Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 118)
В воспоминаниях Гавина картина по-прежнему оставалась живой и яркой. Одуряющий аромат цветущих роз. Серебристая рябь на глади пруда; гольяны, прыскающие в стороны от маленьких камешков, которые он в них кидал. Гавин мог легко представить отца. Высокий, привлекательный, слегка вьющиеся волосы. Галад уже тогда ходил расправив плечи и с мрачным выражением лица. Несколькими месяцами позже Галад спасет Гавина, тонувшего в том самом пруду.
До слуха Гавина донеслись сказанные отцом слова, которые он никогда не забывал. Что бы ни думали о Тарингейле Дамодреде, этот совет был верен.
– Есть два сорта людей, кому никогда не следует доверять, – говорил Тарингейл, обращаясь к Галаду, когда оба они проходили мимо Гавина. – Первый – хорошенькие женщины. Второй – Айз Седай. И да поможет тебе Свет, сын, если когда-нибудь тебе доведется столкнуться с красоткой, которая вдобавок окажется и Айз Седай.
«И да поможет тебе Свет, сын».
– Я просто не понимаю, как можно решиться нарушить ясно высказанную волю Амерлин, – чопорным тоном промолвила Лилейн, помешивая чернила в маленькой склянке, стоящей у нее на столе. Ни один мужчина не станет доверять красивой женщине, сколь бы в ней ни было очарования. Но немногие понимают то, о чем говорил Тарингейл: подобно остывшему и с виду совсем не горячему угольку, хорошенькая девушка может оказаться намного, намного опаснее.
Красавицей Лилейн не слыла, но она была очень миловидна, особенно когда улыбалась. Стройная и изящная, без единой седой прядки в темных волосах, с миндалевидным лицом и полными губами. Она смотрела на Гавина снизу вверх – такими пленительными глазами, которые не могли принадлежать столь хитроумной женщине. И кажется, она отдавала себе в этом отчет. Лилейн понимала, что она достаточно хороша собой, чтобы привлечь внимание мужчины, но не настолько ошеломляюща, чтобы заставить его насторожиться.
Лилейн принадлежала к женщинам самого опасного типа. К тем, кто не теряет связи с реальностью, кто заставляет мужчин думать, будто им под силу овладеть ее вниманием. Она не была так привлекательна, как Эгвейн, расставаться с которой не хотелось ни на минуту. От улыбки такой особы, как Лилейн, просыпалось желание пересчитать ножи на ремне и за голенищами сапог – просто чтобы убедиться, что ни один из них, стоит лишь тебе отвернуться в сторону, не воткнут тебе же в спину.
Гавин стоял возле письменного стола Лилейн, под тенью полога островерхой синей палатки. Сесть ему не предложили, и он не стал просить о такой привилегии. Разговор с Айз Седай, в особенности с высокопоставленной Айз Седай, требовал рассудительности и уравновешенности. Лучше он постоит. Не исключено, что это поможет ему держаться настороже.
– Эгвейн пытается вас защитить, – сказал Гавин, умело скрывая разочарование. – Вот почему она приказала вам отказаться от ее спасения. Совершенно очевидно, что она не хочет, чтобы вы рисковали собой. Слишком уж она готова пожертвовать собой.
«А не будь она такой, – добавил про себя Гавин, – то никогда бы не позволила вам всем втянуть себя в эту глупость. Вот же выдумали – выдавать ее за Амерлин!»
– Кажется, она весьма уверена, что ей ничто не грозит, – ответила Лилейн, обмакнув перо в чернила. Она начала писать что-то на клочке пергамента – явно записка кому-то. Из вежливости Гавин не стал читать поверх плеча Айз Седай, однако отметил этот рассчитанный шаг с ее стороны. Гавин не представлял собой важности, а значит, и не мог претендовать на все внимание Лилейн. Юноша предпочел не заметить подобного оскорбительного выпада. На Брина он попытался надавить – ничего не вышло; на эту женщину его угрозы подействуют еще меньше.
Поэтому Гавин сказал:
– Она пытается умерить вашу тревогу, Лилейн Седай.
– Я трезво сужу о людях, юный Траканд. И не думаю, что она чувствует для себя угрозу. – Айз Седай покачала головой. Духи Лилейн пахли яблочным цветом.
– Не сомневаюсь в ваших умениях, – ответил Гавин. – Но вероятно, если бы я знал,
– Тебя предупреждали – не спрашивать об этом, дитя мое, – сказала Лилейн своим негромким, мелодичным голосом. – Предоставь Айз Седай разбираться в делах Айз Седай.
Фактически тот же самый ответ Гавин получал от каждой сестры, когда спрашивал, как они связываются с Эгвейн. От разочарования Гавин стиснул зубы. А чего он ожидал? Тут вряд ли обошлось без Единой Силы. Даже проведя столько времени в Белой Башне, он слабо представлял себе, на что Сила способна, а на что – нет.
– Так или иначе, – продолжила Лилейн, – Амерлин полагает, что она находится в относительной безопасности. То, что мы выяснили из рассказа Шимерин, только подкрепляет и подтверждает сказанное нам Эгвейн. Элайда настолько ослеплена властью, что не рассматривает законную Амерлин как угрозу.
Она явно чего-то недоговаривает. Гавин чувствовал это. Ему никак не удавалось добиться от них прямого ответа, принимая во внимание то, каково нынче положение Эгвейн. До него доходили слухи, что девушка теперь находится в заключении и ее лишили свободы передвижения – той возможности, какой обладают послушницы. Но получить хоть какие-то сведения от Айз Седай было не легче, чем сбить масло из камней!
Гавин вздохнул. Нельзя терять самообладание. Если он сорвется, то ни за что не заставит Лилейн слушать себя. А она была очень ему нужна. Брин и шагу с места не ступит без разрешения Айз Седай, и, насколько смог понять Гавин, наиболее высоки у него шансы добиться такого разрешения или у Лилейн, или у Романды. Именно к этим двум, судя по всему, прислушиваются остальные.
К счастью, Гавин обнаружил, что может вынудить их играть друг против друга. Посещение Романды практически всегда влекло за собой приглашение от Лилейн. Разумеется, причина, по которой они стремились увидеть его, вообще-то, имела слабое отношение к Эгвейн. Несомненно, очень скоро разговор свернет в том направлении.
– Вероятно, вы правы, Лилейн Седай, – произнес Гавин, решив испробовать другой подход. – Вероятно, Эгвейн действительно считает, что ей ничего не угрожает. А если допустить возможность того, что она ошибается? Вы и в самом деле верите, будто Элайда позволит женщине, которая называет себя Амерлин, без помех разгуливать по Белой Башне? Очевидно, это просто способ выставить схваченную соперницу напоказ – перед тем, как предать ее казни.
– Это возможно, – ответила Лилейн, продолжая писать. У нее был гладкий, витиеватый почерк. – Но разве не обязана я поддерживать Амерлин, пусть даже она и ошибается?
Гавин не ответил. Разумеется, она способна не подчиниться воле Амерлин. Он достаточно знал и о политике, и об Айз Седай, чтобы понимать, что так делается постоянно. Но если он скажет об этом, подобное заявление ничего ему не даст.
– Тем не менее… – задумчиво протянула Лилейн. – Пожалуй, я могу вынести вопрос на обсуждение Совета. Может, нам удастся убедить Амерлин прислушаться к просьбе иного рода. Посмотрим, сумею ли я изложить новые доводы.
«Посмотрим», или «возможно, нам…», или «я посмотрю, что можно сделать». Ясные и твердые обязательства – никогда; при всех неопределенных обещаниях – обильно смазанные гусиным жиром удобные пути для отступления. О Свет, но как ему уже надоели уклончивые ответы Айз Седай!
Подняв на Гавина взгляд, Лилейн одарила юношу улыбкой.
– А теперь, когда я согласилась что-то сделать для тебя, ты, возможно, захочешь предложить кое-что мне. Как ты знаешь, великие деяния редко увенчиваются успехом без помощи многих соратников.
Гавин вздохнул:
– Говорите, что вам нужно, Айз Седай.
– Судя по сообщениям, твоя сестра замечательно проявила себя в Андоре, – сказала Лилейн так, будто и не говорила Гавину практически тех же самых слов во время их последних трех встреч. – Однако, дабы обезопасить свой трон, ей все же пришлось наступить кое-кому на ноги. Что ты думаешь о ее политике в отношении фруктовых садов Дома Траймане? При правлении твоей матери налогообложение этих земель было очень благоприятным для Траймане. Отменит ли Илэйн особые привилегии или этим медком подсластит горечь поражения у тех, кто противостоял ей?
Гавин сдержал очередной вздох. В итоге разговор всегда сводился к Илэйн. Он был уверен, что ни Лилейн, ни Романда не были по-настоящему заинтересованы в спасении Эгвейн – обеим очень пришлось по нраву, насколько выросла их власть в отсутствие Амерлин. Нет, с Гавином они встречались лишь из-за того, что на Львином троне теперь – новая королева.
Сам он никакого понятия не имел, с какой стати Айз Седай из Голубой Айя волнует налогообложение яблочных садов. Денежной выгоды Лилейн искать не стала бы – это не в обычае у Айз Седай. Но ей не помешал бы некий рычаг, какой-то способ заручиться выгодной связью со знатными домами Андора. Гавину очень не хотелось отвечать. Зачем ему помогать этой женщине? Что это даст, какую пользу принесет?
Но все-таки… разве он совершенно уверен, что она ничего не станет предпринимать ради освобождения Эгвейн? Если из-за него эти встречи станут для Лилейн бесполезными, продолжит ли она с ним встречаться? Не окажется ли он тогда отрезан от своего единственного в лагере источника влияния – сколь бы незначительным оно ни было?