Брайан Ламли – Исчадие ветров (страница 68)
Какое-то время она действительно наблюдала за местностью, но потом ей это надоело и она решила уже спуститься к деревьям. Склон там был не таким крутым, и деревья росли высоко и густо, и там Морин играла с мелкими зверюшками и яркими птичками — стоило ей только позвать, и они приходили к ней, как бежали к хозяевам собаки в деревне викингов, что она помнила по детству.
Она как раз надевала штаны длиной до колен, сделанные из шкуры песца, и такую же блузку, когда заметила, что беспокойство среди летучих мышей в пещере еще больше возросло. Внезапно они все сорвались с места и, почти не взмахивая крыльями, вылетели из пещеры, проскользнули в бледном свете нуминосского дня над ее головой и устремились к озеру. Морин, нахмурившись, проводила их глазами, но потом заметила пятую летучую мышь, возвращавшуюся из-за озера.
Значит, они всего-навсего полетели встречать собрата: пятеро рукокрылых собрались над серым озером вместе и теперь летели обратно к ней. Да, все пять ее верных друзей, что повсюду следовали за ней, как сторожевые псы, пять огромных летучих мышей, что любили ее, как и она их…
Пять?
Нет — шесть!
Но почему шесть? Сузив глаза и еще больше нахмурившись, Морин следила за ними. Они приближались, и Морин, засмотревшись, забыла застегнуть костяную пуговицу на блузке. Рукокрылые пронеслись над головой примерно на высоте скалистой седловины меж двух ближайших гор и начали снижаться.
Теперь Морин смогла подробно рассмотреть всех шестерых. Приглядевшись, она задрожала от страха, стоя у входа в пещеру, не в силах двинуться. Ее рот приоткрылся, а кровь, казалось, на миг застыла в жилах.
Шестой был… человеком?
Человеком ли? Морин зажала рот рукой, чтобы не закричать. Она слишком хорошо знала, кто похож на человека, но при этом ходит по воздуху, чего обычный человек не может. На такое был способен только Итаква. Но это вряд ли мог быть Шагающий с Ветрами или какое-нибудь его воплощение, ведь его привела сюда летучая мышь — одна из ее летучих мышей, — и остальные не боялись нежданного гостя, а чуть ли не радовались.
Значит, это все-таки человек, мужчина в плаще, похожем на крылья летучей мыши. Весьма симпатичный, скорее молодой, чем старый, он улыбается ей и приземляется с потрясающей точностью в полудюжине шагов от нее.
Летучие мыши нервно метались над головой туда-сюда, разрезая воздух могучими крыльями. Не в силах пошевелиться от изумления, Морин смотрела на странного человека. Она видела, что его губы произнесли ее имя, и услышала, что оно прозвучало как вопрос:
— Морин?
Ей удалось справиться с собой:
— Да, я Морин.
Порыв ветра задрал ее блузку, и она рефлекторно прижала ее локтем, пока ее совсем не сдуло. Это застигло де Мариньи врасплох, поэтому он еще секунду смотрел на девушку, но тут же покраснел и опустил глаза.
Морин заметила его смущение и поняв, чем оно вызвано, рассмеялась и застегнула наконец блузку.
— Ты знаешь мое имя, но ты не здешний, — сказала она.
— Да, — кивнул де Мариньи, подходя к ней, — я не отсюда, но я друг.
— Ты не из викингов, — уверенно начала Морин, — но и не из пещеры: твоя спина слишком прямая и кожа не такая бледная, как у них. У тебя есть имя? Кто ты?
— Меня зовут Анри, — ответил он, — и я не с Нуминоса. Вся история слишком длинная, а у нас очень мало времени. В общем, я из Материнского мира. Сюда меня прислала Аннахильд, чтобы…
— Аннахильд? — Замешательство на лице Морин сменилось удивлением, а потом неподдельной радостью. — Тебя послала Аннахильд? — выдохнула она.
В следующий миг она бросилась ему на шею, чуть не сбив с ног:
— Значит, это про тебя!
— Что про меня? — спросил де Мариньи, не зная, куда девать руки. Затем в памяти всплыли слова старой колдуньи, которые он уже успел забыть: «Скорее всего, влюбишься в нее, по-другому быть не может».
— Но ведь это же ты, правда? — спросила девушка, тревожно вглядываясь в его лицо широко раскрытыми глазами.
— Ну… я… — Он замолчал, пытаясь отыскать в голове подходящие слова, но вместо этого просто крепко обнял ее.
— Правда? — снова спросила она; ее нежное дыхание щекотало ему шею, ее запах будил в памяти мысли обо всем хорошем, что только есть на свете.
И де Мариньи понял, что тогда имела в виду Аннахильд. Ясновидящая или нет, но она была абсолютно права.
— Да, это я, все правильно, — наконец ответил он, — по-другому быть не может.
Хэнк Силберхатт узнал плохие новости задолго до того, как он и десять человек местных жителей дошли до ведущего к морю выхода из тоннеля — викинги гораздо ближе, чем он думал, а значит, строить оборонительные сооружения уже нет времени.
Все это сначала рассказал ему дозорный, который спешил с этой новостью в пещеру со своего поста возле входа, а потом подтвердили двое раненых рукокрылых, возвращавшихся домой из боя в небе над кораблями. Из шести огромных полуразумных летучих мышей остались лишь эти двое, но они смогли поведать Силберхатту многое.
Вражеский флот, по информации рукокрылых, стремительно подходил к острову, окружая его со всех сторон. Хуже того — на кораблях были люди, которые знали о существовании тоннеля, а значит, без сомнения, викинги постараются высадиться там. Учли захватчики и то, что тоннель может и не уместить всех — тысячи викингов намеревались подняться на перевалы между пятью горными пиками, догадываясь, что они должны слабо охраняться, и таким образом проникнуть внутрь острова. И хоть прямо сейчас посты на перевалах были усилены и новые защитники поднимались из пещеры наверх по лавовым трубкам, этого было слишком мало.
По самым примитивным подсчетам выходило, что викингов в тридцать раз больше, чем жителей острова! Поэтому получалось так, что, пусть даже защитники и смогут продержаться достаточно долго в основном тоннеле, решающая битва должна произойти наверху — на горных склонах и в вулканических каналах. При таких перспективах возиться с ловушками в главном тоннеле уже не было особого смысла, гораздо лучше было бы запечатать тоннель полностью, и Вождь даже знал как.
Давным-давно жители пещеры укрепили крошащийся камень потолка у самого входа в тоннель, чтобы он не обвалился. Вождь вспомнил, как они с де Мариньи видели эти конструкции, когда только прилетели на остров: массивные бревна и подпорки, что поддерживали скользкий, изъеденный кислотой потолок. Теперь все это следовало вынуть, и сотни тонн камня под действием собственного веса запечатают тоннель навсегда. Когда же с этим будет покончено, он со своей командой вернется в пещеру, чтобы по другим вулканическим трубкам выйти на внутренние склоны и помочь защищать перевалы.
Однако, когда до входа оставалось меньше ста ярдов и был уже слышен шум волн, они поняли, что прежде чем обвалить потолок, нужно очистить тоннель от захватчиков — горстка викингов была уже внутри, остальные лезли по скале, высадившись с кораблей. Силберхатт и его люди замерли во тьме, викинги не могли их разглядеть, а они четко видели темные рогатые силуэты на фоне входа. Какое-то время они молча прислушивались к громкому хвастливому разговору захватчиков и к испуганным голосам тех немногих из них, кто до ужаса боялся Гористого острова, а потом быстро, шепотом, обсудили план операции.
Силберхатт отмерил и отрезал длинный кусок толстой веревки, завязал узел на одном из концов и встал с этой веревкой у стены тоннеля. Самый сильный из его бойцов сделал то же самое с другим концом веревки и встал возле противоположной стены. Веревка туго натянулась между ними, оставшиеся члены команды встали позади, и с кровожадными воплями и боевыми кличами они ринулись на замерших от неожиданности викингов.
Полдюжины захватчиков были на месте заколоты копьями, остальным подсекла ноги веревка в руках бегущих, и под ее напором они споткнулись и вывалились из тоннеля вниз, в море. Тут же с палубы длинного корабля, что качался на волнах под входом в тоннель, полетели топоры и копья, и воздух наполнился проклятиями и воплями.
Тем временем люди Вождя, уклоняясь от летящего оружия, что чиркало по камню там и тут, побросали в море тела убитых викингов. Затем Силберхатт подсчитал потери. Двое из его маленького отряда были убиты и один тяжело ранен. Вождь тут же распорядился, чтобы пострадавшему помогли дойти до пещеры, и, таким образом, запечатывать тоннель предстояло теперь кроме Силберхатта лишь пятерым бойцам.
Пока Вождь и двое других собирали щиты и копья убитых викингов, чтобы защищать узкий выступ перед входом, остальные образовали саперную команду и начали забрасывать веревки на самые слабые с виду бревна, подпиравшие потолок. Большинство железных кошек на концах веревок летело мимо, однако некоторые достигли цели. Затем Силберхатту и его людям пришлось отцеплять кошки от веревок и при этом следить, чтобы ни один викинг не вошел внутрь. Это было вовсе не легкой задачей — на каждую кошку, что, поблескивая, пролетала через входное отверстие тоннеля, приходилось до полудюжины копий, а порой еще и случайный топор.
Они только-только закончили, как случилось несчастье — человека, стоявшего слева от Силберхатта, зацепило летящей кошкой, один из крюков воткнулся ему в бедро. Прежде чем кто-нибудь успел что-нибудь сделать, несчастный дернулся и с воплем свалился вниз, выпустив щит и копье. Он пролетел сорок футов и сломал спину, упав на корабль викингов — полтела за бортом, полтела на палубе. Умер он мгновенно.