Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 126)

Возможно, она сообщит что-то новое, хотя Ранд и не надеялся, что у Аламиндры найдется ниточка получше, чем посланец, заявивший, будто прибыл он от самого Алсалама. Чтоб той женщине сгореть за то, что позволила гонцу умереть!

«Если гонца послала Грендаль, – внезапно сказал Льюс Тэрин, – мне бы никогда не удалось его сломать и разговорить. Она слишком хороша в Принуждении. Искусна, очень искусна».

Ранд помедлил. Разумное замечание. Если на посланце действительно лежало Принуждение, сплетенное Грендаль, то крайне мало шансов на то, что гонец выдаст ее местонахождение. По крайней мере, до тех пор, пока не снята сеть Принуждения, что требовало таких навыков Исцеления, которые превосходили все умения Ранда. Грендаль всегда хорошо заметала свои следы.

Но Ранд не был уверен в том, что она находится в стране. Если бы он нашел гонца и обнаружил на нем Принуждение, то был бы совершенно в этом уверен.

– Мне нужно поговорить с каждым, кто утверждает, будто у него есть послание от короля, – сказал он. – С любым человеком в городе, кто мог поддерживать с ним связь.

– Их разыщут, лорд Дракон, – с важным видом отозвался Рамшалан.

Ранд кивнул с отсутствующим видом. Если Наэфф, как они надеялись, устроит встречу с шончан, то вскоре Ранд сможет покинуть Арад Доман. Он надеялся оставить им короля, надеялся найти и убить Грендаль. Но он заключит мир с шончан и обеспечит этих людей едой. Ранд не мог разбираться со всеми бедами. Просто он мог отодвинуть их на время – которого для него будет достаточно, чтобы умереть у Шайол Гул.

И тем самым позволить миру расколоться снова, как только его не станет. Ранд стиснул зубы. Он и так потратил слишком много времени впустую, беспокоясь о том, что не в состоянии исправить.

«И поэтому я не стремлюсь никого провозглашать королем Арад Домана? – подумал Ранд. – Когда я умру, этот человек утратит власть и Арад Доман вновь вернется туда, откуда все началось. Если я не оставлю короля, у которого будет поддержка купцов, значит фактически, как только умру, я передам королевство в руки шончан».

Столь многое надо сбалансировать. Так много сложностей. Он не может справиться со всеми. Не может.

– Я этого не одобряю, Ранд. – Найнив, скрестив руки, стояла около двери. – И кстати, мы еще не закончили разговор о Лане.

Ранд пренебрежительно махнул рукой.

– Он – твой друг, Ранд, – сказала Найнив. – О Свет! А что с Перрином и Мэтом? Ты знаешь, где они? Что с ними?

Закружившиеся перед глазами Ранда цветные водовороты открыли ему картинку: Перрин стоит у палатки вместе с Галадом. Почему Перрин – и вдруг с Галадом? И когда это единокровный брат Илэйн присоединился к белоплащникам? Картинка переменилась, и теперь Мэт скакал по улицам знакомого города. Кэймлин? И рядом с Мэтом был Том.

Ранд нахмурился. Он мог ощущать далекое притяжение, исходящее от Перрина и Мэта. Это была природа та’верена, пытающаяся притянуть их друг к другу. Им обоим нужно было быть с ним для Последней битвы.

– Ранд? – окликнула его Найнив. – Ты отвечать собираешься?

– О Перрине и Мэте? – спросил Ранд. – Они живы.

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю. – Ранд вздохнул, качая головой. – И лучше бы им оставаться живыми. Они оба понадобятся мне, прежде чем все это закончится.

– Ранд! – воскликнула Найнив. – Они – твои друзья!

– Найнив, они – нити в Узоре, – заявил Ранд, поднимаясь. – Я уже едва их знаю, и, подозреваю, то же самое они сказали бы обо мне.

– Ты о них не беспокоишься?

– Беспокоюсь? – Ранд сошел по ступеням с помоста, на котором стоял трон. – Последняя битва – вот о чем я беспокоюсь. Меня волнует заключение мира с этими прóклятыми Светом шончан, чтобы я мог забыть о какой-то пустяковой ссоре и заняться настоящей битвой. По сравнению с этими заботами два паренька из моей маленькой деревни не имеют значения.

Ранд с вызовом посмотрел на нее. Рамшалан и прочие придворные, стараясь не шуметь, попятились, не желая оказаться между его пристальным взглядом и Найнив.

Та стояла молча, но лицо ее выражало глубокую печаль.

– Ох, Ранд, – наконец промолвила Найнив. – Так дальше не может продолжаться. Эта твердость внутри тебя… она сломает тебя.

– Я поступаю так, как должен, – сказал Ранд. Где-то глубоко в нем зашевелилась ярость. Неужели недовольству сделанным им выбором не будет конца?

– Это не то, что ты должен делать, Ранд, – сказала Найнив. – Ты уничтожишь себя. Ты…

Ярость вскипела, хлынула потоком. Ранд крутанулся, уставив на нее палец.

– Хочешь закончить, как Кадсуане? Изгнанием? Так, Найнив? – прорычал Ранд. – Я не позволю с собой играть! С этим покончено. Давай советы, когда их просят, а в остальное время не смей опекать меня!

Найнив отшатнулась, и Ранд стиснул зубы, загоняя ярость обратно вглубь себя. Он опустил руку, но понял, что инстинктивно потянулся к ключу доступа, лежащему в кармане куртки. Найнив уставилась на ключ широко раскрытыми глазами, и он заставил себя отвести руку от статуэтки.

Гневная вспышка застала Ранда врасплох, и он был поражен ею. Он-то считал, что владеет собой. Он обуздал ярость – что оказалось на удивление непросто сделать. Ранд повернулся и, толчком распахнув двери, широкими шагами вышел из тронного зала. Девы последовали за ним.

– Сегодня больше никаких аудиенций, – сказал он придворным, устремившимся было за ним. – Идите и делайте то, что вам велено! Мне нужны остальные члены Купеческого совета. Живо!

Челядинцы бросились врассыпную. Остались только айильцы, охранявшие его на пути к комнатам, которые Ранд занимал в поместье.

Еще немного времени. Ему нужно только одно – еще недолго сохранять все в равновесии. А потом пусть всему наступит конец. И Ранд обнаружил, что стал с тем же нетерпением ждать конца, как и Льюс Тэрин.

«Ты обещал, что мы сможем умереть», – сказал между рыданиями, где-то далеко-далеко, Льюс Тэрин.

«Да, обещал, – ответил Ранд. – И мы умрем».

Глава 32

Реки тени

Стоя на широкой стене, окружавшей Бандар Эбан, Найнив смотрела на погруженный в темноту город. Стена охватывала город со стороны суши, но Бандар Эбан был построен на склоне, так что Найнив имела возможность направить взор поверх города на океан. Над черной, зеркально-гладкой водой стлался ночной туман, кажущийся отражением облаков высоко вверху. По облакам разливался призрачный жемчужный свет невидимой за ними луны.

Города туман не достигал – подобное случалось редко. Клубясь, он прокатывался над океаном и, подобно призраку лесного пожара, останавливался будто перед какой-то незримой преградой.

Найнив по-прежнему чувствовала грозовую бурю на севере. Буря требовала от нее броситься вскачь по городским улицам, выкрикивая предупреждения. Прячьтесь в подвалах! Запасайте еду, ибо вот-вот обрушится беда! К сожалению, против этой бури утрамбованная земля или укрепленные стены не помогут. Буря была совершенно иного сорта.

Туман над океаном часто предвещал ветра, и эта ночь не стала исключением. Найнив закуталась в шаль, ощущая в воздухе привкус соли, который смешивался с запахами перенаселенного города, от которых некуда было деться. Мусор, людская скученность, копоть и дым от костров и печей. Она скучала по Двуречью. Зимой там дули холодные ветра, но воздух был свеж. Ветер в Бандар Эбане всегда казался каким-то уже попользованным.

Для нее больше нет места в Двуречье. Найнив понимала это, хотя подобное знание доставляло ей боль. Теперь она – Айз Седай, и быть ею для Найнив сейчас означало намного больше, чем когда-либо значило быть Мудрой. Владея Единой Силой, она могла Исцелять людей так, что это по-прежнему казалось ей чудом. Имея же за спиной авторитет и мощь Белой Башни, Найнив была одним из самых могущественных людей в мире, сравнимой лишь с некоторыми сестрами и немногими монархами.

А что касается правителей, то она и сама была замужем за королем. Может, королевства у него и нет, но Лан – настоящий король. Если и ни для кого больше, то – для нее. Жизнь в Двуречье не подошла бы ему. Да и ей, по правде говоря. Та, простая жизнь – когда-то единственная, которую Найнив могла себе представить, – теперь казалась скучной и лишенной смысла.

И все равно порой Найнив испытывала тоску, особенно когда смотрела на ночной туман.

– Там, – напряженным голосом произнесла Мериса. Она стояла рядом с Кадсуане и Кореле, и вместе они смотрели в другую сторону – не на юго-запад, через город на океан, а на восток. Найнив совсем было решила не присоединяться к их группе, поскольку почти не сомневалась, что Кадсуане отчасти винит ее в своем изгнании. Однако перспектива своими глазами увидеть призраков оказалась слишком заманчивой.

Найнив отвернулась от города и перешла на внешнюю сторону стены, встав рядом с остальными Айз Седай. Кореле покосилась на нее, но Мериса и Кадсуане не обратили внимания на Найнив. Ее это устраивало, однако раздражало то, что Кореле, сама из Желтой Айя, так настороженно относилась к Найнив. Кореле была милой, полной сочувствия, но при этом категорически отказывалась признавать Найнив как сестру по той же Желтой Айя. Что ж, когда Эгвейн утвердится в Белой Башне, этой женщине придется переменить свое поведение.

Встав меж зубцами стены, Найнив всматривалась в темный пейзаж за пределами города. Ей с трудом удалось разглядеть остатки хижин и шалашей, которые до недавних пор теснились под стенами. Опасности жизни в предместьях – какие-то настоящие, а остальные мнимые – заставили большинство беженцев перебраться на городские улицы. Необходимость разбираться с толпами беженцев, а также с болезнями и голодом, которые те принесли с собой, по-прежнему отнимала у Ранда много времени.