Брэд Толински – Свет и Тень. Разговоры с Джимми Пейджем (страница 40)
Изначально предложение выступить на этом концерте поступило Планту с его группой. Плант гастролировал по США в поддержку альбома “Shaken ’n’ Stirred” и концерт в Филадельфии укладывался в расписание тура. Но после того, как он обдумал масштаб и значение события, было принято решение связаться с Пейджем и Джоном Пол Джонсом чтобы обсудить одноразовое выступление без Джона Бонэма. Сложная задача замены его на месте за барабанами первоначально была возложена на двух музыкантов: Тони Томпсона, сессионного барабанщика, больше всего известного как участника фанковой группы Chic, и суперзвезду Фила Коллинза из Genesis.
Группа вышла на сцену в 8:13 и порвала всех исполнением “Rock and Roll”, “Whole Lotta Love” и “Stairway to Heaven”. Музыканты звучали немного неотрепетированно и играли слегка рвано, но никого из зрителей это не заботило — группа получила практически истеричную реакцию публики в ответ на свое появление и набор легендарных песен. Фанаты, следившие за выступлением по телевизору так же положительно встретили коллектив, проголосовав бумажниками. В частности, в течении часа после выхода Цеппелинов на сцену пожертвования в пользу Эфиопии удвоились.
Разумеется, эффект от Live Aid и последовавшие затем слухи о воссоединении Цеппелинов снизили привлекательность Firm для публики. Тем не менее, в марте 1986 года Джимми и его банда вернулись в студию и записали второй альбом “Mean Business” и даже отправились на короткие гастроли по США. Однако, вскоре группа Firm была ликвидирована.
“Firm изначально была создана как проект на два альбома” — говорит Пейдж. “После этого, мы с Полом согласились, что идея себя исчерпала”.
МУЗЫКАЛЬНАЯ ИНТЕРЛЮДИЯ РАЗГОВОР С ПОЛОМ РОДЖЕРСОМ
Это было всегда очевидным, что если Джимми Пейджу нужен будет вокалист, то у него будет вокалист. Пол Роджерс соответствовал всем требованиям. Современники типа Рода Стюарта, Пита Тауншенда и Фредди Меркьюри хорошо о нем отзывались, и в 2008 году хриплый блюзовый баритон Роджерса застолбил для него место в списке 100 лучших певцов всех времен по версии журнала Rolling Stones.
В 1968 году после образования группы Free, чей потрясающий хитовый сингл 1970 года “All Right Now” остается эталоном классик-рока, Роджерс начал восхождение к славе. В середине семидесятых он был фронтменом Bad Company, рок-монстров ФМ-радиостанций, подписавших контракт с Цеппелиновским лейблом Swan Song. Группа один за другим штамповала хиты, среди которых были “Can’t Get Enough”, “Feel Like Makin’ Love”, “Shooting Star” и, конечно, “Bad Company”.
Ниже Роджерс вспоминает о Firm, их музыке и своих отношениях с Джимми Пейджем.
Что для Bad Company означало подписание контракта со Swan Song?
Led Zeppelin были богами. Это реально было удивительно, что они нашли время создать Swan Song, что стало своего рода конторой по поиску талантов. Подписав нас на свой лейбл, они дали нам фантастический шанс, позволив Питеру Гранту заниматься нами.
Free и Led Zeppelin существовали в одно время. Что ж там такого было в них, что они, как ты сказал, стали “богами”?
Мы были впечатлены их внезапным ростом. Free были в топах пару лет, и Цеппелины просто промчались мимо нас. Неожиданно у них появились большие концерты, и их постеры висели повсюду.
Как вас подписали Swan Song?
После распада Free я начала собирать Bad Company с Миком Ральфсом на гитаре. Я все еще думал, что нам нужен менеджер. У Free была проблема в том, что мы сами были себе менеджеры, и это работало только до определенного предела.
У Free был роуди, которого звали Клайв Коулсон. Он свалил от нас к Питеру Гранту, чтобы работать на Led Zeppelin. Но мы оставались приятелями, и как-то, тусуясь, он рассказал о Swan Song, убедив меня связаться с Грантом. И совершенно неожиданно я так и сделал. Нам нужен был большой менеджер и большой лейбл. Led Zeppelin были самой большой группой в мире, и поэтому я пригласил Питера взглянуть, не будет ли ему интересно с нами работать. Он сказал: “Ну, это интересно”. Я ответил: “Это будет группа, и мы хотим называться Bad Company”. Он заявил: “Не знаю на счет названия, но я зайду послушаю”.
Мы пригласили его послушать нашу репетицию в Village Hall, где я раньше жил, в Суррее. У нас не было басиста, но было много хороших песен, в том числе “Rock Steady” и “Can’t Get Enough of Your Love”. Однако, Питер не появился, и мы были сильно расстроены. Мы уже разбирали оборудование перед тем, как свалить, как он вдруг появился. Оказалось, что он слушал нас за дверью, поскольку не хотел нас пугать и беспокоить. По счастью, услышанное ему понравилось.
Он сказал: “Я вас не знаю, и вы меня не знаете. Поэтому мы не будем подписывать никаких контрактов и первые три месяца будем сотрудничать просто на честном слове”.
Питер был менеджером старой школы и бывшим рестлером, поэтому знал подноготную бизнеса, понимаете? Он обладал потрясающим чутьем — реально магическая персона. Я думаю в нем было что-то цыганское. Он был громадным мужиком, но очень аккуратным, так что мы не парились. Мы никогда его не боялись — по факту даже постоянно оскорбляли. Мы были ужасны! Но он все это сносил, и был реально клевым.
Это старая история о том, как мы начали наш дебютный тур по США, и первый альбом Bad Company был на 99 месте в чартах Билборда. А когда мы завершили гастроли, он был на первом. Это был очень крутой менеджмент, как я думаю.
У меня конечно были свои столкновения с Питером. Он не хотел, чтобы группа называлась Bad Company. Рекорд компания не хотела. Никто не хотел. Один из участников группы зашел ко мне домой, чтобы постараться убедить, что настаивать на своем — это не лучшая идея. Но я сказал: “Знай, что группа будет называться Bad Company и точка. Такое будет название”. Удивительно, но у меня была та же проблема с Free. Думаю, это в любом случае прекрасно, если у тебя есть возможность настоять на своем.
Как ты познакомился с Джимми?
Мы встретились в офисе Swan Song. Я немного робел, потому что он был таким грандиозным монстром. Что впечатляло в Цеппелинах — это то, что они имели оглушительный коммерческий успех, и при этом в них была артистическая глубина. Несмотря на репутацию замкнутого человека, я обнаружил Джимми весьма добродушным.
И он все еще прекрасный друг. Он появляется на моих концертах в Великобритании, а когда мне недавно давали награду Ivor Novello Award как композитору песен, то он подошел и посидел за моим столом.
Расскажи, как образовались Firm.
После нескольких альбомов и множества туров, я покинул Bad Company. Я был так истощен, что не был уверен относительно желания когда-либо вообще ездить в туры. Я решил оборудовать дома студию, и заниматься там музыкой. В это время Цеппелины потеряли дорогого друга Джон Бонэма, который был сердцем группы. Я думаю, Джимми был потерянным, и он таскался ко мне просто посмотреть, что я делаю. Когда он первый раз пришел, то прошло какое-то время, прежде чем он поиграл на гитаре. Народ вокруг него говорил мне: “Чего бы ты там ни делал, не проси его играть на гитаре, когда он заглянет”.
Я думал об этом, и как только он вошел в студию, сказал: “Эй Джимми, может поджемуем”… Это было как шок… ужас! Но к концу вечера он уже играл, и мы джемовали. Думаю, это было важно. Если ты в горе, то нужно продолжать играть, потому что это то, кто ты по жизни — то есть музыкант. Так мы типа начали делать песни.
Вы играли с Джимми неофициально, но потом это изменилось.
Джимми играл концерты ARMS в Англии и у него пел Стив Уинвуд. Но в американский тур Стив поехать не смог, и понадобился кто-то на замену. Думаю, мне позвонил кто-то из менеджмента Эрика Клэптона, из числа вовлеченных в организацию этих концертов. “Мы слышали, что ты играл с Джимми в студии. Вы могли бы сделать какой-то материал вместе и выйти поиграть?” Мы с Джимми сказали, что просто поигрывали, и у нас даже не было группы. Тогда они сказали: “Ну вам всего то надо будет поиграть полчаса, нам больше и не нужно”. В целом у нас закончились оправдания, потому что у нас было полчаса музыки, и нам сказали, что дадут ритм-секцию. Это был хороший довод, и Ронни Лэйн был таким замечательным парнем, что мы решили согласиться.
Я должен сказать, что в то время я не хотел опять возвращаться к гастролям, но был воодушевлен тем, что мы делали что-то стоящее. В то время у нас не было планов образования группы, но, думаю, концерты ARMS вдохновили Джимми. Он вернулся из Штатов с желанием собрать группу и поехать в тур, потому что ощущал, что это будет для него хорошей терапией. Он продолжал говорить мне: “Мы соберем группу и поедем в тур”. Я обычно отвечал: “Я закончил с турами. Я реально не хочу уезжать”.
А затем мы пришли к формуле: “Ну, сделаем два альбома” — как сказал Джимми. “И сделаем тур в поддержку этих двух альбомов. И это все.” И я ответил: “Окей”. И таким образом мы это сделали. У нас не было контракта. Мы просто пожали друг другу руки.
Одной из первых песен, над которой вы должно быть работали вместе, была девятиминутная “Midnight Moonlight”.
Да, так и было. Я люблю сложности и это была первая песня, которую мы вместе написали. Джимми притащил громадный кусок музыки, которая в оригинале была больше девяти минут. Мне не очень хотелось говорить: “Нельзя ли сделать покороче?” Я имею в виду, что кто я такой, чтобы говорить Джимми Пейджу сделать покороче. Но он сам сказал: “Да, мы можем её чуток подрезать”.