Брэд Толински – Свет и Тень. Разговоры с Джимми Пейджем (страница 4)
До того, как стать заметной фигурой, вступив в ряды Yardbirds, у тебя была интересная музыкальная карьера. Ты играл с группой Neil Christian and the Crusaders, а потом стал топовым сессионщиком и продюсером. Расскажи, чем ты жил как гитарист в начале шестидесятых?
Я был просто подростком, когда играл с Нилом. Мы исполняли все, реально — Чак Берри, немного Чета Эткинса и много поп-музыки тех дней. Да, это были дни оранжевого Gretsch.
Мы заработали хорошую репутацию, но гастроли были крайне примитивны, и для меня это было очень трудное время. Например, помню, мы как-то поехали играть в клуб в Ливерпуле, а наш фургон сломался, пришлось добираться автостопом. К тому времени когда мы добрались до места, то опоздали настолько, что на выступление осталось всего 45 минут. Когда едешь на попутках, то не возмёшь с собой ничего кроме гитары. Таким образом, пришлось играть через чужие усилители, которые звучали ужасно. И у нас действительно не было никаких денег, поэтому все закончилось тем, что мы спали посередине между стульями в маленькой комнате клуба, где было по настоящему холодно.
Так или иначе, из-за всех этих поездок и ужасных условий, я подхватил ангину. И через некоторое время подумал: “катись оно все к чертям”.
Я решил закруглиться с этим и вернуться в художественное училище, где я реально получал удовольствие. Но в то же время мне было всего восемнадцать, и у меня реально не было было понимания, что я собираюсь делать по жизни.
А как ты вернулся обратно к музыке?
По-настоящему я никогда не останавливался. Например, воскресными вечерами у нас в родительском доме постоянно были джемы с Джеффом и другими музыкантами. Потом в 1962 году Алексис Корнер и Сирил Дэвис начали делать эти вечера блюзовых джемов в клубе Marquee по четвергам. Они стали довольно популярными. По этим джемам можно было отследить, как начинался британский блюзовый бум. Там собирались все музыканты, потому что других таких мест не было во всем городе. Я начал регулярно присоединяться к ним на сцене, там встретил Клэптона и ребят из Stones. Это все было до того, как кто-то из нас стал реально знаменитым.
В этот период я осознал, что все еще по-настоящему увлечен игрой. Концерты в клубе Marquee становились все популярнее, а я начал приходить к тому, чтобы сессионно играть в студии.
ГЛАВА 2
“Я ХОТЕЛ ИГРАТЬ ГРОМКО…”
Карьера Пейджа в качестве студийного гитариста стартовала в начале 1963 года, а набрала серьезные обороты позже, в том же году, когда его пригласили отыграть сессию с Джоном Картером, певцом студийной группы Carter-Lewis and the Southerners. Песня Картера “Your Momma’s Out of Town”, где сыграл Пейдж стала средненьким хитом, но этого было достаточно чтобы заработать славу “нового козыря в колоде”.
То, как молодой гитарист управлялся с роком и блюзом, особенно сильно впечатлило легендарного продюсера Шэла Тэлми, пригласившего Пейджа поучаствовать в записи дебютного альбома группы The Kinks и исторического первого сингла “I Can’t Explain” группы The Who. И это была только верхушка айсберга. Джимми можно услышать на буквально сотнях треков того времени, в числе которых убойный хит Тома Джонса “It’s Not Unusual”, драматическая композиция Ширли Бэйси “Goldfinger” и волнительная классика гаражного блюз-рока “Baby Please Don’t Go” группы Them. Он был настолько востребованным, что его гитару можно услышать на 60 процентах записей, сделанных в Британии в начале шестидесятых.
В это время Джимми в основном рассчитывал на черный Gibson Les Paul Custom, который он купил, когда еще играл в группе “Neil Christian and the Crusaders”. Оснащенная тремя хамбакерами, модель по кличке “безладовое чудо” обеспечивала Пейджу широкий звуковой диапазон, делая инструмент идеально подходящим почти для всего, что Пейджу предлагали играть. А для акустической работы он использовал арчтоп 1937 Cromwell. В качестве усилителя его выбором в те дни являлся Burns, хотя в 2009 году он вспомнил, что иногда это был и Fender.
Электронные эффекты тогда только начали появляться на рынке, но Пейдж, который уже вращался в самом эпицентре лондонской сцены, часто первым узнавал о самых свежих технологических новинках. Например, когда неизвестный изобретатель по имени Роджер Майер создал одну из первых по-настоящему пригодных к использованию педалей фузза, Пейдж, раскусив её возможности, моментально взял в работу.
Отслужив два года в студийных окопах, Джимми взлетел на самую вершину. За очень короткий промежуток времени он стал невероятно подкованным в очень большом количестве стилей и жанров, научившись выдавать динамичные соло и ритмы в условиях сильного давления. Помимо этого, молодой музыкант держал свои глаза широко открытыми, наблюдая за лучшими Британскими продюсерами и обучаясь тем самым студийной работе. Вскоре у него начало складываться собственное представление о звукозаписи, микшировании, звукорежессировании, и том, как вообще нужно делать рок-записи.
Музыкальное образование Пейджа этим не ограничивалось. Даже за пределами студии он был в курсе всех новых и экзотических музыкальных веяний. Он стал одним из первых Английских музыкантов, кто приобрел ситар
Всё, чему Пейдж тогда научился, в дальнейшем сослужит ему хорошую службу, но в то время он стал замечать, что ему стала приедаться студийная жизнь, в которой было все меньше новизны. Шестидесятые мчались во весь опор, участники рок-групп все лучше справлялись со своими инструментами. В результате Пейдж все меньше записывал рок-музыки, в основном работая с коммерческими песенками и рекламными джинглами. На каждый интересный студийный день, типа того, когда он помогал Брайну Джонсу из Stones в работе над саундтреком к фильму “Убийство случайное и преднамеренное” немецкого режиссера Фолькера Шлёндорфа, приходилось множество отупляющих сессий для ширпотребных проектов. Нудятина тянулась изо дня в день, и пейджевская когда-то идиллическая студийная деятельность стала все больше напоминать пожизненное заключение в камере без окон.
В 1965 году, примерно за год до того, как Пейдж окончательно разочаровался в сессионной работе, Джорджио Гомельский, менеджер группы The Yardbirds, предложил ему заменить Эрика Клэптона, который решил покинуть команду первопроходцев блюз-рока. Пейдж побоялся обидеть своего приятеля Эрика, и поэтому порекомендовал им поиграть с Джеффом Беком, своим другом детства.
Ни капли не сожалея об отказе от работы в пользу Бека, Пейдж тем временем, уже изрядно уставший от своего неофициального титула “стоящего позади модных хитов человека в маске”, предпринял некоторые тонкие и не очень действия по избавлению от студийных оков. В начале 1965 года он выпустил на лейбле Fontana восхитительно агрессивный сингл “She Just Satisfies”, где спел и сыграл на всех инструментах кроме ударных. Запись характеризовалась отличным отбойно-драйвовым гитарным риффом, рычащим вокалом и, вот сюрприз, сильным проигрышем на губной гармошке.
В том же году Пейдж получил еще одно серьезное предложение. Эндрю Олдхэм, менеджер Rolling Stones, и его компаньон Тони Колдер, пригласили его на позицию продюсера по персоналу для их успешного независимого лейбла Immediate Records, который был родным домом для таких светил шестидесятых как Small Faces, The Nice и Fleetwood Mac. Гитарист ухватился за этот шанс. В числе его работ можно выделить продюсирование сингла немецкой певицы Нико, которая вскоре улетела в Нью-Йорк и работала с Velvet Underground.
Еще более значительным было продюсирование Пейджем нескольких революционных записей группы John Mayall and the Bluesbreakers с Эриком Клэптоном, ранее игравшим в Yardbirds. Среди треков, которые Пейдж сделал для Immediate Records были незабываемые “I’m Your Witchdoctor” и “Telephone Blues”. Пейдж, впечатленый большим мускулистым звуком Клэптона, был полон решимости зафиксировать на ленте все мельчайшие нюансы.
Пейдж вспоминает: “Эрик играл на лесполе с одним из новых усилителей Джима Маршала, и это была отличная пара. На этой сессии он использовал обратную связь, чтобы наполнить сустейном некоторые ноты, и это было забавно, потому что звукач никогда не слышал о таких гитарных фокусах, и от того двигал фейдеры вниз. Парень не мог поверить, что кто-то специально хотел получить такой звук.”