Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 121)

Разумеется, Кадсуане не собиралась мириться с тем, что он вздумал ее прогнать от себя. Чем больше власти и могущества обретает мужчина, тем вероятнее, что распоряжаться ими он будет как идиот. Дайте мужчине корову, и он будет с прилежанием заботиться о ней, чтобы полученным удоем кормить семью. Дайте ему десять коров, и наверняка он посчитает себя богачом – и дело кончится тем, что все десять передохнут у него из-за нерадивости и недостатка заботы.

Шаги Кадсуане грохотали по дощатому настилу тротуара. Она шла мимо украшенных флагами зданий, похожих на поставленные друг на друга ящики. Ей вовсе не по душе было снова оказаться в Бандар Эбане. Против доманийцев Кадсуане ничего не имела; просто она предпочитала не столь многолюдные города. А из-за того, что за пределами городских стен было весьма неспокойно, людей в Бандар Эбан стеклось вдвое больше обычного. Беженцы продолжали прибывать мелкими группками, несмотря на слухи о появлении в городе ал’Тора. В переулке слева от себя Кадсуане увидела целое семейство таких беженцев – дети и взрослые, с потемневшими от грязи лицами.

Ал’Тор обещал еду. Обещание привлекло в город множество голодных ртов, и селяне вовсе не жаждали вернуться на свои фермы даже после того, как их обеспечат съестными припасами. В сельской местности все еще хватало хаоса, а здесь еда была неиспорченной. Беженцы не могли быть уверены, что зерно просто-напросто не испортится, как это нередко случалось в последнее время. Нет, они никуда не уходили, наводнив город своими толпами.

Двигаясь по тротуару дальше и стуча по его доскам этими ужасными деревянными башмаками, Кадсуане покачала головой. Город был известен этими длинными прочными платформами-тротуарами, позволявшими пешеходам избежать уличной грязи. Мостовые избавили бы жителей от подобной неприятности, но частенько доманийцы гордились тем, что они отличаются от остального мира. Непереносимо острые блюда и внушающие ужас столовые приборы. Столица, переполненная легкомысленными флагами и выстроенная над огромным портом. Скандальные платья на женщинах, тонкие усики у мужчин и подобающая скорее Морскому народу любовь к серьгам.

Сотни стягов трепетали на ветру, и, идя мимо, Кадсуане стиснула зубы, борясь с искушением отбросить капюшон на спину и почувствовать на лице ветер. Проклятый Светом океанский воздух. Обычно в Бандар Эбане было прохладно и дождливо. Нечасто ей доводилось терпеть такую жару. А влажность в любом случае была чудовищной. У здравомыслящих людей хватает ума держаться подальше от моря!

Кадсуане миновала несколько улиц, переходя перекрестки по грязи. На ее взгляд, это был непоправимый недостаток, присущий тротуарам-настилам. Местные жители знали, по каким улицам можно пройти напрямик, а какие утопают в грязи, однако Кадсуане приходилось перебираться на другую сторону улицы там, где она могла ее перейти. Потому-то она отыскала эти башмаки с толстой деревянной подошвой, сработанные в тайренском стиле, как колодки, надев их поверх своих туфель. На удивление сложно оказалось отыскать торговца, который бы их продавал; доманийцев, по-видимому, подобный товар интересовал мало, и большинство пешеходов либо шлепали по грязи босиком, либо знали, где можно перебраться через улицу, не испачкав обуви.

На полпути к причалам Кадсуане наконец-то добралась до своей цели. О деревянный резной фасад хлопал красивый флаг, гласивший, что гостиница называется «Благосклонность ветра». Кадсуане шагнула в дверь и, прежде чем пройти дальше, сбросила башмаки-колодки в заляпанной грязью передней. И там наконец она позволила себе снять капюшон. Если ал’Тор случайно заглянет именно в эту гостиницу, тогда ему придется ее повесить.

Общая зала гостиницы была украшена скорее как королевская столовая, а не таверна. Столы были застланы белыми скатертями, а покрытый лаком деревянный пол – вымыт до блеска. По стенам развешаны со вкусом подобранные натюрморты: чаша с фруктами – позади стойки; ваза с цветами – на стене напротив. Бутылки на полке за стойкой по большей части были винными, только несколько содержали бренди или иные напитки.

Худощавого хозяина гостиницы, высокого андорца с овальным лицом, звали Куиллин Тасил. Волосы у него – редеющие на макушке и коротко подстриженные на висках – были темными, а борода, окладистая и тоже коротко подрезанная, – почти целиком седой. Из рукавов его прекрасно сшитого кафтана цвета лавандовых лепестков выглядывали белые кружевные манжеты, но поверх кафтана он носил передник трактирщика. Обычно хорошо осведомленный, Тасил никогда не отказывался при необходимости навести справки и среди собратьев по ремеслу – содержателей гостиниц и постоялых дворов. Действительно, очень полезный человек.

Тасил улыбнулся вошедшей Кадсуане, вытирая руки полотенцем, и жестом пригласил гостью присаживаться за стол, а сам направился к стойке за вином. Кадсуане только успела сесть за столик, как двое мужчин в другом конце комнаты принялись громко спорить. Остальные посетители, которых было всего четверо – две женщины за столом в дальнем углу и еще двое мужчин у стойки, – не обратили на перепалку внимания. Проведя какое-то время в Арад Домане, нельзя не научиться игнорировать частые вспышки гнева и прочие шумные проявления человеческого темперамента. Мужчины-доманийцы могли, точно вулканы, взорваться в любой момент, и большинство людей соглашались, что виной тому – доманийки. Ссора этих двоих не обернулась дуэлью, что было бы обычным делом в Эбу Дар. Вместо того они какое-то время орали, потом стали соглашаться друг с другом, а напоследок оба настояли на том, что каждый закажет другому еще вина. Драки были обыденностью, кровопролитие – редкостью. Ранения вредят бизнесу.

Появился Куиллин, неся кубок с вином – должно быть, одного из лучших сборов. Кадсуане никогда не просила у него подавать ей лучшее вино, но никогда и не жаловалась.

– Госпожа Шор! – любезно приветствовал ее хозяин гостиницы. – Жаль, что я раньше не узнал, что вы вновь появились в городе! Об этом мне стало известно только из вашего письма!

Кадсуане взяла предложенный кубок:

– Мастер Тасил, я не привыкла сообщать всем знакомым о своем местопребывании.

– Нет, конечно же нет! – Казалось, резкий ответ его совершенно не задел. Кадсуане ни разу не удалось вызвать у него вспышку гнева. Эта сдержанность всегда вызывала у нее любопытство.

– Кажется, дела в гостинице идут хорошо, – вежливо промолвила Айз Седай.

После ее слов Тасил повернулся, окидывая взглядом немногочисленных посетителей. Создавалось впечатление, что им неуютно сидеть за безупречно чистыми столами посреди сияющего пола. Кадсуане не была уверена, пугающая чистота в «Благосклонности ветра» заставляла людей держаться подальше или причина тому упрямое нежелание Куиллина нанимать для развлечения гостей музыкантов и менестрелей. Он утверждал, что они портят атмосферу. В гостиницу, оставляя за собой грязные следы, вошел еще один посетитель. Кадсуане видела, как у Куиллина буквально руки чешутся от нетерпеливого желания снова вымыть пол.

– Эй, вы, – окликнул Куиллин вошедшего. – Если вас не затруднит, очистите обувь, прежде чем внутрь заходить.

Мужчина, нахмурившись, застыл на миг, но вернулся и сделал, как просили. Куиллин вздохнул и сел за стол Айз Седай.

– Откровенно говоря, госпожа Шор, на мой вкус, в последнее время здесь слишком людно. Иногда не успеваю уследить за всеми посетителями! Люди уходят, так и не дождавшись своей выпивки, потому что я не успеваю до них добраться.

– Можно нанять прислугу, – заметила Айз Седай. – Подавальщицу, пару служанок.

– Как? Чтобы им досталось все веселье? – Он произнес эту фразу со всей серьезностью.

Кадсуане пригубила вино. Да, превосходный вкус, замечательное вино хорошего года, наверное, слишком дорогое, чтобы в гостинице – сколь бы роскошной она ни была – такое вино держали наготове на полке за стойкой. Она вздохнула. Доманийская жена Куиллина входила в число самых преуспевающих городских торговцев шелком. Многие корабли Морского народа разыскивали именно ее, стремясь именно с нею вести торговлю. Куиллин вел счета жены почти двадцать лет, пока не удалился от дел; оба сумели нажить неплохое состояние.

И что он сделал со своим богатством? Открыл гостиницу. Очевидно, он всегда мечтал владеть гостиницей. Кадсуане давным-давно научилась не задавать вопросов о былых желаниях и устремлениях людей, у кого было слишком много свободного времени.

– Что нового в городе, Куиллин? – спросила Айз Седай, толкнув по столешнице к хозяину гостиницы маленький мешочек с монетами.

– Обижаете, госпожа, – поднял он руки. – Я не могу взять ваши деньги!

Кадсуане приподняла бровь:

– Сегодня я не в настроении для игр, мастер Тасил. Если деньги не нужны вам самому, раздайте их бедным. Свет знает, в эти дни их в городе предостаточно.

Куиллин вздохнул, но все же с неохотой опустил мешочек в карман. Возможно, поэтому-то общая зала часто пустовала: трактирщик, который не заботится о деньгах, – странное существо. Многие обыватели сочли бы, что из-за Куиллина чувствуют себя не в своей тарелке – точно так же, как испытывают неловкость от сверкающего пола и изысканных украшений в общей зале.