Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 134)

«Десятки раз? – с дрожью подумала Найнив. – Ты видел их или Льюс Тэрин? Чьи воспоминания руководят тобой сейчас?»

Она посмотрела на Керба, ощущая дурноту. Его глаза были пусты не как у оглушенного человека, как ей подумалось поначалу; они не выражали ничего даже еще в большей степени. Когда Найнив была моложе и только начинала свой путь Мудрой, к ней привели женщину, упавшую с повозки. Та не приходила в себя несколько дней, а когда наконец очнулась, то взгляд у нее был именно такой. Она никого не узнавала, ничто не говорило, что в пустой оболочке, какой стало ее тело, оставалась душа.

Неделю спустя женщина умерла.

Ранд снова обратился к Кербу:

– Мне нужно знать место. Хоть что-нибудь. Если в тебе осталась хоть капля того, что ей сопротивлялось, крупица, которая с ней боролась, я обещаю тебе месть. Назови место. Где она?

С губ паренька стекала слюна. Губы вроде как дрогнули. Ранд поднялся, навис над ним, продолжая пристально глядеть в глаза мальчику. Керба охватила дрожь, и потом он прошептал два слова:

– Натринов Курган.

Ранд облегченно выдохнул и отвел взор, едва ли не почтительным жестом отпуская Керба. Паренек соскользнул со скамьи на пол, роняя слюну на ковер. Выругавшись, Найнив вскочила со стула и пошатнулась, когда комната чуть не закружилась вокруг нее. О Свет, как же она вымоталась! Найнив собралась, закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, а затем опустилась на колени возле мальчика.

– Не утруждайся, – промолвил Ранд. – Он мертв.

Но Найнив не послушала и сама удостоверилась в смерти Керба, а потом резко вскинула голову и устремила на Ранда свой взор. По какому праву он выглядит таким уставшим, какой себя чувствует она? Он же ничего не делал!

– Что ты…

– Я ничего не делал, Найнив. Подозреваю, когда ты распутала Принуждение, то единственное, что поддерживало в нем жизнь, была глубоко упрятанная злость на Грендаль. Какая бы частица от него самого ни осталась, она знала, что помочь может лишь только двумя этими словами. А потом его не стало. Больше мы ничем не могли ему помочь.

– С таким объяснением я не смирюсь, – удрученно ответила Найнив. – Его можно было Исцелить!

Она обязана была ему помочь! Уничтожение сети Принуждения, накинутой Грендаль, казалось занятием таким хорошим, таким правильным. Оно не должно было вот так закончиться!

Найнив содрогнулась, чувствуя себя грязной. Использованной. Чем она лучше того тюремщика, который совершал столь ужасные вещи ради того, чтобы получить нужные сведения? Найнив сердито воззрилась на Ранда. Он мог бы и сказать ей, к чему приведет снятие Принуждения!

– Не смотри так на меня, Найнив. – Ранд подошел к двери и жестом велел Девам унести тело Керба, что они и сделали. А Ранд тем временем тихим голосом распорядился принести чайник со свежезаваренным чаем.

Вернувшись, он сел на скамью возле спящей Мин; себе под голову девушка подложила одну из подушек. Одна из двух ламп, что освещали комнату, горела слабо, и лицо Ранда было наполовину скрыто тенями.

– Кончиться могло только так. Иной исход был невозможен, – продолжил Ранд. – Колесо плетет так, как желает Колесо. Ты – Айз Седай. Разве это выражение – не часть вашего кредо?

– Не знаю, что это такое, – огрызнулась Найнив, – но оно не оправдание твоих действий.

– Каких действий? – поинтересовался он. – Ты привела ко мне этого человека. Грендаль использовала на нем Принуждение. Теперь за это я убью ее – вот этот поступок будет исключительно на моей совести. Теперь оставь меня. Я постараюсь снова уснуть.

– И никакой вины ты не чувствуешь? – спросила она.

Их взгляды скрестились: беспомощный и разочарованный – у Найнив, а у Ранда… Кто способен догадаться, какие нынче чувства испытывает Ранд!

– Должен ли я страдать за них всех, Найнив? – тихо спросил Ранд, вставая. Лицо его по-прежнему наполовину пряталось в тенях. – Если желаешь, пусть эта смерть ляжет на мою совесть. Она будет лишь одной из многих. Сколько камней можно навалить на человека, пока их тяжесть не перестанет что-то значить? Как долго можно жечь плоть, пока еще больший жар не окажется уже ненужным? Если я позволю себе испытывать чувство вины за смерть этого мальчика, то тогда я обязан буду почувствовать вину и за всех прочих. И это сокрушит меня.

Найнив смотрела на него в полумраке. И вправду, точно король. Воин, хотя войну он видел лишь изредка. Она укротила свою ярость. Возможно, все случившееся поможет доказать ему, что он может ей доверять?

– Ох, Ранд, – отвернувшись, промолвила Найнив. – То, чем ты стал, душа, в которой нет никаких иных чувств, лишь один гнев. Это уничтожит тебя.

– Да, – ответил он тихо.

Потрясенная, Найнив обернулась к нему.

– Не перестаю удивляться, – заметил Ранд, глядя на Мин, – почему вы все считаете, будто я слишком туп, чтобы не видеть того, что вы полагаете совершенно очевидным. Да, Найнив. Да, эта твердость, эта жесткость меня уничтожит. Я знаю.

– Тогда почему? – воскликнула она. – Почему ты не позволяешь нам тебе помочь?

Ранд поднял глаза – глядя не на нее, а куда-то в никуда. В двери тихонько постучалась служанка в белой с темно-зеленым ливрее дома Чадмар. Войдя, она поставила новый чайник, забрала старый и удалилась.

– Когда я был куда моложе, – негромко промолвил Ранд, – Тэм рассказал мне историю, которую слышал в своих странствиях по миру. Там говорилось о Драконовой горе. В то время я еще не знал ни того, что он собственными глазами видел эту гору, ни того, что он нашел меня там. Я был всего лишь мальчишкой-пастухом, а Драконова гора, Тар Валон и Кэймлин для меня существовали едва ли не в сказках, в каком-то другом, вымышленном мире. И Тэм рассказывал о горе такой высокой, что рядом с нею наш Двурогий пик представал карликом. Если верить историям Тэма, то никто и никогда не взбирался на вершину Драконовой горы. И не потому, что это невозможно, а потому, что путь до самого пика отнял бы у человека все силы, до последней капли. Так высока гора, что ее покорение становилось борьбой, полностью истощавшей человека.

Он замолчал.

– И?.. – наконец спросила Найнив.

Ранд посмотрел на нее:

– Неужели не понимаешь? Истории утверждают, что никто не влезал на гору потому, что у того, кто добрался бы до вершины, не осталось бы сил на возвращение. Взойти на гору человек может – добраться до самого верха, увидеть то, чего до него не видел никто. Но потом он обречен на гибель. Самые разумные, сильные и выносливые понимали это. Поэтому они никогда и не пытались взойти на гору. Всегда хотели, но ждали, откладывая это путешествие на другой день. Ибо знали – оно станет для них последним.

– Но это же лишь история, – заметила Найнив. – Легенда.

– А я и есть – эта история, – промолвил Ранд. – Легенда. Та, которую годы спустя будут шепотом пересказывать детям. – Он покачал головой. – Случается иногда, что ты не можешь повернуть назад. Ты должен продолжать идти и идти дальше. И порой понимаешь, что это восхождение станет для тебя последним… Вы все твердите, что я стал слишком жестким, что неизбежно сломаюсь, если буду продолжать в том же духе. Но вы исходите из того, что во мне должно будет что-то остаться – чтобы продолжать путь. Что мне надо будет спускаться с горы после того, как я доберусь до вершины. Вот разгадка, Найнив. Мне все теперь понятно. Мне не пережить того, что происходит, а значит, и незачем беспокоиться о том, что может со мной случиться после Последней битвы. Мне не нужно сдерживаться, не нужно спасать даже частички своей избитой, измученной души. Я знаю, что должен умереть. Те, кто хочет, чтобы я был мягче, был более гибок, они не в силах принять то, что со мной произойдет.

Ранд снова опустил взгляд на Мин. Прежде много раз Найнив видела любовь в глазах Ранда, когда он смотрел на Мин, но теперь они были пусты. Ничего не выражающие глаза на таком же бесстрастном пустом лице.

– Мы найдем выход, Ранд, – сказала Найнив. – Наверняка есть возможность для тебя победить и в то же время остаться в живых.

– Нет, – тихо прорычал Ранд. – Не уговаривай меня вновь ступить на этот путь. Он ведет только к боли, Найнив. Я… я думал о том, чтобы оставить что-то после себя, чтобы помочь миру выжить, когда я погибну, но это была попытка продлить себе жизнь. Я не могу себе потворствовать. Я заберусь на эту проклятую гору и увижу солнце. А вы все будете разбираться с тем, что случится потом. Вот как все должно быть.

Найнив открыла было рот, собираясь снова возразить, но Ранд бросил на нее пронзительный взгляд.

– Вот как все должно быть, Найнив.

Найнив захлопнула рот.

– Ты хорошо потрудилась сегодня ночью, – произнес он. – Избавила нас от многих бед.

– Я сделала это потому, что хотела, чтобы ты мне доверял, – ответила Найнив и тотчас же прокляла себя. Зачем она это сказала? Неужели настолько устала, что с языка соскакивает первое же, что на ум пришло?

Ранд только кивнул:

– Я доверяю тебе, Найнив. Настолько, насколько вообще хоть кому-то доверяю. Больше, чем большинству прочих. Ты считаешь, будто тебе известно, что для меня лучше, даже если это идет наперекор моим желаниям, но я в состоянии это принять. Разница между тобой и Кадсуане в том, что ты на самом деле заботишься обо мне. Кадсуане же интересует лишь то, какое место она может отвести мне в своих планах. Она хочет, чтобы я стал частью Последней битвы. Ты хочешь, чтобы я жил. За это я благодарен тебе. Мечтай за меня, Найнив. Мечтай о том, о чем мне мечтать уже не суждено.