Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 136)
Мэт посмотрел в глаза каждому из пятерых, кивнул и направился было к выходу из палатки, однако задержался у стула, на котором сидел Талманес. Прочистив глотку, он несколько невнятно пробормотал:
– Ты скрываешь свою любовь к рисованию и мечтаешь о том, чтобы покончить с этой посвященной смерти жизнью, на которую ты себя обрек. Ты направляешься на юг, а через Трустэйр идешь, вместо того чтобы двигаться напрямик, потому что любишь горы. И еще надеешься разузнать, нет ли известий о твоем младшем брате, которого ты много лет не видел, с тех пор как он пропал на охоте где-то на юге Андора. И в прошлом на твою долю выпало немало мук. Прочитай четвертую страницу.
Договорив, Мэт заторопился наружу, под сень деревьев, но все равно успел уловить краем глаза, как Талманес в притворном страдании закатил глаза. Чтоб ему сгореть! На тех страничках рассказана настоящая драма!
Сквозь ветви сосен он видел затянутое тучами небо. Снова. Когда же это кончится? Мэт, качая головой, двинулся через лагерь, кивая солдатам, которые приветствовали его воинским салютом или выкрикивали здравицы «лорду Мэту». Отряд остановился здесь на день, чтобы завершить последние приготовления к атаке, – лагерь был разбит в укромном месте на лесистом склоне холма, отстоящего от городка примерно на половину дневного конного перехода. Трехигольные сосны здесь были высоки, и их кроны разрослись вширь, своей густой тенью препятствуя росту подлеска. Палатки стояли группами вокруг деревьев, и прохладный воздух пах глинистой землей, смолой и хвоей.
Обходя лагерь, Мэт смотрел, чем заняты его люди, и отмечал про себя, что все действуют умело и со знанием дела. Те древние воспоминания, которыми наделили его Илфин, стали так тесно сосуществовать и сливаться с его собственными, что Мэт едва мог сказать, какие чувства и мысли рождены ими, а какие идут от него самого.
Хорошо было снова оказаться с Отрядом; он и не подозревал, как сильно по нему скучает. Было бы недурно воссоединиться и с остальными – с теми частями, которые вели Истин и Дайрид. Надо надеяться, им пришлось легче, чем войску Мэта.
Первыми он навестил знамена конницы. Кавалеристы устроили свой лагерь наособицу – конник всегда считает, что он лучше пехотинца. Сегодня – как слишком часто в последние дни – людей больше всего волновал корм для лошадей. Для хорошего кавалериста забота о лошади всегда стоит на первом месте. Путь от Хиндерстапа для животных оказался нелегок, в частности из-за отсутствия подножного корма. Мало что выросло этой весной, а травы, оставшейся после зимы, было на удивление мало. Лошади отказывались пастись на островках пережившей зиму травы, как будто та была испорчена, как и прочие съестные припасы. Зерна у них было мало – Отряд надеялся прокормить себя сам, так как передвигались они слишком быстро для фургонов с зерном.
Что ж, Мэту надо будет что-то да придумать. Кавалеристов Мэт заверил, что он не забывает о трудностях с фуражом, и они приняли его слова на веру. Покамест лорд Мэт их еще не подводил. Конечно, те, кого Мэт все же подвел, гнили в могильной тиши. Он отказал в просьбе выступить с развевающимися знаменами. Может быть, после рейда на Трустэйр.
Настоящей пехоты сейчас в составе Отряда не было – все пехотинцы остались с Истином и Дайридом. Талманес разумно предположил, что им важна будет маневренность, и взял с собой три знаменных отряда конницы и почти четыре тысячи конных арбалетчиков. К последним Мэт и заглянул после кавалеристов и задержался ненадолго, наблюдая за тем, как в дальней части лагеря пара взводов тренируется в стрельбе шеренгами на отведенной под их занятия поляне.
Мэт прислонился к высокой сосне, нижние ветви которой росли в двух футах выше его головы. Строй арбалетчиков тренировал не столько меткость, сколько согласованность действий. В большинстве сражений ты, вообще-то, и не целишься – в этом и крылся залог столь отменной эффективности арбалетчиков. Для их обучения требуется в десять раз меньше времени, чем в случае лучников. Конечно, воин, вооруженный длинным луком, способен стрелять и быстрее, и дальше, но если у тебя нет целой жизни для тренировок, то арбалет послужит прекрасной заменой луку.
Кроме того, необходимость перезарядки арбалета позволяла лучше подготовить солдат к стрельбе разом всей шеренгой. Командир подразделения стоял на дальней стороне импровизированного стрельбища и каждые две секунды постукивал палкой по сосновому стволу, задавая ритм. Каждый удар по дереву был командой. Первый удар – поднять арбалеты к плечу. Второй – произвести выстрел. Третий – опустить арбалет. Четвертый – взвести. Пятый – снова поднять к плечу. Люди работали все лучше и слаженнее. Согласованная стрельба позволяла убивать более эффективно и последовательно. Каждый четвертый удар о ствол отправлял в деревья волну арбалетных болтов.
«Нам понадобится побольше арбалетных болтов», – подумал Мэт, заметив, сколько стрел ломается и повреждается в процессе тренировочных стрельб. При обучении расходовалось больше стрел, чем в настоящем бою, но каждый арбалетный болт, что выпущен сейчас, может в битве стоить двух или трех. И в самом деле, у стрелков получалось все лучше и лучше. Будь у него, когда он сражался у Кровавого Водопада, несколько вот таких знаменных отрядов, то проучить Нашифа ему, наверное, удалось бы намного раньше.
Конечно, от арбалетчиков было бы еще больше пользы, если бы они могли стрелять еще быстрее. Все упиралось в медлительность взведения тетивы арбалета. Дело было даже не в самом взведении, а в необходимости всякий раз опускать арбалет и вновь его поднимать. На перемещение оружия уходило четыре секунды. Те новые взводные механизмы, вороты с коробками, про которые Талманес вызнал у механика в Муранди, существенно ускорили заряжание. Но механик намеревался продавать свои механизмы в Кэймлине, и неизвестно еще, кто их у него прикупить успеет, пока он будет туда добираться. Оглянуться не успеешь, как подобными устройствами обзаведутся все. И о каком преимуществе может идти речь, коли и у тебя, и у твоих врагов имеется одинаковое оружие?
Новый механизм во многом способствовал успешным действиям Мэта в Алтаре против шончан. Жалко лишаться такого преимущества. Нельзя ли отыскать способ еще больше ускорить стрельбу?
Погрузившись в размышления, он отметил при осмотре лагеря еще кое-что. Набранные в Отряд алтарцы понемногу осваивались, налаживали отношения с остальными солдатами, а с припасами, если не считать фуража и, возможно, стрел для арбалетов, дело обстояло вполне неплохо. Удовлетворенный осмотром, Мэт отправился на поиски Алудры.
Она расположилась на краю лагеря, возле небольшой расселины в скалистом склоне. Хотя эта прогалина была намного меньше поляны у деревьев, на которой стояли палатки Айз Седай и их свиты, она оказалась весьма укромным местом, скрытым от посторонних глаз. Чтобы добраться до женщины, Мэту пришлось попетлять, обходя три развешанных между деревьями полотнища ткани, которые со всем тщанием были расположены так, чтобы не дать увидеть рабочее место Алудры. Вдобавок его потом еще остановил Байл Домон, – выставив руку, он преградил Мэту путь, дожидаясь, пока Алудра не позволит тому пройти дальше.
Стройная темноволосая иллюминаторша сидела на пне посреди своего маленького лагеря. На земле вокруг нее были аккуратно разложены на полосах ткани бумажные рулоны, инструменты, доска для письма и разнообразные порошки. Длинные волосы женщина больше в косы не заплетала, и теперь они свободно рассыпались по плечам. Для Мэта такой облик Алудры был непривычен. Но тем не менее привлекателен.
«Чтоб оно сгорело, Мэт. Ты ж теперь женат», – сказал он себе. Но все равно Алудра оставалась красоткой.
Эгинин тоже была там – держала вертикально оболочку ночного цветка, над которым трудилась Алудра. Та, сосредоточенно нахмурившись и чуть поджав пухлые губы, слегка постукивала по трубке. Темные волосы Эгинин понемногу отрастали, и она все меньше и меньше походила на шончанскую аристократку. Мэт до сих пор не мог разобраться, как обращаться к этой женщине. Сама она хотела называться Лильвин, и порой он так о ней и думал. Что за глупость – поменять свое имя лишь потому, что кто-то велел тебе так сделать, но Мэт нисколько не винил ее за нежелание сердить Туон. Она дико упряма, эта Туон. Мэт поймал себя на том, что снова смотрит на юг, и одернул себя. Кровь и пепел! С ней все будет хорошо.
В любом случае Туон сейчас здесь нет. Так с какой стати Эгинин продолжает эту странную абсурдную игру, именуя себя Лильвин? После отбытия Туон Мэт, вообще-то, пару раз назвал Эгинин ее прежним именем, но в ответ получил резкий выговор. Женщины! Здравомыслия у них ни на грош, а с шончанками так вообще беда.
Мэт посмотрел на Байла Домана. Мускулистый бородатый иллианец прислонился к дереву возле входа во владения Алудры. По обе стороны от него свисали, колеблясь на ветерке, белые полотнища. И он по-прежнему не опускал предостерегающе поднятую руку. Как будто целиком во всем этом лагере не командовал в первую очередь сам Мэт!
Впрочем, силой прорываться внутрь Мэт не стал – он не мог позволить себе обидеть Алудру. Проклятье, она же почти закончила работу над этими драконьими штуковинами, а он горел от желания их заполучить. Но, Свет, как-то не очень приятно, когда в твоем же собственном лагере тебя караульные без проверки куда-то не пускают!