Брайан Ламли – Исчадие ветров (страница 67)

Старик рассказал ему многое. Появившись на острове, Морин могла легко выбрать себе любого из неженатых парней пещеры, а их было несколько, но предпочла одинокое житье на внутренних склонах с верными ей рукокрылыми. Все оттого, что ее тетка — старая колдунья — обещала ей, что однажды к ней придет мужчина с такой же доброй душой и она его полюбит. К тому же Морин с самого начала старалась не ходить в пещеру — она чувствовала себя там чуть ли не погребенной заживо. В ее жилах текла теплая кровь, ей нравились открытое небо и свежий ветерок, а под землей всего этого, конечно же, не было.

Ну а жители пещеры по большей части не могли оставаться долго на открытом пространстве. Они бежали на этот остров от гнева Итаквы и до сих пор настолько его боялись, что небо ассоциировалось у них в первую очередь с Шагающим с Ветрами. Однако агорафобия не мешала часовым нести вахту на вершинах гор, а упорным молодым парням — при удобных обстоятельствах ходить в гости к Морин и пытаться завоевать ее сердце.

Но Морин оставалась безучастной к их стараниям — пойти замуж за жителя пещеры значило для нее на всю жизнь погрузиться в подземный мрак, а она так любила вольный воздух. Да и зачем ей муж, если рукокрылые и так приносят ей все, что нужно? Пять летучих мышей, связавшие себя с Морин узами верности и постоянно жившие вместе с ней, давали ей мясо лесных птиц со внутренних склонов, рыбу из глубокого озера, и даже одежда Морин была сделана из их нежной шерсти.

Они же были и защитниками Морин, поведал де Мариньи старый Скальдсон. Пару раз было, что мужчины пытались принудить ее силой (в конце концов, это были викинги в первом или втором поколении, и они привыкли обходиться с женщинами, почти не полагаясь на дипломатию), и оба вернулись исцарапанные до крови и покрытые синяками после стычки с рукокрылыми.

Она могла бы приказать своим крылатым телохранителям вообще убить этих двоих, но ей не хотелось лишней жестокости и крови. Морин была доброй и мягкосердечной девушкой, хоть и независимой. Она не нуждалась ни в безопасности, которую давала жизнь в пещере, ни в ощущении многотонной каменной массы над головой, ни в ласках обитателей пещеры. Но несмотря на все это, по словам Скальдсона, Морин обязательно постарается ответить на все вопросы де Мариньи честно и правдиво, если, конечно, сможет, и, скорее всего, обрадуется гостю, так как живет вдали от людей.

Все это, а также много других не столь полезных сведений, которые де Мариньи узнал от старого Скальдсона, калейдоскопом мелькало в его голове, пока он управлял полетом, повинуясь натяжению невидимой во тьме веревки. Отвлекшись от Морин, он подумал о Силберхатте и об его плане задерживать викингов по всей длине идущего от моря тоннеля. Де Мариньи до сих пор чувствовал себя несколько виноватым, оттого что не мог помочь другу, хотя, если обсудить все с Морин как можно быстрее, то потом…

Вождь сказал тогда, что свяжется с Армандрой и попросит ее сотворить еще один гигантский ураган — прямо здесь, на Нуминосе, и он уже доставит их в конечную точку путешествия, где бы она ни оказалась. Де Мариньи слабо представлял, как Женщина Ветров это сделает, но Силберхатт был вполне уверен в ее силах. По его словам, переживать стоило не за техническую сторону плана, а за то, чтобы оказаться в центре урагана вовремя.

Де Мариньи успел обдумать все это уже несколько раз, прежде чем заметил далеко впереди свет. Действительно — за кошмарными очертаниями летучей мыши, что металась перед ним по неровной синусоиде, где-то далеко, в конце древней вулканической трубки, проглядывало пятно тусклого дневного света Нуминоса, словно мокрая светящаяся тряпка. Скоро вокруг сделалось настолько светло, что он разглядел очертания стен, вдоль которых они медленно летели, тоннель расширился, и летучая мышь прибавила скорости.

Де Мариньи чуть ли не физически ощутил, с какой радостью устремилась вперед летучая мышь. Она уже настолько устала, что забыла о своем поручении. Да и немудрено — с такой нагрузкой не справилась бы ни одна птица, разве что сокол с его способностью парить, да и он бы сразу же разбился в кромешной тьме.

Огромные крылья подняли такой вихрь, что де Мариньи едва справлялся с управлением. Он поспешно разрезал веревку, и летучая мышь, освободившись от «якоря», так быстро рванула вперед, что де Мариньи пришлось прибавить скорость до предела.

Друг за другом они вылетели на открытый воздух и промчались над внутренним озером, вокруг которого возвышались пять гор. Рукокрылое создание летело прямо, как пущенная стрела, и вслед за ним летел де Мариньи. Где-то там, за озером, в своей личной пещере живет женщина по имени Морин, и уже скоро де Мариньи узнает ответ на самый важный для него вопрос.

Морин… «Женщина по имени Морин» была на самом деле совсем молодой, почти девушкой, неполных двадцати лет. Всю свою жизнь она провела на Нуминосе — чужой луне в чужой вселенной.

Морин, чьи золотые волосы до плеч будто светились собственным светом, Морин, обладательница больших и ярких голубых глаз. Присущая ей естественная теплота укрывала ее от мирских бед, как одеяло, и только однажды это одеяло стянул с нее Итаква, древний бог с черным сердцем, шагающий по ветрам, что постоянно дуют между мирами.

Морин, миниатюрная по стандартам Нуминоса — шестьдесят четыре дюйма естественной грации, очарования, молодой гибкости и почти что невинности. «Почти что» — оттого, что она видела гнев Шагающего с Ветрами, а после этого никто не может оставаться абсолютно невинным. Видеть это, даже если тебя и насильно заставляют смотреть, значит навсегда потерять наивность и простодушие.

Морин, хрупкое смертное существо, как и все люди, несла, однако, в себе недюжинную силу, что позволило ей пережить прошлое, стереть из памяти весь ужас, и все те, кого она когда-то любила, — и отец, и сошедшая с ума бедная мать, и Гарвен, конечно же, стали лишь яркими воспоминаниями, которые заканчивались там, где в жизнь Морин вторгся Шагающий с Ветрами, чтобы выхватить этих людей навсегда из ее мира.

Морин, живущая на горе, смеющаяся Морин. Морин, которая любила все живое за одним лишь исключением — Итакву она ненавидела всем сердцем.

Морин…

Во время Темночаса она, по своему обыкновению, лежала на мягкой постели из папоротника, укрывшись мягкими шкурами, красное пламя очага давало ей тепло и свет. Позади нее в глубине пещеры на покрытом сталактитами потолке вниз головой висели рукокрылые, словно гроздь странных плодов, и Морин рассеянно слушала шуршание их огромных крыльев. Она смотрела на спокойную гладь озера далеко внизу, в котором лишь случайная волна колыхала отражение северного сияния и неярких звезд, видимых только в Темночас.

На возвышающихся над озером горах яркими точками горели костры — это несли вахту часовые из пещерных жителей. Морин вспомнила пещеру и поежилась — она всегда напоминала ей гроб, несмотря на гигантские размеры.

Вспомнила она и молодых ребят из пещеры, что время от времени ходили к ней в гости — сидели с важным видом, хвастались, пытались завоевать ее расположение, но все без толку. Хотя Морин все более и более тяготилась одиночеством, но ни за что не спустилась бы в пещеру с ее спертым воздухом, закопченными сводами и обитателями, что прятались от гнева Итаквы, как бледные тараканы в щель.

Но несмотря ни на что, дозорные огни успокаивали Морин, и она чувствовала себя не так одиноко. Порой, очень редко, она вспоминала некоторых своих поклонников, которые были весьма красивыми, несмотря на бледность, но вслед за этим думала о словах Аннахильд, что однажды к ней придет настоящий мужчина — именно мужчина, а не сутулый крот в человеческом обличье.

Но лучше бы тетушкино пророчество исполнилось поскорее, ведь от запасов согревающего порошка у Морин осталась только пятая часть. Без порошка девушка уже давно бы умерла или спустилась бы в поисках тепла в пещеру, а для нее это было еще хуже смерти. Морин все это отлично знала и постоянно носила на шее драгоценный мешочек, периодически используя его содержимое. Больше на ней из одежды почти ничего не было, так как ей было некого стесняться (кто бы ее полуголой тут увидел?), а согревающий порошок делал приятным прикосновение даже самого холодного ветра. Но порошок скоро закончится, она даже постареть не успеет, и что же тогда?

Было бы хорошо, чтобы настоящий мужчина из пророчества побыстрее ее нашел.

Вот о чем думала Морин, глядя на далекие огоньки и на отражение северного сияния в озере. Она сама не заметила, как заснула, а проснулась, когда сделалось светло и из-за серого бока Бореи показался переливающийся пузырь солнца.

Она сразу заметила, что летучие мыши чем-то взволнованы и ведут себя непривычно оживленно. Они носились туда-сюда, и Морин обеспокоило их поведение. Если бы она могла читать их мысли так же, как они читают ее! Вдруг без всяких видимых причин одна из рукокрылых снялась с места и на огромной скорости полетела на тот берег озера. Явно там что-то случилось, и Морин оставалось только гадать, связано ли это с ней.

Обычно в это время она ходила мыться на озеро по крутой тропинке, где ей был знаком каждый камень, но в этот раз просто сполоснула лицо и груди холодной водой из ручейка, падавшего с высокой скалы. Морин не пошла на озеро, потому что отсюда, сверху, она могла наблюдать и за озером, и за горами, хоть и не знала толком, что именно ей предстоит увидеть.