The castle was built on the corner of a great rock, (Замок был построен на углу огромной скалы; corner of a great rock — угол большой скалы) so that on three sides it was quite impregnable, (так что с трёх сторон он был совершенно неприступен; impregnable — неприступный) and great windows were placed here (и большие окна были размещены здесь; placed — размещены) where sling, or bow, or culverin could not reach, (где праща, или лук, или кулеврина не могли достать; culverin — старинная пушка) and consequently light and comfort, impossible to a position which had to be guarded, were secured. (и вследствие этого свет и удобство, невозможные в позиции, которую нужно было охранять, были обеспечены; secured — обеспечены) To the west was a great valley, (К западу пролегала большая долина; valley — долина) and then, rising far away, (а затем, поднимаясь далеко вдали; rising — поднимаясь) great jagged mountain fastnesses, (большие зубчатые горные крепости; jagged — зубчатый, fastnesses — труднодоступные крепи) rising peak on peak, (поднимающиеся вершина над вершиной; peak on peak — вершина над вершиной) the sheer rock studded with mountain ash and thorn, (голый утёс, усеянный рябиной и тёрном; studded — усыпанный) whose roots clung in cracks and crevices and crannies of the stone. (чьи корни цеплялись за трещины, щели и расщелины камня; cracks/crevices/crannies — трещины, щели, расщелины)
The castle was built on the corner of a great rock, so that on three sides it was quite impregnable, and great windows were placed here where sling, or bow, or culverin could not reach, and consequently light and comfort, impossible to a position which had to be guarded, were secured. To the west was a great valley, and then, rising far away, great jagged mountain fastnesses, rising peak on peak, the sheer rock studded with mountain ash and thorn, whose roots clung in cracks and crevices and crannies of the stone.
This was evidently the portion of the castle (Это, очевидно, была часть замка; portion — часть) occupied by the ladies in bygone days, (где в минувшие времена жили дамы; bygone — минувший) for the furniture had more air of comfort (ибо мебель имела более уютный вид; air of comfort — ощущение уюта) than any I had seen. (чем любая из тех, что я видел; seen — видел) The windows were curtainless, (Окна были без занавесей; curtainless — без занавесей) and the yellow moonlight, flooding in through the diamond panes, (и жёлтый лунный свет, заливая через ромбовидные стёкла; flooding in — заливая) enabled one to see even colours, (позволял различать даже цвета; enabled one — давал возможность) whilst it softened the wealth of dust which lay over all (в то время как он смягчал толстый слой пыли, лежавший на всём; wealth of dust — огромное количество пыли) and disguised in some measure the ravages of time and the moth. (и в некоторой степени скрывал разрушения времени и моли; ravages — разрушения) My lamp seemed to be of little effect in the brilliant moonlight, (Моя лампа казалась почти бесполезной в ярком лунном свете; of little effect — почти без эффекта) but I was glad to have it with me, (но я был рад иметь её при себе; glad — рад) for there was a dread loneliness in the place (ибо здесь царило ужасающее одиночество; dread loneliness — страшное одиночество) which chilled my heart and made my nerves tremble. (которое холодило моё сердце и заставляло мои нервы дрожать; tremble — дрожать)
This was evidently the portion of the castle occupied by the ladies in bygone days, for the furniture had more air of comfort than any I had seen. The windows were curtainless, and the yellow moonlight, flooding in through the diamond panes, enabled one to see even colours, whilst it softened the wealth of dust which lay over all and disguised in some measure the ravages of time and the moth. My lamp seemed to be of little effect in the brilliant moonlight, but I was glad to have it with me, for there was a dread loneliness in the place which chilled my heart and made my nerves tremble.
Still, it was better than living alone in the rooms (И всё же это было лучше, чем жить одному в комнатах; living alone — жить одному) which I had come to hate from the presence of the Count, (которые я успел возненавидеть из-за присутствия графа; presence — присутствие) and after trying a little to school my nerves, (и, немного попытавшись укротить свои нервы; to school — дисциплинировать) I found a soft quietude come over me. (я почувствовал, как на меня нисходит мягкое спокойствие; quietude — спокойствие) Here I am, sitting at a little oak table (Вот я, сижу за маленьким дубовым столом; oak — дубовый) where in old times possibly some fair lady sat to pen, (где, возможно, в былые времена сидела какая-нибудь прекрасная дама, чтобы писать пером; to pen — писать пером) with much thought and many blushes, (с большим раздумьем и множеством румянцев; blushes — румянец) her ill-spelt love-letter, (своё плохо написанное любовное письмо; ill-spelt — с ошибками) and writing in my diary in shorthand (а я пишу в своём дневнике стенографией; shorthand — стенография) all that has happened since I closed it last. (всё, что произошло с тех пор, как я в последний раз его закрыл; closed it last — закрыл в прошлый раз) It is nineteenth century up-to-date with a vengeance. (Это девятнадцатый век, доведённый до современности с невероятной силой; with a vengeance — в крайней степени) And yet, unless my senses deceive me, (И всё же, если мои чувства меня не обманывают; deceive — обманывать) the old centuries had, and have, powers of their own (старые века имели — и имеют — свои собственные силы; powers — силы) which mere “modernity” cannot kill. (которые одна лишь «современность» не способна уничтожить; modernity — современность)
Still, it was better than living alone in the rooms which I had come to hate from the presence of the Count, and after trying a little to school my nerves, I found a soft quietude come over me. Here I am, sitting at a little oak table where in old times possibly some fair lady sat to pen, with much thought and many blushes, her ill-spelt love-letter, and writing in my diary in shorthand all that has happened since I closed it last. It is nineteenth century up-to-date with a vengeance. And yet, unless my senses deceive me, the old centuries had, and have, powers of their own which mere “modernity” cannot kill.
Later: the Morning of 16 May.— (Позже: утро 16 мая; Morning — утро) God preserve my sanity, (Боже, сохрани мой рассудок; sanity — здравомыслие) for to this I am reduced. (ибо до этого я доведён; reduced — доведён) Safety and the assurance of safety are things of the past. (Безопасность и уверенность в ней — вещи прошлого; assurance — уверенность) Whilst I live on here (Пока я живу здесь; whilst — пока (архаич.)) there is but one thing to hope for, (есть лишь одно, на что можно надеяться; but one — только одно) that I may not go mad, (чтобы я не сошёл с ума; go mad — обезуметь) if, indeed, I be not mad already. (если только я уже не безумен; be not — архаич. форма отрицания) If I be sane, (Если я в здравом уме; sane — здравый) then surely it is maddening to think (тогда, несомненно, сводит с ума мысль; maddening — сводящий с ума) that of all the foul things that lurk in this hateful place (что из всех мерзких вещей, таящихся в этом отвратительном месте; lurk — таиться) the Count is the least dreadful to me; (граф — наименее ужасен для меня; least dreadful — наименее ужасающий) that to him alone I can look for safety, (что только к нему одному я могу обращаться за безопасностью; look for — искать) even though this be only whilst I can serve his purpose. (пусть это лишь до тех пор, пока я могу служить его цели; serve his purpose — служить его намерениям) Great God! merciful God! (Великий Боже! Милостивый Боже!; merciful — милостивый) Let me be calm, (Позволь мне быть спокойным; calm — спокойный) for out of that way lies madness indeed. (ибо вне этого пути действительно лежит безумие; lies — находится) I begin to get new lights on certain things (Я начинаю получать новые объяснения относительно некоторых вещей; get new lights on — прояснять) which have puzzled me. (которые приводили меня в замешательство; puzzled — озадаченный)
Later: the Morning of 16 May.—God preserve my sanity, for to this I am reduced. Safety and the assurance of safety are things of the past. Whilst I live on here there is but one thing to hope for, that I may not go mad, if, indeed, I be not mad already. If I be sane, then surely it is maddening to think that of all the foul things that lurk in this hateful place the Count is the least dreadful to me; that to him alone I can look for safety, even though this be only whilst I can serve his purpose. Great God! merciful God! Let me be calm, for out of that way lies madness indeed. I begin to get new lights on certain things which have puzzled me.
Up to now I never quite knew what Shakespeare meant (До сих пор я никогда толком не понимал, что Шекспир имел в виду; Up to now — до сих пор) when he made Hamlet say:— (когда заставил Гамлета сказать; made Hamlet say — заставил сказать)
