Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 151)

– Ну а теперь, когда с очевидным покончено, – сказала Эгвейн, – рассказывай, какие новости?

– Ну… – Суан оперлась на подоконник и смотрела в окно на неестественно пустые улицы Тар Валона. – Недавно в лагерь прибыл твой старый знакомый.

– Неужели? – отсутствующим тоном спросила Эгвейн. – И кто же?

– Гавин Траканд.

Эгвейн вздрогнула. Невозможно! Во время смуты Гавин примкнул к партии Элайды. Он бы не перешел на сторону мятежниц. Его захватили в плен? Но Суан выразилась иначе.

На миг Эгвейн ощутила себя взволнованной девчонкой, пойманной в сети произнесенных им шепотом обещаний. Тем не менее Эгвейн ухитрилась сохранить принятый ею образ Амерлин и привести мысли в порядок. Стараясь выглядеть и говорить как обычно, она переспросила:

– Гавин? Как странно. Не думала, что он там появится.

Суан улыбнулась:

– Хорошо получилось. Хотя пауза была слишком долгой, и вопрос прозвучал нарочито равнодушно. Это позволило легко прочитать твои мысли.

– Да ослепит тебя Свет! – воскликнула Эгвейн. – Опять проверка? Или он и вправду там?

– Вот спасибо! Я верна клятвам, – обиженно ответила Суан.

Эгвейн была одной из немногих, кто знал, что в результате усмирения и последующего Исцеления Суан была свободна от действия Трех обетов. Но как и Эгвейн, она все равно решила всегда говорить правду.

– В любом случае, – промолвила Эгвейн, – по-моему, время испытывать меня уже в прошлом.

– Все, кого ты встретишь, мать, будут испытывать тебя. Ты должна быть всегда готова к неожиданностям. В любой момент кто-то может подсунуть тебе негаданный сюрприз – просто для того, чтобы увидеть, как ты отреагируешь.

– Спасибо, – холодно ответила Эгвейн. – Но мне не так уж нужны напоминания.

– Нет? Звучит так, будто это сказано Элайдой.

– Это нечестно!

– Докажи, – с ехидцей произнесла Суан.

Эгвейн заставила себя успокоиться. Суан права. Лучше принять совет – в особенности хороший совет, – чем брюзжать.

– Конечно, ты права. – Эгвейн разгладила складки на платье и заодно стерла с лица выражение разочарования. – Расскажи мне о прибытии Гавина.

– Мне немногое известно, – призналась Суан. – На самом деле мне стоило упомянуть о нем вчера, но наша встреча была прервана.

Теперь они встречались чаще – каждую ночь с того дня, как Эгвейн оказалась в узилище, – но вчера что-то разбудило Суан раньше, чем разговор закончился. Как она объяснила, в лагере мятежниц проявился пузырь зла, отчего ожившие вдруг палатки принялись душить людей. Три человека погибло, в том числе и одна Айз Седай.

– Так или иначе, – продолжала Суан, – Гавин не особенно много при мне и рассказал. Думаю, он здесь потому, что прослышал, что тебя захватили. Его появление вызвало заметный переполох, но сейчас он обосновался в штабе Брина и регулярно бывает у Айз Седай. Он что-то замышляет. Постоянно беседует то с Романдой, то с Лилейн.

– Это внушает тревогу.

– Ну, они же являются воплощением власти в лагере. Иногда еще часть полномочий способны выцарапать Шириам и прочие. Без тебя дела идут не очень хорошо. Лагерю нужно руководство. Вообще-то, без него нам никак не обойтись, мы хотим его так, как голодный рыбак – улова. Видно, Айз Седай – приверженцы порядка, и…

Суан оборвала себя. Вероятно, она едва не предприняла новую попытку уговорить Эгвейн согласиться на спасение. Бывшая Амерлин посмотрела на Эгвейн и продолжила:

– В общем, было бы хорошо, мать, если бы ты к нам вернулась. Чем дольше тебя нет, тем сильнее разобщенность. Уже практически видны линии, по которым разделяется лагерь. Романда с одной стороны, Лилейн – с другой. И все уменьшается тот маленький клочок, занятый теми, кто не желает принимать ничью сторону.

– Мы не можем допустить еще одного раскола, – сказала Эгвейн. – Только не среди нас. Нам нужно доказать, что мы сильнее Элайды.

– По крайней мере, у нас разделение не совпадает с границами Айя.

– Фракции и расколы. – Эгвейн поднялась со стула. – Соперничество, распри, ссоры. Мы выше этого, Суан. Передай Совету, что я желаю встретиться с ними. Наверно, через пару дней. Завтра нам с тобой надо будет снова переговорить.

Суан, поколебавшись, кивнула:

– Хорошо.

Эгвейн посмотрела на нее:

– Думаешь, это неблагоразумно?

– Нет. Я беспокоюсь о том, – сказала Суан, – что ты себя просто не жалеешь. Амерлин должна понимать, как следует разумно расходовать силы. Некоторые, будучи на твоем месте, не справлялись не потому, что им не хватало власти или могущества, а потому, что напрягали силы до опасного предела и бросались бежать, когда лучше было идти.

Эгвейн воздержалась от упоминания, что сама Суан в бытность Амерлин по большей части мчалась вперед с головокружительной быстротой. На это могло последовать возражение, что Суан пала именно из-за того, что переоценила собственные силы. Кто способен лучше судить об опасности подобных действий, как не тот, кто был так сильно обожжен из-за них?

– Совет принят, дочь моя, – промолвила Эгвейн. – Но тут и вправду не о чем беспокоиться. Я провожу дни в одиночестве, которое иногда разнообразится побоями. Эти встречи по ночам помогают мне выживать.

Эгвейн вздрогнула, глядя мимо Суан в окно, на грязную безлюдную улицу.

– Тяжело приходится? – тихо спросила Суан.

– Камера такая узкая, что я могу разом коснуться противоположных стен. И в длину она тоже невелика. Когда я ложусь, то вынуждена сгибать ноги, а иначе не поместиться. Стоять я не могу, потому что из-за низких потолков приходится наклоняться. И сидеть мне больно, потому что после избиений меня больше не Исцеляют. Солома старая и колется. Дверь толстая, и через щели в ней света пробивается мало. Я и не знала, что в Башне есть такие камеры. – Эгвейн взглянула на Суан. – Когда я полностью вступлю в права Амерлин, эта камера и все ей подобные будут уничтожены. Двери выломаны, а сами комнаты заложены кирпичом и замурованы.

Суан кивнула:

– Мы об этом позаботимся.

Эгвейн снова отвернулась и со стыдом заметила, что ее платье сменилось на кадин’сор айильской Девы Копья, дополненный копьями и луком за спиной. Сделав глубокий вдох, девушка сменила айильское облачение обратно на платье.

– Никого нельзя держать в таких условиях, – сказала Эгвейн. – Даже…

Она осеклась, и Суан нахмурилась.

– Что случилось? – спросила она.

Эгвейн покачала головой:

– Да вот в голову пришло. Должно быть, вот как это было для Ранда. Нет, хуже. Говорят, его запирали в сундуке, который еще меньше моей камеры. Я хотя бы могу проводить часть вечера, болтая с тобой. У него же никого не было. Даже не было понимания, почему его избивают и значат ли побои вообще что-нибудь.

Хвала Свету, что ей не пришлось выносить это так же долго, как ему. Пока что заключение Эгвейн длилось всего несколько дней.

Суан молчала.

– Кроме того, – промолвила Эгвейн, – у меня есть Тел’аран’риод. Днями мое тело в заключении, но по ночам моя душа свободна. И каждый день, который я продержалась, служит доказательством того, что воля Элайды – это не закон. Она не может меня сломить. Опоры под нею размываются, и поддержка слабеет. Верь мне.

– Очень хорошо, – кивнула Суан и выпрямилась. – Ты действительно Амерлин.

– Само собой, – рассеянно произнесла Эгвейн.

– Нет, Эгвейн. Я сказала это от чистого сердца.

Эгвейн удивленно повернулась к Суан:

– Но ты всегда верила в меня!

Суан приподняла бровь.

– Ну, по крайней мере, – поправилась Эгвейн, – почти с самого начала.

– Я всегда верила, что у тебя есть задатки, – уточнила Суан. – И ты это подтвердила. Хотя бы частично. В достаточной мере. Сколь бы ни бушевал шторм, ты доказала одну вещь. Ты достойна того места, которое занимаешь. О Свет, девочка, да ты можешь в итоге оказаться лучшей Амерлин, какую знал этот мир со времен правления Артура Ястребиное Крыло! – Суан помолчала. – И уверяю тебя, мне не так-то легко это признавать.

Улыбнувшись, Эгвейн взяла Суан за руки. О Свет, Суан от гордости едва не прослезилась!

– Все, что я сделала, так это позволила запереть себя в узилище.

– И ты, Эгвейн, сделала это так, как подобает Амерлин, – сказала Суан. – Однако мне пора возвращаться. Кое-кто не может, как ты, проводить дни в праздности. Нам нужен настоящий сон, иначе мы без сознания свалимся в тазик с водой для умывания. – Она скорчила гримаску, высвобождаясь из рук Эгвейн.

– Так просто скажи ему, чтобы…

– А теперь с меня достаточно, – перебила подругу Суан, погрозив Эгвейн пальцем. Неужели она успела позабыть, как только что хвалила достоинства Эгвейн как Амерлин? – Я дала слово и лучше превращусь в рыбий потрох, чем нарушу обещание.

Эгвейн моргнула.