Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 135)

Наклонившись, Ранд подхватил Мин на руки – что ему удалось, невзирая на отсутствие одной кисти: одну руку он подсунул под нее, а другой, поднимая девушку, придерживал ее. Мин зашевелилась, потом теснее прижалась к нему; проснувшись, она проворчала, что вполне и сама может идти. Однако Ранд не выпустил ее из объятий; вероятно, из-за той усталости, которая слышалась в голосе Мин. Найнив знала, что большинство ночей девушка просиживает за книгами и от своей напряженной работы выматывается почти так же, как и Ранд.

Ранд направился к двери, неся Мин на руках.

– Сначала мы разберемся с шончан, – сказал он. – Хорошенько подготовься к этой встрече. А уж после нее я разделаюсь с Грендаль.

Потом Ранд ушел. Лампа, неровное пламя в которой подрагивало и мигало, в конце концов догорела и погасла, и светила только одна, стоявшая на столе.

Ранд снова удивил Найнив. Он по-прежнему был шерстеголовым болваном, но на удивление хорошо себя знающим. Как может мужчина столько всего понимать, но при этом оставаться в таком неведении?

И почему она не начала с ним спорить, не стала возражать? Почему не наорала на него, стремясь убедить, что он не прав? Надежда есть всегда. Отказавшись от надежды, от этого важнейшего чувства, Ранд, может, и станет сильнее – но рискует лишиться всего того, что для него значимо и что заставляет его беспокоиться за исход своих битв.

Но по какой-то причине Найнив не смогла найти слов в подкрепление своих доводов.

Глава 34

Легенды

Итак, – произнес Мэт, разворачивая на столе одну из лучших карт Ройделле.

На стульях вокруг стола расположились Талманес, Том, Ноэл, Джуилин и Мандеввин. Рядом с картой Мэт разложил набросок с изображением плана средних размеров городка. Не без труда, но удалось отыскать торговца, согласившегося нарисовать карту Трустэйра – после Хиндерстапа Мэту не хотелось соваться в городок, не зная, с чем им придется там столкнуться.

Палатка Мэта стояла под сенью соснового леса, и денек выдался прохладный. Порой, когда начинал задувать ветер, с ветвей на землю осыпались засохшие сосновые иголки, шурша и скользя по парусиновой крыше палатки. Снаружи перекликались друг с другом солдаты и звякали котелки – было время обеда.

Мэт изучал карту города. Пора становиться умнее. Целый мир решил ополчиться против него – даже затерянные в сельской глуши горные деревни стали теперь смертельными ловушками. Того и гляди, в следующий раз на него набросятся и попытаются сожрать растущие вдоль придорожных обочин маргаритки.

Эта картина заставила Мэта замолчать, и в голове у него всплыло воспоминание о бедном бродячем торговце, тонущем в призрачном городке в Шиоте. Когда то иллюзорное место исчезло, после него осталось поле с бабочками и цветами. В том числе и с маргаритками. «Чтоб мне сгореть», – подумал Мэт.

Ладно, Мэтрим Коутон не собирается кончить свои дни на какой-то захолустной дороге. На этот раз он все спланирует и будет готов. Мэт удовлетворенно кивнул, соглашаясь сам с собой.

– Вот гостиница, – сказал он, тыкая пальцем в карту. – «Грозящий кулак». Два разных путника сошлись на том, что это хорошая гостиница, лучшая из трех в городке. Женщина, которая меня ищет, нисколько не пыталась скрыть свое местонахождение, а значит, она думает, будто хорошо защищена. Стоит предположить, что у нее имеется охрана.

Мэт расстелил еще одну карту из запасов мастера Ройделле, на которой местность вокруг Трустэйра была нанесена с бóльшими подробностями. Городок окружали покатые холмы, и располагался он в ложбине возле небольшого озера, которое питали ручьи с предгорий. Судя по имеющимся сведениям, в озере водилась превосходная форель, которая – в засоленном виде – являлась основным источником благосостояния городка.

– Мне нужны три отряда легкой кавалерии здесь, – продолжал Мэт, указывая на господствующий над местностью склон. – Их самих скроют деревья, но небо будет прекрасно видно. Если распустится красный ночной цветок, они должны отправиться нам на выручку прямо по этой вот дороге. С той и с другой стороны городка мы разместим сотню арбалетчиков для поддержки конницы. Если же ночной цветок будет зеленым, то кавалеристы должны перекрыть ведущие в город дороги здесь, здесь и вот здесь.

Затем Мэт поднял от карты взгляд и указал на Тома:

– Том, с тобой будут Гарнан, Фергин и Мандеввин в качестве «учеников» и Ноэл как лакей.

– Лакей? – переспросил Ноэл – сутулый, весь какой-то узловатый старик. У него были редкие зубы и крупный крючковатый нос. Несмотря на это, он был крепок и надежен, как старый, побывавший во многих битвах меч, что передают от отца к сыну. – Зачем это менестрелю лакей?

– Ну ладно, – решил Мэт, – будешь тогда его братом, который заодно ему и прислуживает. Джуилин, ты…

– Погоди-ка, Мэт, – перебил его Мандеввин, почесывая щеку рядом с повязкой на глазу. – Я буду учеником менестреля? Не уверен, что мой голос годится для пения. Ты ж меня слышал, я точно знаю. А с одним глазом из меня и жонглер никакой.

– Ты новенький, – ответил Мэт. – Том знает, что способностей у тебя кот наплакал, но он тебя пожалел, потому что твоя двоюродная бабушка – у которой ты жил с тех пор, как твои родители трагически погибли под копытами стада перепуганных коров, – подхватила клеверную высыпь и умом тронулась. Начала тебя объедками кормить и вообще обращаться так, будто ты – ее пес Пятныш, а он сбежал, когда тебе еще семь лет стукнуло.

Мандеввин почесал в затылке. В волосах у него пробивалась седина.

– А я не слишком стар для ученика?

– Вздор, – заявил Мэт. – Душой ты молод, а поскольку никогда и женат не был – та единственная, кого ты когда-то любил, сбежала с сыном кожевника, – то появление Тома дало тебе шанс начать новую жизнь.

– Но я не хочу оставлять бабушку, – заупрямился Мандеввин. – Она обо мне с детства заботилась! Негоже бросать престарелую женщину просто потому, что она забывчива стала и в голове у нее слегка путается.

– Да ведь нет никакой двоюродной бабушки, – раздраженно бросил Мэт. – Это просто легенда такая – некая байка, в подкрепление твоему вымышленному имени.

– А нельзя мне такую легенду, чтобы я почестнее был?

– Слишком поздно, – ответил Мэт, роясь в завалах на столе в поисках пяти скрепленных между собой страничек, исписанных каракулями. – Ничего не изменить. Я полночи на твою историю потратил. Лучший вариант из всех. Вот, заучи это.

Он вручил листки Мандеввину, затем выудил еще одну пачку бумажек и начал их просматривать.

– А ты не слишком далеко заглядываешь, парень? – спросил Том.

– Снова меня врасплох не захватят, Том, – заявил Мэт. – Чтоб мне сгореть, больше я такого не допущу. То и дело с бухты-барахты в ловушки попадаю! Надоело! Я намерен взять свою судьбу в собственные руки, перестать шарахаться и метаться из огня да в полымя. Пора самому браться за рулевое весло.

– И ты хочешь сделать это… – начал Джуилин.

– Да, с помощью вымышленных имен и тщательно проработанных для них историй. Легенд, – договорил за него Мэт, передавая листки с описаниями Тому и Ноэлу. – Именно так, чтоб мне сгореть.

– А со мной что? – поинтересовался Талманес. В глазах у него вновь плясал озорной огонек, но голос был совершенно серьезен. – Дай угадаю, Мэт. Я – бродячий торговец, который некогда обучался у Айил, а в эту деревню пришел потому, что прослышал, будто в здешнем озере живет форель, которая как-то оскорбила моего отца.

– Чушь какая, – откликнулся Мэт, сунув ему очередные листы. – Ты – Страж.

– Что-то подозрительно, – заметил Талманес.

– Так тебе и полагается быть подозрительным. В карты всегда легче выиграть, если противник думает не о том, что у него на руках, а о чем-то постороннем. Вот ты и будешь нашим «чем-то посторонним». Страж идет куда-то по своим таинственным делам и случайно оказался в городке. Грандиозным событие не станет и всеобщего внимания не притянет, но тех, кто знает, что искать, оно отвлечет. Можешь взять плащ Фена. Он сказал, что позволит мне одолжить плащ на время. Он до сих пор чувствует вину за то, что дал тем служанкам сбежать.

– Ты, разумеется, ему и говорить не стал, что они попросту исчезли, – добавил Том. – И что предотвратить их исчезновение никак было нельзя.

– Не видел надобности, – отозвался Мэт. – Я всегда говорил, что нет смысла копаться в прошлом.

– Страж? – перебирал бумажки Талманес. – Надо попрактиковаться делать хмурое лицо.

Мэт наградил его ничего не выражающим взглядом, заметив:

– Та-ак, ты всерьез это не воспринимаешь.

– Зачем спрашиваешь? Тут кто-то серьезно все принимает?

Будь проклят тот блеск в глазах. Неужели Мэт и вправду когда-то считал, что этот человек смеяться не умеет? Да просто смеется он исключительно в глубине души. Вот что бесило Мэта больше всего.

– О Свет, Талманес! – воскликнул Мэт. – Женщина из того городка разыскивает Перрина и меня. Ей очень хорошо известно, как мы выглядим, она может нарисовать мой портрет намного точнее, чем моя матушка. Да я от одной мысли об этом холодею, будто сам Темный стоит у меня за плечом. Сам я туда отправиться не могу, потому что в том растреклятом местечке у каждого проклятого мужчины, женщины и ребенка есть картинка с моим лицом! И за любое словечко обо мне обещано золото! Может, я и переусердствовал с приготовлениями, но я хочу найти эту особу раньше, чем шайка приспешников Темного – а то и кто-то похуже – заявится в ночи перерезать мне глотку. Понятно?