Брэд Толински – Свет и Тень. Разговоры с Джимми Пейджем (страница 10)
Люди обычно говорили: “Вау, у вас были эти потрясающие гитаристы”. Но они забывают, что мы все были практически зародышами. Мы же начинали подростками. Эрик мог несколько дней учить один мелкий рифф, отрабатывать бенд на струне или пробовать играть стоя. Так рождалась новая история. К тому моменту, как мы играли с Битлз, у Эрика уже был тот замечательный “бьющий в лицо саунд”, который сделал его нашим секретным оружием. Джордж Харрисон тоже был отличным гитаристом, но он все еще играл эти мерсибитовые штуковины с севера.
Возвращаясь к блюзу, расскажу отличную историю, от которой всегда ржу. В Британии было агенство National Jazz Federation, которое в рамках культурного обмена привозило из-за океана черных музыкантов типа Мадди Уотерса и Санни Бой Уильямсона, нанимая им местных музыкантов в качестве аккомпаниаторов.
Мы играли несколько концертов с Санни Боем, который внутренне еще оставался в своих пятидесятых, и выглядел злобным ублюдком. Как змей. Очень высокий, с носом картошкой, но какой музыкант! Он бывало подносил ко рту хроматическую губную гармошку, заглатывал её и играл. Понеслась! Его мастерство — это что-то другое. К тому же он был вечно пьян, и, я думаю, Кит Рельф, именно тогда, к сожалению, подцепил свою привычку бухарика, таскающего бутылку вискаря в кармане. Когда Санни Бой напивался, то делал “типичную штуку, которую творят черные музыканты, играющие с белыми” — менял все в песнях, просто, чтобы нас запутать. Но, надо сказать, нас сложно было застать врасплох. А он, чтобы сбить нас с толку, делал всё, что можно.
Через несколько лет Робби Робертсон из группы Band расскажет нам, что когда Санни Бой вернулся из Англии, то сказал Робби, что играл там с британской группой, которые настолько плохо хотели играть блюз… что реально играли его так плохо!
ПОСЛЕ ТАКОГО ОПЫТА было ясно, что мы не настоящие блюзмены. Мы любили блюз, но решили попробовать прогуляться по другим музыкальные территориям. Это было очень важно, и иначе мы бы не выжили. Вот в такой момент издатель принес нам демо-запись песни “For Your Love”.
Мы уже записали пару синглов, которые были нормальны, но, однако, не пробили брешь в национальных чартах. Мы видели, что “For Your Love” — это крутая песня, и сделали для неё по-настоящему прогрессивную арранжировку. Там были бонги, контрабас, Брайан Аугэр на органе Хэммонд и всё остальное. Очень хорошо помню ту студийную сессию. Это было волшебно, и невозможно было не заметить витавшую в воздухе энергетику. И вот тут у Эрика с Полом случились расхождения относительно будущего группы. Эрик не хотел идти этим путем. Он думал продолжить играть блюз, и не мог принять “For Your Love”. Поэтому он ушел.
В результате с “For Your Love” мы взмыли в чартах со скоростью летевшей на Луну ракеты, но без соло-гитариста. И это была беда, поскольку в те дни в округе не было никаких гитаристов — парней у которых были яйца, рубануть бенд и отколоть фишку.
Единственный, о ком мы могли думать, — это был Джимми Пейдж. Мы знали его как студийщика и обладателя репутации крутого, универсального музыканта, невероятного профессионального. Поэтому он был очевидным выбором. Но так же, казалось, что ему очень комфортно заниматься своей студийной работой. Разве кто-нибудь мог его обвинить? Он так много учился. Он работал с лучшими людьми мира звукозаписи, такими как продюсеры Глин Джонс и Микки Мост, и студийные музыканты как Биг Джим Салливэн. Это были герои.
Когда Джимми нам отказал, у нас была легкая паника, но мы его не обвиняли. Он еще учился. Потому этот парень и стал гениальным продюсером. Он был очень наблюдательным и смотрел, как другие парни создают и нарушают правила. Для него это был огромный учебный курс как по технической части, так и по исполнительской.
Но, отличная вещь была в том, что он указал нам на Джеффа Бека, который играл в группе Tridents. Мы посмотрели их выступление в Eel Pie Island, и Бек был просто фантастичен.
Джефф был настоящим тихоней. Он изъяснялся через свою гитару; так он разговаривал. Ему было реально сложно, потому что он пришел в группу, где все были вместе уже несколько лет. Ну, и, ты знаешь, группы — это странные явления. Там все ближе чем в браке. У нас был свой язык, свой юмор, причем многое из этого было придумано Эриком, если так можно сказать. Джефф отличался от остальных нас и выглядел немного неотесанно — он был механиком. Помню, он рассказал мне историю как его кто-то взбесил, и он в ответ облил всю его машину средством для снятия краски. Я тогда еще подумал
В общем, с взлетающей в чартах “For Your Love”, Джефф пришел на все готовое. И уже скоро мы в турах по театрам, мы на телевидении, и поскольку я был в курсе, как одеваться в стиле Эрика, который был весьма щепетильным по этой части, мне дали задание приодеть Джеффа. Я взял его на Карнаби-Стрит, где ему подровняли прическу, и где мы купили ему приличные рубашки и одежду.
У нас никогда не было сомнений в том, что Джефф почти с самого начала был гением. Он не был традиционалистом как Эрик, он был великим экспериментатором. Если вам нужен был звук полицейской сирены, Джефф смог бы его сделать. Он бы заставил его случиться. Кудахчущие куры? Ситар? Он мог изобразить всё.
На альбоме “Roger the Engineer” мы сочиняли музыку, запускали фонограмму минус и дальше давали Джеффу играть поверх этого. И он всегда выдавал эти крутые звуки. Мы даже подумать не могли, что не сможет. Помню читал одно интервью Джеффа, где он говорил, что Yardbirds очень сильно давили на него, выжимая все эти штуковины, и ему приходилось терпеть это. Конечно мы не догадывались, что это его напрягало. Знаменитая сессия, где мы записывали “Heart Full of Soul”, и куда позвали исполнителей на табла и ситаре, чтобы они сыграли основной рифф. Но это оказалось безнадежно, потому что эти двое просто не могли попасть в ритм. Джефф пришел с педалью фузза и сказал: “Да зачем нам это нужно?” И, конечно, он разделался с этим.
Он был гением по части звуковых ландшафтов. Я не думаю, что мы понимали, насколько он был хорош, потому что он был бриллиантом.
НАШ ПЕВЕЦ Кит Рельф был большим оригиналом. Я думаю, он был силен в сочинении песен. А когда слушаешь, как он играет на губной гармонике… да никто так не играл, никто. И никто так не риффовал вместе с гитаристом, как он это делал. Я думаю, его вокальные интерпретации “Heart Full of Soul” и “For Your Love” были блестящими. Хорошо, есть и более крутые певцы вроде Роберта Планта, но Кит был настоящим мастером и очень оригинальным.
Но он сильно пил и был склонен к саморазрушению. Я знал, что он собирался умереть молодым. У него была ужасная астма, и за время с нами он фактически потерял одно легкое, еще когда Эрик был в группе. Ты можешь представить, играющего на губной гармонике, певца всего с одним легким? В добавок ко всем его страданиям, у нас не было хороших акустических систем. Vox дали нам колонки, но, если честно, звучали они хреново. Это был кошмар для певца, и кошмар для певца, который еще и играл на губной гармошке.
У гитаристов есть свои собственные усилители, и раньше усилки Vox выдавали крутейший звук. Джефф при его самолюбии любил играть громко — ему нужна была эта громкость, чтобы он мог делать все эти свои эффекты. И это все могло убить вокалиста, который хотел бы с этим конкурировать. Киту было это трудно. Он как-будто выдыхался. И в попытках продержаться, Кит часто терял голос.
Он знал, как выглядит со стороны, но был не из тех, кто мог бы запихнуть что-нибудь под ширинку, чтобы смотрелось круче. Прошло совсем не много времени, прежде чем сила такого гитариста как Бек задвинула его в тень.
ПОЛ СЭМВЕЛЛ-СМИТ был практически полной противоположностью Киту и Джеффу, строгих правил и совсем нерокенрольный. Я знал, что его очень изматывали гастроли. Он считал их очень нецивилизованными, да они и были нецивилизованными в те дни. Люди, которые управляли промоутерством, особенно в Америке, являлись по большей части Мафией. Помню группа Vanilla Fudge играла в клубе в Лонг-Айленде и их представили реально грозным типам, рост за два метра, переломанные уши, разбитые лица и имена что-то типа Винни.
Yardbirds постоянно удавалось попадать в какие-то удивительные приключения. Случались у нас жесткие концерты, мужик. Как-то в Уэльсе мы выступали в подобии огромного сортира, и промоутер сказал нам: “Начинайте в десять, и чего бы не произошло, не прекращайте играть, пока я не скажу вам остановится”. И мы подумали, что за херня тут творится? В заведении вообще никого не было, никого! А в восемь стали подтягиваться девчонки. Пьяные в говно, они ковыляли, спотыкаясь и заблёвывая стены. В восемь тридцать, когда когда пабы закрывались, притащились парни и начали молотить друг друга. Один чувак метнул стул в морду другому, который стоял прямо перед Эриком. А Эрик как раз только купил новый белый телекастер. И мощный поток крови хлестанул по всему помещению, заливая все вокруг. А мы рубили номер Чака Берри и говорили друг другу: “Играем чего бы не происходило… ради бога, продолжаем играть!”