Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 106)

Мэт решил не обращать внимания на эту странность. Мужчины, сидя за липкими столами, играли в кости, попивали эль из кружек и шлепали по задницам проходивших мимо служанок. Те выглядели измученными, у многих от усталости закрывались глаза. Вполне ожидаемо под конец целого дня работы. Несмотря ни на что, в зале висел неутихающий гомон: голоса перекрывали друг друга, отовсюду доносились приглушенные разговоры и невнятное бормотание. Несколько человек подняли взгляды на вошедшего Мэта, кое-кто нахмурился, заметив его богатую одежку, но большинство посетителей не обратили на молодого человека ни малейшего внимания.

Без всякой охоты Талманес последовал за Мэтом, хотя он и не относился к тем знатным господам, которым претит оказаться бок о бок с людьми, занимающими более низкое положение. В свое время он частенько бывал в самых разных тавернах, хотя и жаловался непрестанно на выбор Мэтом злачных мест. И теперь вслед за Мэтом Талманес быстро подхватил стул и придвинул его к столу, где уже сидело несколько мужчин. Широко улыбнувшись, Мэт кинул сверкнувшую золотом монету проходящей служанке и потребовал выпивки. Вот это наверняка привлечет внимание окружающих, как тех, кто сидел за столом, так и Талманеса.

– Что ты творишь, – прошипел Талманес, наклонясь к Мэту. – Хочешь, чтобы нам глотки перерезали, едва мы вывалимся отсюда?

Мэт лишь ухмыльнулся в ответ. За соседним столом вовсю шла игра в кости. Похоже, в «кошачью лапу» – во всяком случае, так называлась эта игра в ту ночь, когда Мэта научили в нее играть. В Эбу Дар такая разновидность игры называлась «Третий самоцвет», а в Кайриэне, насколько он слышал, – «Перья в воздухе». Идеальный вариант игры, принимая во внимание то, что надо было Мэту. Кости в игре бросал лишь один игрок, а собравшиеся толпой зрители делали ставки на броски игрока или против них.

Сделав глубокий вдох, Мэт пододвинул свой стул к столу и припечатал золотую крону к деревянной столешнице, точнехонько в центр оставленного кружкой с элем влажного кольца. Кружку сейчас держал в руке коротышка, успевший растерять большую часть своих мышиного цвета волос. Впрочем, оставшиеся волосы свисали у него даже ниже воротника. Коротышка едва не поперхнулся элем.

– Не против, если я сделаю бросок? – осведомился Мэт у сидевших за столом.

– Э-э… Не знаю, можем ли мы ответить подходящей ставкой, – произнес мужчина с короткой черной бородкой. – М’лорд, – добавил он запоздало.

– Мое золото против вашего серебра, – беспечно заявил Мэт. – Я уже лет сто не играл в кости.

Талманес, заинтересовавшись, тоже придвинул стул. Он и прежде видел, как Мэт проделывает такое – ставит золотые монеты, а выигрывает серебряные. Удача Мэта возмещала разницу, и он всегда оказывался в выигрыше. Иногда Мэт выигрывал, даже поставив золото против медяков. Много денег так не выиграешь. Только вот проходило немало времени, прежде чем у играющих либо кончались деньги, либо они решали прекратить игру. А Мэт оставался с пригоршней серебра, а бросать кости было уже не с кем.

Так не пойдет. У армии есть куча денег. Им же нужны съестные припасы, так что пора испробовать что-то другое. Несколько завсегдатаев таверны поставили серебряные монеты. Мэт встряхнул кости в руках и бросил. К всеобщей радости, на одном кубике выпала единица, на другом двойка. Верное поражение.

Талманес моргнул, а сидевшие вкруг стола мужчины уставились на Мэта, явно раздосадованные – словно бы в замешательстве оттого, что сделали ставку против лордика, который явно не собирался проигрывать. Так и до неприятностей недалеко.

– Гляди-ка, – произнес Мэт. – Похоже, вы выиграли. Деньги ваши.

И он катнул золотую крону на середину стола, чтобы его проигрыш, согласно правилам, поделили между собой те, кто ставил против него.

– Может, еще разок? – спросил Мэт, шлепнув на стол еще две золотые кроны.

На сей раз желающих принять участие в игре стало больше. И снова Мэт бросил и проиграл, а Талманес чуть не затрясся от удушья. Мэту и прежде доводилось проигрывать броски даже ему – такое случалось. Но чтобы дважды подряд?

Откатив на середину еще две золотые кроны, Мэт вытащил четыре монеты. Талманес положил руку ему на локоть.

– Не обижайся, Мэт, – тихо проговорил он. – Но может, стоит остановиться? У каждого бывает неудачный день. Давай допьем и, пока не настала ночь, отправимся покупать припасы.

Мэт лишь улыбнулся и поглядел на кучу серебра, поставленного против его золотого. Ему пришлось доложить пятую монету, так как очень многие захотели войти в игру. Не обратив внимания на Талманеса, он снова бросил и снова проиграл. Талманес застонал, затем протянул руку, выхватив кружку у служанки, которая наконец-то явилась с заказом Мэта.

– Не будь таким мрачным, – тихо произнес Мэт, взвесил в руке кошель с деньгами и потянулся за своей кружкой. – Именно этого я и добивался.

Вскинув бровь, Талманес опустил кружку.

– Я могу и проигрывать, если того хочу, а сейчас лучше так, – сказал Мэт.

– Как это, проигрыш лучше? – спросил Талманес, косясь на игроков, заспоривших, как им поделить золото Мэта.

– Погоди, – сказал Мэт и отхлебнул эля.

Как и опасался Талманес, выпивка оказалась заметно разбавленной. Мэт опять развернулся к столу, отсчитывая еще несколько золотых монет.

Время шло, и все больше и больше людей собиралось вокруг стола. Мэт выиграл несколько партий – точно так же, как он намеренно проигрывал порой в богатую победами ночь, – чтобы не вызывать подозрений в своей неудачной полосе. Однако понемногу монеты из его кошелей одна за другой переходили в руки игроков, ставивших против него. Вскоре все в таверне примолкли, мужчины сгрудились вокруг Мэта в ожидании своей очереди поставить против него. Сыновья и приятели побежали за отцами и братьями, чтобы притащить их в «Захмелевшего мерина» – так назывался постоялый двор.

Наконец, в перерыве между бросками, пока Мэт дожидался очередной кружки эля, Талманес отвел его в сторонку.

– Мне это не нравится, Мэт, – сказал жилистый Талманес, понизив голос и поближе склонившись к нему. Капельки пота прочертили дорожки на припудренном бритом лбе Талманеса, и он, с силой проведя ладонью, стер остатки пудры с головы.

– Я же тебе сказал, – ответил Мэт, отхлебнув разбавленного эля. – Я знаю, что делаю.

Рядом одобрительно загомонили и зашумели выпивохи – это один из них осушил подряд три кружки, одну за другой. Пахло потом и мутным элем, пролитым на деревянный пол и втоптанным в него сапогами пастухов, вернувшихся с пастбищ.

– Я не об этом, – сказал Талманес, поглядывая на веселящийся вокруг народ. – Швыряйся своими деньгами, сколько хочешь, главное – не забывай мне вовремя выпивку покупать. Не об этом я беспокоюсь, нет.

– А в чем дело? – нахмурился Мэт.

– Что-то не так с этими людьми, Мэт. – Талманес говорил очень тихо, поглядывая через плечо. – Пока ты играл, я потолковал с ними. Их совершенно не волнует, что творится в мире вокруг. Ни Дракон Возрожденный, ни шончан – вообще ничего. Совсем наплевать.

– И что? – удивился Мэт. – Они ж простые люди.

– Простым-то людям и беспокоиться стоит больше других, – сказал Талманес. – Они здесь зажаты, как в ловушке, между двумя готовящимися к битве армиями. Но эти… Когда я заговариваю с ними, они просто пожимают плечами и дальше хлещут свое пойло. Такое чувство, будто они… Будто их заботит только их пирушка, а больше – ничего. Как будто для них одно лишь важно – напиться и повеселиться.

– Выходит, они поистине люди, – заключил Мэт.

– Скоро стемнеет, – продолжил Талманес, глянув в окно. – У нас есть час или чуть больше. Может, нам стоит…

В это мгновение дверь постоялого двора с грохотом распахнулась, и внутрь шагнул рослый мэр. Его сопровождали те самые мужчины, что присоединились к нему раньше, только на сей раз без топоров. Судя по лицам, им не понравилось то, что они увидели: как полдеревни сбежалось в таверну играть с Мэтом.

– Мэт… – снова начал Талманес.

Мэт, подняв руку, остановил его.

– Этого-то мы и ждали.

– Неужто? – удивился Талманес.

Улыбаясь, Мэт вернулся к игровому столу. Бóльшая часть кошелей с монетами уже опустела, но денег ему еще хватало на несколько бросков, если, разумеется, не брать в расчет привезенный с собой денежный сундучок. Мэт взял кубики, отсчитал несколько золотых крон, и столпившиеся вокруг люди начали бросать свои монеты, многие из которых были теперь золотыми – те, что были выиграны у Мэта.

Мэт бросил кости и проиграл, отчего зрители взволнованно взревели. У Барлдена был такой вид, словно ему хочется выкинуть Мэта прочь – уже и в самом деле было поздно, и захода солнца ждать оставалось недолго, – однако мэр стоял в нерешительности, глядя, как Мэт выгребает еще одну пригоршню золотых монет. Жадность снедала всех, так что самые строгие «правила» вполне можно обойти, коли благоприятная возможность сама плывет в руки, да еще завлекающе подмигивает.

Мэт вновь бросил кости и вновь проиграл. Толпа снова взревела. Мэр скрестил руки на груди.

Когда Мэт полез в кошель, там оказалось пусто. Окружавшие его игроки выглядели удрученными, и кто-то из них крикнул, чтобы всем принесли выпить, дабы «помочь несчастному молодому лорду позабыть о своем невезении».

«Ну, проклятье, это вряд ли», – подумал Мэт, пряча улыбку. Он встал, поднимая руки, и заявил: