Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 144)
– Ты – Айз Седай, – пожал плечами Мэт. – Я думал, ты их… это… насаидарила.
– «Насаидарила»? – На лице Верин не отражалось ничего.
Мэт пожал плечами.
– Я получила эти листки, Мэтрим…
– Зови меня Мэт, – попросил он.
– Эти листки, Мэтрим, мне достались от приспешника Темного, который рассказал мне – посчитав, что я служу Тени, – что один из Отрекшихся приказал убить изображенных на них людей. Вам с Перрином грозит смертельная опасность.
– Я ничуть не удивлен, – ответил Мэт, скрывая дрожь, в которую его бросило от слов Айз Седай. – Верин, приспешники Темного пытаются убить меня с того дня, как я покинул Двуречье. – Он помолчал. – Чтоб мне сгореть. Это началось даже днем раньше того, как я уехал из Двуречья. Что это меняет?
– Это совсем другое, – посерьезнев, промолвила Верин. – Иной уровень опасности, которой ты подвергаешься… Я… Ну, давай просто скажем, что ты в большой, даже очень большой опасности. Советую тебе быть крайне осторожным в ближайшие несколько недель.
– Я всегда осторожен, – заметил Мэт.
– Значит, надо быть еще осторожней. Спрячься где-нибудь. Не рискуй. Пока это не кончится, тебе отведена важная роль.
Мэт пожал плечами. Спрятаться? Запросто. С помощью Тома у него, наверное, так получится замаскироваться, что и родные сестры не узнают.
– Это я могу. Проклятье, цена-то невелика. Сколько нужно времени, чтобы перебросить нас в Кэймлин?
– Мэтрим, это не была моя цена, – заметила она с ноткой веселости. – Это было предложение. К которому, полагаю, ты отнесешься с большой долей предубеждения.
Айз Седай достала из-под портрета сложенный в несколько раз лист бумаги, скрепленный и запечатанный каплей кроваво-красного воска.
Мэт неохотно взял письмо.
– Что это?
– Инструкции. Которым ты последуешь на десятый день после того, как я оставлю тебя в Кэймлине.
Мэт, нахмурившись, почесал голову и потянулся сломать печать.
– И пакет ты вскроешь не ранее того дня.
– Что? Но…
– Такова моя цена, – просто ответила Верин.
– Проклятая женщина, – произнес Мэт, вновь переводя взгляд на запечатанный пакет. – Я не собираюсь обещать чего-то, пока не буду знать, что это такое.
– Сомневаюсь, Мэтрим, – заметила Айз Седай, – что ты сочтешь мои инструкции неприемлемыми.
Мэт секунду мрачно смотрел на печать, затем поднялся:
– Обойдусь без этого.
Верин поджала губы:
– Мэтрим, ты…
– Зови меня Мэт, – перебил он, подхватывая шляпу с подушек. – И я сказал, что сделки не будет. Так или иначе, я буду в Кэймлине через двадцать дней марша. – Мэт откинул входной клапан шатра и жестом указал собеседнице на выход. – Я не позволю тебе, женщина, прицепить ко мне веревочки и превратить в свою марионетку.
Верин нахмурилась, но не двинулась с места.
– Я и забыла, как трудно с тобой бывает.
– И я горжусь этим.
– А как насчет компромисса?
– Ты скажешь мне, что в этой проклятой бумажке?
– Нет, – ответила Верин. – Потому что может случиться так, что мне не понадобится твое участие. Надеюсь, тогда я вернусь и избавлю тебя от письма, и ступай, куда тебе угодно. Но если я не смогу этого сделать…
– Так в чем же компромисс?
– Можешь не вскрывать письма. Сожги его. Но в таком случае ты должен ждать меня в Кэймлине пятьдесят дней на тот случай, если мое возвращение займет больше времени, чем я предполагаю.
Сказанное Верин заставило Мэта задуматься. Пятьдесят дней – срок долгий. Но если ждать нужно будет в Кэймлине, а не добираться туда своим ходом… Интересно, Илэйн в городе? Мэт волновался за нее с момента ее бегства из Эбу Дар. Если Илэйн там, то он по меньшей мере сможет быстро начать изготовление драконов Алудры.
Но пятьдесят дней ожидания? Или ждать столько, или открыть проклятое письмо и сделать так, как в нем сказано? Ни то ни другое ему не нравилось.
– Двадцать дней, – сказал Мэт.
– Тридцать, – промолвила Верин и подняла указательный палец, пресекая его возражения. – Компромисс, Мэт. Когда речь идет о чем-то подобном, то, по-моему, ты счел бы меня среди Айз Седай намного более сговорчивой, чем большинство из них. – Она протянула Мэту руку.
Тридцать дней. Тридцать дней он мог бы подождать. Мэт посмотрел на письмо, которое держал в руках. Он мог устоять перед искушением его открыть, а тридцать дней ожидания на самом деле не являлись потерянным временем. Они сами по себе будут добираться до Кэймлина немногим меньше. Проклятье, да ведь сделка на самом деле отменная! Ему требовалось несколько недель, чтобы наладить изготовление драконов, и еще нужно время, чтобы побольше разузнать о Башне Генджей, змеях и лисах. Тому Меррилину не на что жаловаться – в любом случае им до Кэймлина две недели ходу.
Верин наблюдала за Мэтом с едва заметным беспокойством на лице. Мэт не позволит ей увидеть, насколько на самом деле он доволен. Стоит женщине это понять, и она найдет способ заставить тебя расплатиться.
– Тридцать дней, – неохотно согласился Мэт, пожимая руку Айз Седай. – Этот срок кончится, и я свободен.
– Или через десять дней вскроешь письмо, – сказала Верин, – и сделаешь так, как там написано. Одно из двух, Мэтрим. Даешь слово?
– Даю, – промолвил он. – Но у меня и в мыслях нет открывать это проклятое письмо. Я буду ждать тридцать дней, а потом займусь своими делами.
– Посмотрим, – ответила Верин, улыбнувшись сама себе и выпустив руку Мэта.
Сложив рисунок, она достала из кармана небольшой мешочек с кожаными завязками, открыла его и засунула листок внутрь. Когда Айз Седай открывала мешочек, Мэт заметил внутри небольшую пачку сложенных и скрепленных печатями посланий – точно такого же вида, как и то, что он держал в руке. А для чего предназначены остальные?
Когда запечатанные записки были надежно уложены в карман, Верин достала резную безделушку из какого-то полупрозрачного камня – брошь в форме лилии.
– Начинай сворачивать лагерь, Мэтрим. Я хочу отправить вас через переходные врата как можно быстрее. Мне и самой скоро надо Перемещаться.
– Отлично. – Мэт глянул на запечатанную записку. Зачем Верин эта таинственность?
«Чтоб оно сгорело! – подумал он. – Я не стану его открывать. Не стану».
– Мандеввин! – сказал Мэт. – Предоставь Верин Седай палатку, пока мы сворачиваемся, и выдели пару солдат на случай, если ей что-то понадобится. И еще, сообщи остальным Айз Седай, что она здесь. Наверное, им будет интересно об этом узнать. Айз Седай есть Айз Седай.
Мэт затолкал бумажный пакет в поясной кошель и, уже шагнув к выходу, добавил:
– И пусть кто-нибудь сожжет эту проклятую скамью. Поверить не могу, что мы тащили ее так далеко.
Туон мертва. Исчезла, отброшена, забыта. Туон была Дочерью Девяти Лун. Теперь она – лишь строчка в хрониках и исторических книгах.
Фортуона была императрицей.
Фортуона Атаэм Дэви Пейндраг прикоснулась губами ко лбу солдата, преклонившего перед ней колени на поросшей низкой травой земле. Влажная жара Алтары заставляла думать, будто уже наступило лето, но трава – которая еще считаные недели назад была сочной и полной жизни – стала чахлой и начинала желтеть. Где же сорная трава, чертополох? В последнее время семена не давали побегов. Как и зерно, они портились, гибли еще до того, как успевали прорасти.
Солдат, что стоял перед Фортуоной, был первым из пяти. Позади этой пятерки стояли две сотни воинов из Небесных Кулаков – отборной элиты ее ударных войск. На них были доспехи из темной кожи и изготовленные в виде голов насекомых шлемы из светлого дерева и кожи. Как шлемы, так и доспехи носили на себе эмблему в виде сжатого кулака. Еще там было пятьдесят пар сул’дам и дамани, в том числе Дали и ее сул’дам Малахавана, которых Фортуона выделила для участия в рейде, – она чувствовала, что обязана внести какой-то личный вклад в выполнение этой – едва ли не самой важной – миссии.
В загонах позади строя расхаживали сотни то’ракенов, которых их вожатые готовили к предстоящему полету. Стая ракенов уже грациозно кружила в небе.
Фортуона посмотрела на стоящего перед ней на коленях солдата и приложила кончики пальцев к его лбу – к тому месту, куда пришелся ее поцелуй.
– Да принесет твоя смерть победу, – негромко промолвила она ритуальные слова. – Да омоется твой нож в крови. Да поют твои дети тебе хвалу до последнего рассвета.
Солдат еще ниже склонил голову. Как и на остальных из пятерых, на нем были доспехи черной кожи. С пояса свисало три ножа, шлема на голове не было, как не было и плаща. Боец был низкорослым мужчиной – все воины Небесных Кулаков отличались низким ростом и плотным телосложением, а половину от их числа составляли женщины. При выполнении заданий, связанных с полетами на то’ракенах, вес всегда имел большое значение. В рейд предпочтительнее брать двух маленьких и хорошо натренированных солдат, чем одного высокорослого увальня в тяжелой броне.
Стоял ранний вечер, и солнце только начинало клониться к закату. Лейтенант-генерал Йулан, который лично поведет ударную группу, считал, что лучше будет вылететь к вечеру. Рейд начнется в темноте, которая скроет солдат от тех, кто может наблюдать за небом в Эбу Дар. Возможно, такая мера предосторожности и излишняя. Что с того, если люди в Эбу Дар увидят, как сотни то’ракенов взмывают в небо? Вести не летят так быстро, как несут воинов крылья ракенов.
Но их враги способны передвигаться намного быстрее, чем того можно было ожидать. Что бы то ни было – тер’ангриал, какое-то плетение или еще нечто, дарующее такую способность, – оно определенно представляет опасность. Лучше осуществить все скрытно. Перелет до Тар Валона займет несколько дней.