Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 105)
Мэт взглянул на Талманеса – тот пожал плечами. Вместе, в сопровождении пары солдат, они двинулись в долину. Из-за того что дорога тут поворачивала, в деревню они въезжали с юго-запада. Древний тракт продолжался на северо-восточной окраине селения. Странно, что такая широкая дорога, пусть совсем старая и разбитая, проходила мимо подобной деревушки. Мастер Ройделле заявил, что тракт приведет отряд прямиком в Андор. Для большака дорога была слишком ухабистой и вдобавок больше не вела в сторону крупных городов, так что ее забросили и позабыли. Впрочем, Мэт только благодарил свою удачу за то, что отыскался хоть такой путь. На главных дорогах, ведущих в Муранди, теперь, наверно, от шончан тесно.
Если верить картам Ройделле, то в Хиндерстапе занимались изготовлением козьего сыра, который наряду с бараниной продавали в окрестные городки и поместья. Наверняка жители деревни к чужестранцам привычны. И действительно, несколько мальчишек, едва завидев Тома в плаще менестреля, бросились прочь с полей. Том явно послужил причиной переполоха, но в появлении менестреля ничего необычного они не увидели. Пожалуй, Айз Седай местные жители запомнят надолго.
«Что ж, замечательно», – подумал Мэт, скача вместе с Талманесом по дороге, обочины которой поросли травой. Надо оставаться в хорошем расположении духа; на этот раз он не позволит Айз Седай испортить ему настроение.
Когда Мэт с Талманесом въехали в деревню, вокруг Тома уже успела собраться небольшая толпа. Он стоял в седле и, правой рукой жонглируя тремя разноцветными шариками, рассказывал о своих странствиях на юге. На жителях деревни были жилеты и зеленые плащи из какой-то плотной бархатистой ткани. Выглядела одежда вполне теплой, хотя, присмотревшись повнимательнее, Мэт заметил, что у многих плащи, жилеты и штаны были в разных местах порваны и потом тщательно заштопаны.
Еще одна группа, в основном состоящая из женщин, собралась возле Айз Седай. Отлично. Мэт-то думал, что жители испугаются.
Один из поселян стоял в стороне от обступившей менестреля толпы и оценивающе разглядывал Мэта и Талманеса. То был крепкий мужчина с сильными руками, в льняной рубахе с рукавами, закатанными до локтей, несмотря на прохладный весенний ветерок. Руки у него поросли черным курчавым волосом, одного цвета с бородой и волосами на голове.
– Ты похож на лорда, – заявил мужчина, подойдя к Мэту.
– Вообще-то, он пр… – начал было Талманес, но Мэт поспешил перебить своего спутника.
– Так и есть, по-моему, – ответил черноволосому Мэт, покосившись на Талманеса.
– Я – Барлден, здешний мэр, – сообщил мужчина, складывая руки на груди. – Добро пожаловать, и можете здесь вести торговлю. Но знайте, что для продажи у нас мало что есть.
– Ну, сыр-то у вас наверняка найдется, – сказал Талманес. – Вы же его тут изготавливаете?
– Весь сыр, что не заплесневел и не испортился, предназначен для постоянных покупателей, – ответил мэр Барлден. – Такая вот жизнь, в нынешнее время. Но, – добавил он, чуть замявшись, – если у вас есть одежда или ткани на продажу, может, мы и наскребем что-нибудь, чтобы день вас кормить.
«День нас кормить? – подумал Мэт. – Всех – одиннадцать человек?» А Мэту нужно получить целую телегу еды, не говоря уж об эле, который он пообещал своим солдатам.
– Вам все равно надо знать о запретном времени. Торгуйте, грейтесь у очагов, но помните – к ночи все чужаки должны покинуть городок.
– Но осталось меньше трех часов! – воскликнул Мэт, глянув на затянутое тучами небо.
– Такой у нас порядок, – отрезал Барлден.
– Что за нелепость, – вмешалась Джолин, отвернувшись от жительниц деревни. Она подъехала верхом поближе к Мэту с Талманесом, а ее Стражи, как всегда, тенями следовали за ней. – Мастер Барлден, мы не можем принять этот глупый запрет. Я понимаю ваши опасения и сомнения в эти тревожные времена, но вы должны понять, что ваши правила в данном случае неприменимы.
Мэр, ни слова не говоря в ответ, продолжал стоять со сложенными на груди руками.
Джолин поджала губы и перехватила поводья так, чтобы хорошо было видно ее кольцо в виде Великого Змея.
– Неужели символ Белой Башни в нынешнее время ничего не значит?
– Белую Башню мы уважаем, – ответил Барлден. Он глядел на Мэта. Да, весьма разумный мужчина. Встретившись взглядом с Айз Седай, любой мог дать слабину и отступиться от своего. – Но правила наши строги, миледи. Уж простите.
– Полагаю, – фыркнула Джолин, – хозяева здешних постоялых дворов не слишком рады таким требованиям. Как они сводят концы с концами, если не сдают комнаты путникам?
– Постоялым дворам полагается возмещение, – угрюмо проворчал мэр. – Три часа. Делайте свои дела и езжайте своей дорогой. Мы рады всем, кто проезжает через наш городок, но наши правила нарушать не позволим.
С этими словами Барлден развернулся и ушел прочь. По пути к нему присоединилось несколько крепких поселян, некоторые держали в руках топоры. Вид у них был не слишком грозный. Как будто они ходили рубить лес, а теперь – вот так случилось – идут по улице городка. Все вместе. И в ту же сторону, куда направился мэр.
– По мне, так вполне гостеприимно, – пробормотал Талманес.
Мэт кивнул. В это мгновение у него в голове со стуком принялись катиться игральные кости. «Чтоб им сгореть!» Мэт решил не обращать на катящиеся кости внимания. От них все равно никогда не было проку.
– Давай найдем какую-нибудь таверну, – сказал он, ударом каблуков посылая Типуна вперед.
– Все еще надеешься провести веселую ночку? – с улыбкой спросил Талманес, следуя за Мэтом.
– Почему бы и нет, – произнес Мэт, против своей воли прислушиваясь к стуку игральных костей у себя в голове. – Там видно будет.
Пока они скакали по деревне, Мэт заметил три гостиницы. Одна находилась в конце главной деревенской улицы, у входа горело два фонаря, хоть ночь еще и не наступила. Эти побеленные стены и окна с начисто вымытыми стеклами привлекут Айз Седай, как мотыльков – пламя. Скорее всего, эта гостиница предназначалась для едущих по торговым делам купцов и сановников, которым не посчастливилось оказаться среди этих холмов.
Но теперь чужаки не могли остаться на ночь. Сколько же времени действует этот запрет? На какие деньги содержат гостиницы и постоялые дворы? Да, там могут предложить горячую ванну и вкусную трапезу, но если не сдавать комнаты…
Мэт не поверил мэру, когда тот заметил, что постоялым дворам выплачивается «возмещение». Зачем им платить, если от них для деревни нет никакого толку? Очень странно.
Так или иначе, Мэт проехал мимо симпатичной гостиницы, равно как и не стал сворачивать к постоялому двору, на который пал выбор Тома. Тот располагался хоть и не на главной улице, но тоже на широкой, что пролегала северо-восточнее. Постоялый двор явно был рассчитан на посетителей среднего достатка, респектабельных мужчин и женщин, которые не желают тратить больше необходимого. Здание было ухоженным; постели наверняка мягкие и чистые, а еда неплохая. Вероятно, туда заходили промочить горло и местные жители, решившие вырваться из-под неусыпного присмотра своих женушек.
Последний постоялый двор отыскать было бы непросто, не знай Мэт, где нужно искать. Находился тот всего через три улицы от центра, в дальнем западном углу деревни. Вывески при входе не было, лишь в одном из окон маячила доска с вырезанным изображением существа, напоминавшего пьяную лошадь. Стекла в окнах отсутствовали.
Изнутри исходил свет и доносился смех. Большинство чужаков сочли бы тревожным знаком отсутствие у дверей гостиницы приглашающей вывески и уличных фонарей. На деле заведение больше походило на таверну, чем на постоялый двор; Мэт предполагал, что в лучшем случае там отыщется разве что пара-тройка соломенных тюфяков в задней комнатушке, которую сдают за медяк. Сюда приходил отдохнуть и развеяться местный рабочий люд, который с наступлением вечера уже начал собираться. Самое подходящее место для того, чтобы посидеть в хорошей компании и расслабиться, выкурить вместе с друзьями трубочку табака. И еще чтобы сыграть в кости.
Мэт улыбнулся, спрыгнул с коня и привязал Типуна к столбу у входа.
– Наверняка выпивку водой разбавляют, – вздохнул Талманес.
– Значит, придется заказать в два раза больше, – рассудил Мэт, отвязав несколько мешочков с монетами от седла и спрятав их в карманы кафтана.
Знаком он велел солдатам оставаться на улице и стеречь лошадей. Вьючная лошадь везла денежный сундучок. То были личные сбережения Мэта: в азартной игре он не стал бы рисковать жалованьем Отряда.
– Тогда ладно, – заметил Талманес. – Но я хочу быть уверен, что, добравшись до Четырех Королей, мы отправимся в стоящую таверну. Мне еще надо тебя кое-чему обучить, Мэт. Ты теперь принц. А принц должен…
Мэт поднял руку, прерывая речи Талманеса. И указал на столб. Снова вздохнув, Талманес соскользнул с седла и привязал лошадь. Подойдя к двери таверны, Мэт сделал глубокий вдох и шагнул через порог.
Вокруг столов сгрудился народ, их плащи висели на спинках стульев и вешалках, продырявленные и зашитые жилеты у всех были расстегнуты, рукава рубах – закатаны. Почему же у всех местных одежда, некогда такая нарядная, теперь вся в латках и штопках? У них же здесь полно овец, и в шерсти никакого недостатка наверняка нет.