Брайан Херберт – Увидевший Дюну (страница 98)

«Нет! – восклицали мы все вместе, разражаясь смехом. – Панона!» Она никак не могла запомнить, и в конце концов мы уговорили ее называть Фрэнка дедушкой. Имена сложились в ее юном сознании, и Марго начала называть его Поп-Поп, что очень понравилось Фрэнку. Каждый раз, когда мы приезжали в гости к Поп-Попу, она очень радовалась и показывала ему свои рисунки и раскраски. Отцу особенно понравился рисунок космического корабля, заполненного инопланетянами, который он повесил на кухонную доску объявлений.

Прочитав синопсис «Человека двух миров», «Патнэмс санс» сделало солидное предложение, которое мы приняли и разделили поровну. С этого момента еще одно обещание, которое отец дал маме, встало на путь исполнения. Однако поскольку Фрэнк много времени уделял техническому консультированию и работе по продвижению фильма «Дюна» (выход которого запланировали на декабрь тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года), а также написанию сценариев к двум другим романам, к которым недавно проявили интерес продюсеры («Долина Сантарога» и «Ловец душ»), мне досталась задача выполнять большую часть работы над нашей книгой в тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году. Фрэнк считал, что мы сможем полноценно начать работу над проектом весной восемьдесят пятого года и завершить роман к концу лета.

В тот же день, когда мы приняли условия «Патнэмс санс», я получил предложение от другого издательства, «Арбор хаус»[291], опубликовать «Суданну, Суданну» в твердом переплете. Третий издатель, «Беркли букс», заинтересовался правами на издание книги в мягкой обложке. Мой агент Клайд Тейлор сказал: «Это твой день», – и это весьма сдержанно описывало мой восторг. Он также заметил, что мой первый американский контракт на издание в твердом переплете стал для меня прорывом, настоящим толчком в карьере. Я разрешил Клайду продолжать и принимать предложения.

Несколько недель спустя я получил и принял предложение от «У. Г. Аллен» издать книгу «Суданна, Суданна» в Великобритании в твердом переплете и мягкой обложке.

Весной тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года мы с Джен каждые выходные проводили в Порт-Таунсенде, она помогала мне с бумажной работой. Мы наняли бухгалтера, но его обязанности сводились к ежемесячному ведению бухгалтерии. Оставалось много других задач. Иногда мы справлялись, не спрашивая отца. В других случаях интересовались, хочет ли он посетить ту или иную конференцию, или пожертвовать деньги на те или иные цели, или выступить с речью в Сан-Франциско, и так далее. Иногда Фрэнк просил меня отправить подписанные экземпляры «Дюны» или других книг людям в знак благодарности за оказанные услуги.

Большую часть времени, если я спрашивал Фрэнка о финансовой информации или о местонахождении необходимой документации, его глаза остекленевали, он напрягался и не мог ответить. Казалось, он желал оказаться где-нибудь далеко или чтобы я просто позаботился об этом за него, не задавая вопросов. Как-то раз, перед тем как уехать из Порт-Таунсенда, я сказал отцу, что на следующей неделе нужно будет перевести сто тысяч долларов между его счетами. Он действительно снял средства со счета, но два месяца спустя я нашел два кассовых чека по пятьдесят тысяч долларов каждый в стопке бумаг, которую он откладывал, забыв передать мне. В своей скорби Фрэнк постоянно терял и другие важные документы, которые присылали ему издатели, бухгалтеры, юристы и банки.

Я также обнаружил крупный золотой самородок из Аляски на дне ящика с документами и удостоверился, что отец положил его в сейф. В бардачке его машины лежал конверт с тысячью долларов наличными. И, заглянув в сейф, я обнаружил еще несколько таких конвертов. Я предложил отцу положить большую часть этих денег на один из банковских счетов, что он и сделал.

До того как я занялся финансовыми делами Фрэнка, он накопил большой долг, постоянно покупая имущество в рассрочку, в том числе автомобили, компьютерное оборудование, одежду и прочие предметы. Все его кредитные карты выбрали лимит или находились на пределе. Он задолжал значительную сумму денег за недвижимость в Хане и рефинансировал дом в Порт-Таунсенде, чтобы продолжать оплачивать строительство. У него были кредитные линии в банках, которыми он часто пользовался, когда попадал в затруднительное положение и нуждался в деньгах. Отец задолжал деньги налоговой службе.

Мы часто слышали, как отец отпускал оскорбительные замечания в адрес налоговой службы, которая преследовала его на протяжении всей писательской карьеры. Фрэнк формально относился к финансовому планированию, никогда по-настоящему его не понимая, и теперь ситуация с налоговыми проблемами стала критической. Как только поступали гонорары, отец тратил их на покрытие огромных долгов, в особенности на продолжающееся строительство в Хане. Это привело к тому, что он не смог уплатить положенное налоговому управлению США, и ему пришлось написать шестую книгу цикла – «Капитул Дюны» – по крайней мере на два года раньше, чем он планировал.

Несмотря на то что эти книги приносили самый большой доход, неверно полагать, что Фрэнк не хотел создавать продолжения «Дюны» и делал это только из-за тяжелой финансовой ситуации. Ему нравилась вселенная «Дюны», и он с удовольствием исследовал множество измерений фантастического мира, который создал. Первый роман цикла оказался сложным и многослойным, и в продолжениях – особенно в «Боге-Императоре Дюны», «Еретиках Дюны» и «Капитуле Дюны» – писатель отправлялся в интеллектуальные путешествия по некоторым из этих слоев, особенно тех, что касались религии, истории, политики и философии.

Но он хотел завершить другие проекты в промежутках между книгами о Дюне, научно-фантастические рассказы и романы в других жанрах. В тысяча девятьсот семьдесят втором году Фрэнк опубликовал роман «Ловец душ». История затронула особую струнку в его сердце, и отец намеревался написать больше о мистическом взгляде коренных американцев на Вселенную. Он сказал Биллу Рэнсому, что ищет еще одну «историю о ловце душ».

Еще в конце пятидесятых Фрэнк Герберт попытался отойти от научной фантастики в пользу классических романов. Он решился на это, несмотря на успех «Дракона в море», но не смог добиться желаемого. Теперь, несмотря на феноменальный успех «Дюны», ее продолжений и даже «Белой чумы», отец тосковал по неизведанным местам. Ни в коем случае нельзя сказать, что Фрэнк не любил научную фантастику. Наоборот, он часто говорил, что обожает «пространство для воображения», которое предоставлял жанр, а вселенная «Дюны» оказалась самой сложной из всех. Но он жаждал попробовать что-то новое. Фрэнк Герберт любил риск, оставался авантюристом в душе.

Во время визита в Порт-Таунсенд несколько недель спустя, в конце марта, я обнаружил, что отец все еще работает над «Капитулом Дюны». Роман занял больше времени, чем ожидалось. «Я отшлифовал его, – сказал Фрэнк, – довел до совершенства». Он сделал паузу, и его глаза затуманились. «Ради Бев».

Примерно в это же время я читал книгу об Александре Македонском. Фрэнк упомянул несколько интересных фактов о Македонском, в том числе об уникальном методе, который тот использовал для определения времени атаки своих войск. По-видимому, Александр узнал о химическом веществе, которое перекрашивало красный лоскут в синий за тридцать минут, и приказал поместить такие химически обработанные лоскуты на острия некоторых копий.

«Правда? – спросил я. – Никогда об этом не слышал».

«Да! Так появился “Рэгтайм бэнд Александера”[292]!» – Отец покраснел до свекольного цвета и разразился радостным смехом. Он меня здорово подловил.

Вскоре он завершил работу над «Капитулом Дюны» и отправил рукопись по почте в Нью-Йорк. За этим последовал двенадцатидневный национальный книжный тур по восьми городам в поддержку нового издания «Еретиков Дюны» в твердом переплете. Книга, как и ее предшественники, попала в списки бестселлеров. Одновременно на книжных полках появилось новое издание «Дюны» в твердом переплете, которое пользовалось спросом.

Отец взял с собой в тур копию моих трудов над «Человеком двух миров» и просмотрел ее в гостиничных номерах, оставляя на полях пометки карандашом. Во время тура его лоб продолжал шелушиться и оставался покрытым пятнами, его приходилось сильно гримировать перед интервью.

После возвращения в Порт-Таунсенд отец обратился к врачу с просьбой проверить его здоровье, но забыл спросить о большой родинке на спине, которую впервые заметила Джен. Он не слишком беспокоился по этому поводу. «Вероятно, это доброкачественная опухоль», – заверял нас Фрэнк. Но он откладывал биопсию, которая с точностью определила бы уровень опасности. Обеспокоенные этим, Пенни, Джен и я настаивали, чтобы отец как можно скорее позаботился об этом. Однако никто, кроме мамы, не мог заставить Фрэнка что-либо сделать. Отец сказал, что обследование по поводу родинки, или доброкачественной опухоли, как он ее называл, придется отложить до окончания книжного тура.

Лос-Анджелес стал одним из городов тура, где отца, как всегда, встречал в аэропорту лимузин с водителем, а на публичные выступления сопровождала молодая женщина, представитель «Патнэмс санс» в регионе.