Брэд Толински – Свет и Тень. Разговоры с Джимми Пейджем (страница 9)
А как тебе работалось с барабанщиком Джимом Маккарти? Он же поучаствовал в сочинении многих песен, что не совсем обычно для барабанщика.
Да. Мне нравилось с ним работать. Да, если честно, мне нравилось работать со всеми ними. До того, как я пришел в Yardbirds, то не знал, что это он пишет тексты. Я думал, это Кит. Но Джими писал очень много текстов. Например, для “Tinker, Tailor” у меня был только припев и совсем немного текста, а он помог мне написать куплеты.
Подобная рингтону гитарная партия и аккорды с задержанием, “Tinker, Tailor” — это же практически заготовка для “The Song Remains the Same”.
Ну может быть, хотя у меня были еще две или три демоверсии, в которых использовались совершенно разные гитарные подходы. Слегка забавно, но я презентовал Микки самую попсовую версию. Это как раз то, что я имею в виду, говоря “рубить сук, на котором сидишь”, хотя на самом деле у меня была возможность выдавать нарочито яркие гитарные партии. Думаю, во мне еще был жив инстинкт после сессионной работы на протяжении стольких лет.
Давай немного поговорим о концертных выступлениях. Я слышал разные альбомы и бутлеги, обнаружив, что вживую вы звучите тяжелее и динамичнее нежели в студии.
Играть с Yardbirds было по-настоящему кайфово. Мы выросли с того времени, когда я первый раз с ними выступал в универмаге американского города Дейтон в штате Огайо! Как только я перешел на гитару и стал играть с Джеффом, то начал самовыражаться по-настоящему. А потом когда Джефф свалил, а я остался, то это только росло и росло. У Yardbirds было несколько песен, типа “I’m a Man” и “Smokestack Lightning”, которые подталкивали к долгим импровизациям. И я выжал их по полной, наработав кучу новых идей. И когда Yardbirds развалились, и пришла пора создавать Led Zeppelin, у меня были все эти идеи в качестве черновика для работы. А поскольку все эти штуки я сам придумал, то использование каких-то из них было честной игрой. Таким образом, обе вещи, студийная работа и опыт с Yardbirds, были очень важны. Они подготовили сцену для Led Zeppelin. Студия сделала меня дисциплинированным и наполнила невероятными знаниями о различных видах музыки, а Yardbirds дали время развить собственные идеи.
Что ты чувствовал, когда Yardbirds распались?
Когда Кит и Джим сказали, что они уходят, я расстроился, потому что знал, что материал, который мы разрабатываем был по-настоящему хорош. И это не было похоже ни на материал Yardbirds с Эриком, ни на их материал с Джеффом, потому что это было в своем собственном ключе.
Концерты проходили все лучше, и реакция публики была позитивной. Мы становились более мистическими и андерграундными, но все шло хорошо. И по тому, что ты уже мог заявить о формировании своей аудитории, то, что мы играли было правильным в рамках того, что тогда происходило, по моему мнению. Я просто думал, что у нас мог быть записан действительно хороший альбом. Я сильно верил в нас, хотя и не думал, что Микки Мост был бы обязательно полезен для группы. Я не знаю, что у нас могло бы получится. Но я и не знаю, может быть для остальных, и этого было уже достаточно. Я думаю, им было интереснее в Yardbids на ранних этапах.
МУЗЫКАЛЬНАЯ ИНТЕРЛЮДИЯ
YARDBIRDS ГЛАЗАМИ КРИСА ДРЕЙЯ
Крис Дрейя, ритм-гитарист, а бывало и басист группы Yardbirds, рад называть себя вуайеристом. И это похоже на правду. В течении времени, проведенного в группе, он оставался в тени, наблюдая и постреливая жесткими прерывистыми аккордами, пока Эрик Клептон, Джефф Бек и Джимми Пейдж находились на самом свету в центре внимания.
Будучи в Yardbirds, Дрейя видел много всего. Он наблюдал, как его группа с космической скоростью пронеслась от маленьких тесных клубов до все больших и больших арен. Он видел, как его приятели музыканты приходили, уходили, а иногда и занимались саморазрушением. И ближе к концу своего пребывания в группе, он стал очевидцем того, как Джимми Пейдж наилучшим образом вышел из сложнейшей ситуации прямо перед тем, как напрямую нырнуть в будущее с Led Zeppelin. Вот его наблюдения.
В то время существовало множество факторов, способствующих этим меняющимся взглядам, и в шестидесятые годы британские художественные школы играли важную роль в позитивных путях переосмысления. Замечательные либеральные арт-колледжи, привлекавшие продвинутую молодежь неформального типа, в том числе Кита Рельфа, Джимми Пейджа, Эрика Клэптона и людей вроде Джона Леннона с Питом Тауншендом. Тебе не нужно было творить много искусства, но при этом, всё способствовало появлению множества мыслей. Вещи, которые мы изучали, давали нам грандиозное чувство свободы, а когда ты молод, то у тебя нет никакого страха.
Когда мы создавали нашу группу, то мы знали, чего хотим делать — а почему бы, нахрен, и нет? Почему бы и не перегрузить? Почему бы не сделать бенды на струнах? Почему бы не запихнуть гитару в толчок? Почему бы нам не звучать как Грегорианский хор? Почему мы не можем играть громче и быстрее? Правда в том, что мы не думали, что всё это так долго продлится, и поэтому не парились ни о чем.
На заре шестидесятых годов БРИТАНСКАЯ МУЗЫКАЛЬНАЯ сцена была так себе. На ней были все эти штампованные поп-звезды, вертящиеся вокруг неумелого подражания великому Элвису Пресли. Во всех песнях были все эти прекрасно структурированные 8-тактовые бриджи и сладкие припевы, но эмоционально они все были пусты. Поворотный момент наступил, когда те, очень немногие из нас, пересеклись с блюзом, пришедшим из Америки. Это изменило всё.
Когда я впервые услышал Джимми Рида и Хаулина Вольфа, то неделю не мог прийти в себя. Спать не мог. И потом имел наглость задуматься, а почему бы и нам не попробовать поиграть так? Это было весьма смело.
Поскольку из мест вокруг Суррея вышло так много британских влиятельных блюзовых музыкантов
В художественной школе вместе со мной учился Топ Топхэм, который стал соло-гитаристом в оригинальном составе Yadbirds. Отец Топхэма служил на корабле торгового флота, и он привозил из Америки блюзовые пластинки. В конце концов, мы начали пробовать играть эту музыку, которая нас так волновала. Это было незадолго до того, как мы связались с музыкантами, мыслившими на той же волне. Мы с Топом стали играть с барабанщиком Джимом Маккарти, а потом подцепили певца Кита Рельфа и басиста Пола Сэмвелл-Смита, которые играли в группе, называвшейся Metropolitan Blues Band или как-то похоже скучно.
В той группе не хватало барабанщика, а нам нужен был певец, и поэтому было разумно тусоваться вместе. Вскоре, после того как собралась наша команда, Топ покинул группу и мы взяли сдвинутого на блюзе кореша, которого звали Эрик Клэптон. Yardbirds моментально стали собирать на редкость молодую тусовку. Буквально за несколько недель из группы на разогреве мы превратились в основной номер программы. Откуда ни возьмись появились все эти крутые клубы вроде Crawdaddy и Ricky — Tick, которые моментом доперли, что можно рубить бабло на этой ритм-н-блюзовой фишке. Нас даже стали звать в Marquee, который на протяжении многих лет был джазовым клубом.
Мы обычно целый вечер выступали в клубах Scene Club, Studio 51, Eel Pie Island — они как раз открылись в то время. Но самый большой прорыв случился когда Beatles пригласили нас составить им компанию на серии рождественских концертов в Hammersmith Odeon. Они тогда исполняли, я бы сказал, практически водевиль с комедийными пародиями и вставками между музыкой.
Например, там была долгая детская программа, называвшаяся Dr.Who, где были эти волосатые пришельцы-роботы Йетти. И битлы тоже были одеты как Йетти. Невозможно было в это поверить — настоящий цирк. Но, конечно, они были круты, и эта возможность позволила нам увеличить количество поклонников.
У нас были вкрапления по десять-пятнадцать минут, когда мы играли блюзовые песни типа “I Wish You Would” или “Good Morning Little School Girl”, которые мы выпустили как синглы. Нас даже можно было реально услышать, потому что девчонки кричали немного тише, нежели когда играли Битлз. Когда те выходили, это было безумие.
Девчонки еще и бросали в них всякие вещи, не все из которых были мягкими. После концерта Джон Леннон показал мне в праздничной обертке… огромный кусок угля, которым его долбанули.