Брендон Сандерсон – Грядущая буря (страница 103)

Нет. У Мэта аж руки чесались – так ему хотелось в кости сыграть. Слишком много времени прошло, как он в последний раз сидел в уютном уголке и играл в кости с простым людом. Может, лица у них погрязнее и в выражениях не стесняются, но в душе они славные люди. Уж всяко получше большинства лордов.

Чуть впереди ехал Талманес. Наверное, он предпочтет таверну поприличнее, чем выбрал бы Мэт, – такую, где обычно играют в карты, а не бросают кости. Но вряд ли у них будет большой выбор. Деревня была немаленькая; возможно, ее даже стоило назвать городком, но непохоже, чтобы в ней отыскалось больше трех-четырех постоялых дворов. Выбор будет ограничен.

«Немаленькая деревня, да уж», – подумал Мэт и усмехнулся про себя, потом снял шляпу и почесал в затылке. В Хиндерстапе отыщется всего три или четыре гостиницы, так что городок, получается, маленький. Что ж, Мэт помнил времена, когда ему и Байрлон казался большим городом, а он вряд ли намного превосходит по размерам этот самый Хиндерстап!

С Мэтом поравнялась чья-то лошадь. Опять Том изучал то распроклятое письмо. Лицо долговязого менестреля было задумчивым, белые волосы трепал ветер, а сам он неотрывно водил взглядом по строчкам. Будто и не он перечитал это письмо раз, наверное, тысячу.

– Да убери ты его подальше, – сказал Мэт.

Том поднял на Мэта взгляд. Чтобы уговорить менестреля отправиться в деревню, пришлось хорошенько постараться, но Тому надо было поехать – ему просто необходимо немного отвлечься.

– Спрячь письмо, Том, – продолжил Мэт. – Знаю, тебе не терпится отправиться за Морейн. Но пройдет не одна неделя, пока у нас появится такая возможность, а перечитывая эти строчки, ты только душу себе сильнее разбередишь.

Том кивнул, тщательно и с благоговением сложил бумажный лист.

– Ты прав, Мэт. Но я столько месяцев носил при себе это письмо. Теперь, когда я тебе все рассказал, я чувствую… Ну, просто мне хочется уже взяться за дело.

– Понимаю, – ответил Мэт, глядя на горизонт.

Морейн. Башня Генджей. Мэт чуть ли не воочию видел это сооружение, его смутные очертания. Туда лежал его путь, а Кэймлин был лишь одной из ведущих туда ступеней. Если Морейн до сих пор жива… О Свет, что тогда? Как к этому отнесется Ранд?

Спасение Морейн – вот еще одна причина провести ночь за доброй игрой в кости.

Зачем он согласился отправиться с Томом в ту башню? Эти треклятые змеи и лисы – у него не возникало никакого желания вновь видеть их.

Но… и в одиночку Тома он отпустить не мог. Так что рано или поздно, но отправиться туда неизбежно придется. Где-то в глубине души Мэт все время знал, что должен будет вернуться и снова встретиться с этими тварями. Они уже два раза взяли над ним верх, а Илфин даже как будто протянули веревочки ему к мозгам, впихнув в голову эти воспоминания. У Мэта к ним должок, это точно, и надо с этим разобраться.

Морейн Мэт не слишком-то любил, но у них он ее не оставит, хоть она и Айз Седай. Кровь и пепел. Наверное, он бы бросился вызволять оттуда даже кого-то из самих Отрекшихся, попади они в этакую западню.

Хотя… может, одна Отрекшаяся туда и угодила. Ланфир же упала в тот же самый портал. Чтоб ему сгореть, что Мэт станет делать, если обнаружит ее там? На самом ли деле ее тоже спасать будет?

«Ну и дурень же ты, Мэтрим Коутон. Никакой не герой. Просто дурень безмозглый».

– Мы доберемся до Морейн, Том, – пообещал Мэт. – Даю слово, чтоб мне сгореть. Мы отыщем ее. Но нам нужно отвести Отряд в какое-нибудь безопасное место, а еще необходимы сведения. Байл Домон говорит, что знает, где находится башня, но я не успокоюсь, пока мы не доберемся до большого города и не разнюхаем, какие есть слухи и рассказы о той башне. Кто-то же должен хоть что-то знать. А еще нам нужны припасы, а я сомневаюсь, что в горных деревушках найдется то, что нам требуется. Если получится, мы должны добраться до Кэймлина, хотя по пути, возможно, остановимся в Четырех Королях.

Том кивнул, но Мэт видел, как тот переживает из-за того, что Морейн по-прежнему остается в ловушке, что ее пытают и кто знает что еще с ней творят. Ярко-голубые глаза Тома глядели куда-то вдаль. Почему он так за нее волнуется? Неужели Морейн для него – нечто большее, чем какая-то Айз Седай, вроде одной из тех, что стоили жизни его племяннику?

– Сгори оно все, – произнес Мэт. – Напрасно мы о таком задумываемся, Том! У нас впереди прекрасный вечер! Мы будем играть в кости и смеяться. Может, даже пару-другую песен споем.

Том кивнул, и лицо его прояснилось. Сзади к седлу его лошади был приторочен футляр с арфой; будет славно, если он вновь достанет свой музыкальный инструмент.

– Хочешь на ужин снова жонглированием заработать, а, ученичок? – сверкнув глазами, улыбнулся Том.

– Уж лучше шарики подбрасывать, чем в треклятую флейту дуть, – пробурчал Мэт. – Никогда не умел толком на ней играть. А вот у Ранда неплохо получалось.

Перед глазами у Мэта закружились разноцветные пятна, из которых постепенно проступило лицо Ранда – тот, в рубашке с роскошной вышивкой, сидел, широко расставив ноги, один у себя в комнате. Черная с красным куртка валялась рядом с ним у бревенчатой стены. Одну руку Ранд прижимал ко лбу, словно пытался унять головную боль. А вторая…

Вторая рука оканчивалась культей. Когда Мэт впервые ее увидел, несколько недель назад, то испытал сильное потрясение. Где это Ранд лишился руки? Он, казалось, был едва жив, почти не двигался, застыв в одной позе. Впрочем, губы вроде бы шевелились, Ранд что-то бормотал. «О Свет! – подумал Мэт. – Чтоб тебе сгореть, что ты с собой-то делаешь?»

Ладно, по крайней мере, Мэта сейчас рядом с ним нет. «Считай, что тебе повезло», – сказал себе Мэт. Жизнь в последнее время и так была нелегка, но не мог он торчать подле Ранда. Конечно, Ранд был ему другом. Но Мэту вовсе не хотелось оказаться с ним рядом, когда тот сойдет с ума и поубивает всех, кого знает. Дружба дружбой, но глупости откровенные зачем делать? И то, что им суждено драться бок о бок в Последней битве, ни капельки, конечно же, в этой ситуации не помогало. Мэт лишь надеялся оказаться совсем в другом конце поля битвы – подальше от любого безумца, владеющего саидин.

– Ах да, Ранд, – произнес Том. – Головой ручаюсь, этот паренек мог бы вырасти в настоящего менестреля. Или, глядишь, даже стал бы славным бардом, займись он этим ремеслом, когда был помоложе.

Мэт помотал головой, и видение рассеялось. «Чтоб тебе сгореть, Ранд. Оставь меня в покое».

– Хорошие были денечки, да, Мэт? – улыбнулся Том. – Когда мы втроем плыли вниз по реке Аринелле.

– Ага, и мурддраал гнался за нами не пойми зачем, – мрачно добавил Мэт. В те дни тоже несладко приходилось. – А приспешники Темного норовили воткнуть нам в спину нож – стоило лишь отвернуться.

– Уж лучше, чем когда нас пытались убить голам и Отрекшийся.

– Тебя послушать, так петля на шее лучше, чем меч в брюхе.

– По крайней мере, Мэт, из петли можно выскользнуть. – Том провел согнутым пальцем по длинному седому усу. – А вот если тебе в живот воткнут меч, то в этом случае ничего поделать уже нельзя.

Помешкав чуток, Мэт вдруг расхохотался. Он погладил шарф, повязанный у него вокруг шеи.

– Думаю, тут ты прав, Том. Ох, как прав. Ладно, давай на сегодня выбросим все эти мысли из головы. Забудем и сделаем вид, будто все вновь по-старому!

– Не знаю, парень, возможно ли это.

– Наверняка, – упрямо заявил Мэт.

– Ой ли? – с веселой ноткой в голосе промолвил Том. – И ты снова будешь думать, что старина Том Меррилин – много чего повидавший, много где побывавший и самый мудрый человек из всех, кого ты знаешь? И снова станешь корчить из себя ротозея-селянина и хвататься за мой рукав всякий раз, когда мы будем проезжать деревню, где больше одного постоялого двора?

– Эй, погоди! Вовсе я не был таким простофилей!

– Позволь не согласиться, Мэт, – посмеиваясь, возразил Том.

– Я многого не помню, – заявил Мэт в свое оправдание, снова почесывая в затылке. – Но припоминаю, что после того, как наш отряд разделился, мы с Рандом вполне неплохо и вдвоем обходились. Мы же в конце концов до Кэймлина добрались. И твою треклятую арфу тебе возвратили, в целости и сохранности. Не забыл?

– Да, я заметил пару-тройку трещинок на корпусе…

– Чтоб тебе сгореть, не было там трещин! – воскликнул Мэт, ткнув в сторону Тома пальцем. – Ранд чуть ли не в обнимку спал с той арфой. Ему и в голову не приходило ее продать, даже когда мы так оголодали, что сожрали бы собственные сапоги, если б они не были нам нужны, чтобы до очередного городка дойти.

Те дни Мэт помнил смутно, в памяти оказалось полно дыр – так по железному ведру, надолго оставленному у сарая, расползаются пятна ржавчины. Но кое-какие кусочки воспоминаний он мог сложить воедино.

– В прошлое нам не вернуться, Мэт, – усмехнулся Том. – Колесо вращается, к добру или к худу. И будет вращаться дальше, пусть даже погаснут огни, сгинут леса, налетят бури, разверзнутся небеса. Оно не остановит своего вращения. Колесо не несет надежды, Колесу все безразлично, Колесо просто есть. Но до тех пор, пока оно вращается, люди могут надеяться, люди могут чего-то желать. Ибо погаснет один огонь, но со временем разгорится другой, а любая буря, какой бы яростной ни была, рано или поздно утихнет. Так будет до тех пор, пока вращается Колесо. Пока оно вращается…