающую взглядами, но потерпели неудачу и попятились. Эгвейн с интересом наблюдала за происходящим. Казалось, что власть и репутация Амерлин – а вообще-то, и всей ее Айя – стали как-то не столь неколебимы. Саэрин повернулась к Эгвейн и сделала приглашающий жест. Они двинулись по коридору дальше, две Красные сестры следовали позади них.

– Ты рискуешь – могут увидеть, как ты со мной вот так разговариваешь, – сказала Эгвейн.

Саэрин фыркнула:

– В наше время рискуешь, выходя из своих покоев. Я по горло сыта происходящим, и мне недосуг беспокоиться об изяществе манер. – Саэрин помолчала, потом глянула на Эгвейн. – Кроме того, быть увиденной рядом с тобой – стоит риска. В наши дни. Мне хотелось кое-что прояснить.

– Что? – заинтригованно спросила Эгвейн.

– Ну, на самом деле мне хотелось посмотреть, удастся ли ими помыкать. Основная часть Красных отнюдь не обрадовалась твоему освобождению. Они рассматривают этот шаг как серьезную неудачу Элайды.

Эгвейн кивнула:

– Ей нужно было убить меня. Причем давно.

– Это сочли бы провалом.

– Бóльшим, чем вынужденное смещение Сильвианы? – спросила Эгвейн. – Или внезапное, через неделю после событий, решение, что за случившееся следует винить наставницу послушниц?

– Так вот что они тебе рассказали, – улыбнувшись и глядя вперед, ответила Саэрин, пока они обе шагали по коридору. – Что Элайда «внезапно» пришла к такому решению. Сама.

Эгвейн приподняла бровь.

– Сильвиана потребовала слова перед полным составом Совета Башни, – объяснила Саэрин. – Она встала перед всеми нами, перед самой Элайдой и заявила, что подобное обращение с тобой незаконно. Каковым оно, вероятно, и было. Даже если ты не Айз Седай, то недопустимо содержать тебя в таких ужасных условиях. – Саэрин покосилась на Эгвейн. – Сильвиана потребовала освободить тебя. Сдается мне, она очень тебя уважает. Сильвиана с гордостью говорила о том, как ты принимаешь наказания, как будто ты – школяр, который хорошо выучил урок. Она обвинила Элайду, призвав сместить ее с поста Амерлин. Это было… весьма необычно.

– О Свет, – тихо промолвила Эгвейн. – Что Элайда с ней сделала?

– Приказала надеть платье послушницы, – ответила Саэрин. – Что вызвало озабоченность в самом Совете. – Саэрин помолчала. – Разумеется, Сильвиана отказалась подчиниться. Элайда заявила, что ее следует усмирить и казнить. Совет не знает, что делать.

Эгвейн ощутила укол страха:

– О Свет! Нельзя, чтобы ее наказывали! Мы обязаны этого не допустить.

– Не допустить? – переспросила Саэрин. – Дитя мое, Красная Айя гибнет! Красные сестры ополчаются друг против друга – все равно что волки нападают на свою же стаю. Если позволить Элайде убить сестру из ее же собственной Айя, то всякая поддержка, какая бы у нее ни была, испарится. Не удивлюсь, если обнаружится, когда уляжется пыль, что Красная Айя настолько пострадала, что можно будет ее просто распустить и забыть о ней.

– Я не хочу их распускать, – сказала Эгвейн. – Саэрин, вот в чем один из изъянов того, как мыслит и рассуждает Элайда! Чтобы встретить то, что грядет, Белой Башне необходимы все Айя, даже Красная. Вне всяких сомнений, мы не можем позволить себе потерять такую женщину, как Сильвиана, просто из принципа. Собери в поддержку всех, кого сможешь. Нужно остановить это безумие, и действовать нам придется быстро.

Саэрин заморгала:

– Ты в самом деле считаешь, что стоишь во главе Башни, дитя мое?

Эгвейн встретилась с ней взглядом:

– Ты хочешь встать во главе?

– О Свет, нет!

– Тогда не стой у меня на пути и займись делом! Элайду надо сместить, но нам нельзя допустить, чтобы вместе с ее падением рухнула и вся Башня. Отправляйся в Совет и посмотри, что ты можешь сделать, чтобы остановить это!

Перед тем как исчезнуть в боковом коридоре, Саэрин, не скрывая уважения, кивнула девушке. Эгвейн оглянулась на двух своих Красных сопровождающих:

– Вы многое слышали из нашего разговора?

Те переглянулись. Конечно, они прислушивались.

– Наверняка вам хочется пойти и самим обдумать, что произошло, – сказала им Эгвейн. – Почему вы так не поступили?

Красные сестры бросили на нее по раздраженному взгляду.

– Щит, – пояснила Барасин. – Нам даны инструкции: для поддержания щита рядом с тобой должны находиться по меньшей мере две сестры.

– Ох, во имя… – Эгвейн сделала глубокий вдох. – Если я поклянусь не обнимать Источник, пока не окажусь под присмотром другой Красной сестры, этого вам будет достаточно?

Красные сестры с подозрением посмотрели на нее.

– Так я и думала, – сказала Эгвейн, поворачиваясь к группе послушниц, которые возились в боковом коридоре, делая вид, будто моют покрывающие стены плитки, а в действительности глазели на Эгвейн.

– Ты, – Эгвейн указала на одну из них, – Марсиаль?

– Да, матушка, – пискнула девочка.

– Сбегай принеси немного настоя корня вилочника. У Кэтрин в кабинете наставницы послушниц он должен быть. Это недалеко. Скажи, что настой попросила для меня Барасин. Принесешь в мою комнату.

Послушница убежала выполнять приказание.

– Я приму настой корня, после чего хотя бы одна из вас сможет уйти, – сказала Эгвейн. – Вашей Айя грозит распад. Понадобятся все ясные головы, которые у вас есть. Возможно, вам удастся убедить сестер из своей Айя, что неразумно позволять Элайде казнить Сильвиану.

Красные сестры неуверенно переглянулись, после чего длинная и тощая сестра, имени которой Эгвейн не знала, тихо выругалась и поспешила прочь, шелестя юбками. Барасин окликнула ее, но женщина не вернулась.

Барасин посмотрела на Эгвейн, что-то пробурчала себе под нос, но осталась на месте.

– Мы дождемся этого корня, – сказала она, сверля Эгвейн взглядом. – Ступай в свою комнатку.

– Чудесно. Но каждая минута промедления может дорого вам обойтись.

Поднявшись по лестницам к новым помещениям для послушниц, которые были устроены неподалеку от остатков сектора Коричневой Айя, они вскоре остановились у двери в комнату Эгвейн и стали дожидаться, когда принесут настой из корня вилочника. Пока Барасин с Эгвейн стояли в коридоре, вокруг начали собираться послушницы. Было видно, как по коридорам вдалеке спешным шагом проходят сестры и их Стражи. Остается надеяться, что Совет сумеет что-то предпринять, чтобы обуздать Элайду. Коли та и в самом деле дошла до того, что готова казнить сестер за простое несогласие с ней…

Вскоре появилась и посланная с поручением послушница – она примчалась с широко распахнутыми глазами, держа в руках чашку и маленький пакетик с травами. Барасин изучила содержимое пакетика и, видимо, пришла к удовлетворительному для себя выводу, поскольку высыпала травы в чашку и протянула ее Эгвейн. Вздохнув, та приняла чашку с теплым настоем и осушила ее. Доза оказалась достаточно большой, чтобы девушка не смогла направить даже капельку Силы, но, как надеялась Эгвейн, все же не настолько, чтобы она потеряла сознание.

Барасин развернулась и поспешила прочь, оставив Эгвейн одну в коридоре. И не просто одну, а одну и имеющую возможность делать то, что она сама сочтет нужным. Немного таких возможностей ей выпадало.

Что ж, надо подумать, что можно предпринять в сложившейся ситуации. Но сначала, решила Эгвейн, нужно сменить это грязное и выпачканное засохшей кровью платье, да и самой не помешало бы помыться. Девушка открыла дверь в свою комнату.

И обнаружила, что там кто-то сидит.

– Здравствуй, Эгвейн, – сказала Верин, сделав глоток чаю из чашки, над которой поднимался пар. – Надо же. Я уже начала подумывать, что мне придется самой вломиться в камеру, чтобы с тобой поговорить.

Эгвейн стряхнула удивление. Верин? Когда она вернулась в Белую Башню? Сколько прошло времени с тех пор, как Эгвейн ее видела?