Брэд Толински – Свет и Тень. Разговоры с Джимми Пейджем (страница 6)

Неудивительно, что гитаристы быстро подружились. Оба одинаково голодные до знаний, они начали вместе проводить время, часами джемуя дома у Джимми, обмениваясь гитарными ходами и делясь фишками, которые черпали у героев рока и блюза пятидесятых. С этого момента судьбы Джеффа и Джимми были постоянно связаны между собой. И даже после сорока лет безумной рок-н-рольной жизни, нет сомнений в том, что Пейджу и Беку удалась редчайшая вещь — остаться близкими друзьями. Без этих двоих мир гитары точно был бы другим. Такие привычные ныне вещи как дисторшен, фидбек, пауэр-аккорды, длинные джемы, искусственные флажолеты, экзотические строи, работа рычагом — все это началось с Пейджа и Бека. На звук рок-н-рола эти два гиганта повлияли также сильно как Чак Берри, Элвис и Битлз.

Как думаете, почему вы так быстро прогрессировали? Потому что друг друга подталкивали?

Джефф Бек: Да, я был очень рад, что Джимми жил так близко. Вам нужен приятель с которым можно делиться идеями.

Но еще одной важной частью моего роста была моя сестра, которая приносила домой пластинки. Она была на четыре года старше, у неё были какие-то деньги, она могла уезжать и покупать новые записи рокабилли. Тебе нужны пластинки, по которым ты будешь учиться, потому что на Британском радио ты никогда не услышишь рок-н-рола. Я имею в виду, ты можешь иногда услышать “Be-Bop-a-Lula” Джина Винсента или “Lucille” Литл Ричарда, но это должна быть какая-нибудь программа по заявкам, которую нужно слушать часами в надежде, что они поставят что-нибудь интересное.

Джимми Пейдж: Был один момент почему на Британском радио вообще не крутили рок-н-рол — само слово стало неприличным. Поэтому нам надо было стараться настроиться на волну American Forces Network из Германии.

Вы помните какие-то особенные гитарные фразы, которые показывали друг другу, когда тусовались вместе?

Джефф Бек: Мы играли песни Рики Нельсона “My Babe” и “It’s Late”, потому что его гитарист, Джеймс Бертон, был настолько крут. И просто много джемовали. Помню, у Джимми был двухдорожечный магнитофон, просто мечта. Микрофон, который шел с магнитофоном, он обычно приклеивал снизу под диванной подушкой. Я по ней колотил и это был лучший барабанный звук бочки, какой только можно было слышать.

Что за гитары у вас были в те далекие времена?

Джимми Пейдж: Тогда, думаю, я играл на Gretsch Country Gentleman.

Джефф Бек: В начале у меня было несколько гитар, в том числе одна, которую я сам сделал. У меня была японская Guyatone, Burns и, наконец, Fender Telecaster.

А что с усилителями?

Джефф Бек: У меня был усилитель и колонка, которые я сам сделал. Это было огромным и смешным, занимая чуть ли не весь дом. Бедные мои родители. Там был маленький динамик, но он создавал мощную стену звука.

Откуда ты взял информацию о том, как сделать усилитель?

Джефф Бек: Идешь в магазин электроники, покупаешь монтажную панель с какими-нибудь лампами, хватаешь какие-то динамики и потом собираешь вокруг этого всего колонку. Я купил динамики в магазине электроники, и спросил продавца, как получить больше высоких? А хозяин магазина ответил: “Что ты имеешь в виду? Тут уже есть все высокие, что тебе нужны. Понимаешь — все, что тебе надо, это убрать низы.” И я подумал, отличная вещь. Просто выкинь все низы.

Он так же заказал мне те динамики, называвшиеся Axiom 300s, которые отрывали тебе голову высокими частотами. Я был помешан на высоких, и моя мама просто сходила с ума, потому что её уши, так сказать, не были рассчитаны на такую громкость.

О скольких ваттах идет речь?

Джефф Бек: Ватт десять, семь. Я не знаю.

И этого хватало, чтобы вынести твоих родителей через крышу?

Джефф Бек: Забудь! Тебе будет больно от вывернутых на полную десяти ватт в маленькой комнате.

Джимми Пейдж: Я помню играл через радиоприемник своих родителей. Думаю, это был первый раз, когда я играл электро. Просто в какой-то момент обнаружил аудио вход на задней панели родительского приемника. И когда из динамиков вышел звук, то я не мог этому поверить. Джефф Бек: Да! Ты мог представить как-будто тебя передают по радио. Это было самой крутой вещью в мире. Ты мог воткнуть свое собственное маленькое соло прямо в транслируемую песню. Баланс был не очень хорошим, но это была волшебная игрушка.

Какой усилитель стал твоим первым покупным?

Джефф Бек: Я долго не мог позволить себе купить. Помню, просто пытался нарыть денег чтобы хватило на поездку в Лондон со своим приятелем, который тоже был гитарным фриком. Вдвоем мы могли справиться со своей робостью перед людьми, работавшими в гитарном магазине. Там были здоровенные усилки, типа Fender Bandmaster и ему подобных, и мы думали: “О, боже, у меня дома должен быть такой.”. Но тупо не было денег. Поэтому мы просто включались в хороший усилитель и играли пока нас не выгоняли. И потом нас еще по полгода колбасило просто от воспоминаний об этом крутом саунде.

Джефф, у тебя были какие-то сомнения относительно прихода на место Клэнтона в Yardbirds?

Джефф Бек: Ни секунды. Я играл в очень хорошей команде, называвшейся Tridents, и они бредили группой Yardbirds. Я никогда её не слышал, но зато вокруг постоянно были разговоры об Эрике. Дескать, Клэптон то, Клэптон сё. Я очень устал от этих восхвалений кого-то другого. Думал: “Да шел бы Эрик Клэптон нахрен, это же я ваш гитарист”.

И потом, когда однажды мы были в мелком магазинчике, и через маленький транзисторный приемник заиграла версия “Good Morning Little School Girl” от Yardbirds с Эриком Клэптоном, я сказал: “Вот круто, фантастика”. Я даже и не думал, что это будет так здорово.

В общем, я был немного на кураже, когда потом, как ты знаешь, уже стоял в составе долбанных Yardbirds перед Клэптоновской публикой в клубе Marquee. Слегка волновался, но знал, что это лучший шанс, который у меня мог быть. Поэтому я за него ухватился. По счастью вечер удался. Я вытащил все фишки, которые знал, и мне аплодировали стоя.

Следующей большой проверкой было выступление в клубе в Ричмонде, где собирались все настоящие фанаты блюза. Местечко, где мы играли, было брутальным, там пованивало, и народ стоял на плечах друг у друга. Это было впервые, когда почувствовал, что меня сейчас порешат. Но я был наглым. Типа, ну хорошо, ублюдки, получите по полной.

Твой более дикий, более эклектичный стиль игры достаточно сильно отличался от Клэптоновского? В Yardbirds сразу его приняли?

Джефф Бек: Да, они были чудесны. Но, возможно, это было просто следствие успеха их первого большого хита “For Your Love”, который уже выводил их на следующий после клубной сцены уровень. Если бы не это, они бы возможно потребовали от меня создания чего-то нового цепляющего, пришлось бы напрячься.

Но до того как я все осознал, мы взлетели ввысь за счет успеха записи, на которой я даже не играл. Мы взмыли как ракета, и я думал, что это зашибись. Я хочу сказать, у меня была лучшая работа, которая могла быть. У группы Yardbirds все уже было на мази, и поэтому я легко влился. Мне даже не надо было покупать новый костюм под стиль группы, я просто носил старый Эриковский, который просто замечательно на мне сидел.

Это понятно, но как остальные участники Yardbirds восприняли твой навороченный стиль игры?

Джефф Бек: Ну, на следующем сингле они позволили мне посходить с ума на обратной стороне пластинки. Я записал “Steeled Blues” чтобы продолжать блюзовую линию. А потом они стали меня подбивать на побольше безумств, типа “Как там на счет твоих звуковых фокусов?”. Ну и я начал втыкать все эти штуковины и фишки, которые у меня были в Tridents — эхо, дисторшен, удары по усилку, обратную связь и прочая веселуха типа этой.

“Heart Full of Soul”, твой первый крупный хит с Yardbirds был примечателен по двум причинам. Во-первых, это была одна из первых хорошо известных рок-песен с ярко выраженным восточным оттенком в риффе. Во-вторых, это был первый значительный хит, построенный с фуззовой примочкой перегруза, ставший предвестником вышедших несколькими месяцами позже песен “Satisfaction” группы Rolling Stone и “Taxman” группы Beatles.

Джефф Бек: После того как Yardbirds использовали клавесин в хите “For Your Love”, им захотелось сделать что-то еще с другими инструментами. Они пригласили классически обученных индийских музыкантов, чтобы те сыграли на ситаре и табла в песне “Heart Full of Soul”. Проблема была в том, что они не могли попасть в ритмический размер 4/4. А когда они свалили, то у меня в голове был рифф, который я через октаву сыграл в средней позиции на третьей струне. Потом, чтобы сымитировать звучание ситара, я записал дубль с бендами нот так, чтобы чуток не строило. И была идея использовать фузз, чтобы сделать звучание усилка грязнее.

Джимми тогда торчал в студии, и, чтобы поработать над идеей, я взял его фузз Roger Mayer. А потом, когда я записывал свою часть, то использовал Sola Sound Tone Bender, который был одним из первых фуззов, появившихся в продаже.

Джимми, какое у тебя любимое исполнение Джеффа Бека?

Джимми Пейдж: Я до сих пор помню как Джефф пришел ко мне домой, когда еще был в Yardibrds, и сыграл мне “Shapes of Things”. Это было настолько хорошо — просто не отсюда и опережало свое время. И, кажется, у меня та же реакция, каждый раз когда я его слышу, чего бы он ни играл.